Глава 3. Дочь

Через время я уже носилась по участку за пушистым шариком, которым управляли подчиненные Дина. Они заметили мой детский интерес к игрушке и играли с котенком. А заключенные от меня шарахались, потому что боялись задеть и им могло влететь если травмируют ребенка даже случайно.

— Шустрая кнопка, — сказал один из задержанных — и откуда столько сил носиться так долго.

А кто-то из ребят, что сейчас управлял мячиком закинул его на пустой стул коллеги. Я попыталась запрыгнуть и им пришлось ловить меня магией, потому что я едва не шлепнулась на пол. Испуганно мяукнула, но поняла, что не ударилась. Меня поставили на пол и я уже на полусогнутых убежала к Дину.

— Напугали, — сказал коллегам Януш.

Я поскреблась в дверь, мне ее сразу открыли. Дин подхватил на руки и бережно прижал к себе. Погладил по спине. Заметила, что у него в кабинете еще шестеро мужчин в форме.

— Набегалась? Чего тебя трясет? Кто посмел напугать?

Он выглянул в общий зал и спросил:

— Кто ее напугал?

Один офицер встал и покаянно сказал:

— Не рассчитал и закинул игрушку на стул, она не смогла запрыгнуть и почти упала. Мы поймали, но малышка испугалась.

— Ясно с вами, надеюсь выводы сделали. Она еще слишком маленькая, высоко запрыгивать не может.

— Да, сэр.

А я на руках успокоилась и уснула. Дин вернулся в кабинет и продолжил совещание не спуская меня с рук. Но говорил уже мягче и не ругался. Подчиненные с благодарностью посмотрели на спящего котенка. Потому что сейчас получали разнос за свою самодеятельность.

— Вам просто сказочно повезло, — в конце сказал шеф — и то, что вы выжили и что моя дочка решила зайти именно сейчас.

Я начала сонно ворочаться, меня переложили на кресло и я сразу вытянулась и замурчала. Еще через час Дину принесли документы и зашел его друг Тэос Ринвер.

— Скажи, чего парни вышли с довольными мордами?

— От того, что Мира их шкуры спасла своим появлением. Я думал побью их, а тут она поскреблась и зашла напуганная.

— Ты бы видел какой она забег устроила по участку, веселилась от души, носясь за пушистым мячиком. Документы на малышку? — спросил Тэос показав на конверт на столе.

— Да, подожди минутку.

Вчитываясь в документы у Дина округлялись глаза.

— Ты помнишь как Лия стала твоей внучкой?

— Да.

— Помнишь, что даже по крови она ваша.

— Не томи.

— Мой младший сын сделал так, что Мира теперь по крови моя дочь. Я ему леща все же отвешу, в воспитательных целях. Моя девочка, мое сокровище…

— Рад за тебя друг. Ты меняешься в лучшую сторону. Накинь полог не слышимости, чтобы мы ей не мешали и послушай Януша, что Мира ему говорила. Девочка видит мир по другому.

Выслушав Януша Дин нахмурился.

— Я думаю ее дар как и у Лии проснется рано, тем более раз он у нее был в ее мире. Малышку нужно поддержать и объяснить, что если она видит мир по другому, то с ней все в порядке. А то она думала, что с ума сходит.

А я проснулась от тишины, мое пробуждение сразу заметили и убрали какой-то пузырь, что был надо мной. Я сразу превратилась и спросила:

— А что это надо мной было?

— Полог, чтобы мы не мешали тебе своими разговорами. Ты так сладко спала, не хотели будить. Выспалась?

— Угу. Я пойду поем.

— Помочь?

— Нет.

Дин улыбнулся моей серьезной мордашке.

— А ты кушать идешь? — спросила, обернувшись в дверях.

— Иду, дочка, иду.

Еще через время к отцу пришел мужчина, что с виду напоминал сушеную воблу. Он почти без стука вошел в кабинет и скупо улыбнулся увидев меня в виде котенка. Я лежала на соседнем кресле и дремала с чуть прикрытыми глазами.

— Значит теперь вы её опекун.

— Я ее отец, даже по крови.

— Почему она не в школе? Она должна быстрее адаптироваться к нашему миру, чтобы мы могли понять, как мы можем взаимодействовать с ее миром. Там она уже закончила школу, училась на первом курсе и даже работала и жила уже отдельно от родителей. А вы с ней нянчитесь как с младенцем.

— А по моему вы много на себя берете, чтобы вообще что-то требовать от ребенка. Который пока только адаптируется к новому миру. Вы не заметили, что она меньше, чем была в первый день переселения? Вас это не смутило?

— Нет. Мозгами она уже взрослая и умеет брать ответственность.

— Если жизнь заставит, любой научится, — хмыкнул Дин — а теперь пошел вон из моего кабинета и от моей дочери. Я не позволю давить на нее и наезжать. Хотите взаимодействовать с другим миром, ищите возможности.

— А почему взрослые не могут пойти? — спросила я — Там ведь уже есть один из взрослых, медведь. Его даже боятся и уважают.

— Еще раз, — не поверил своим ушам гость.

— Ну в том мире, откуда я, уже есть один отсюда. Он восстановил мне ногу и перенес сюда через портал.

— У вас есть с кем общаться, идите.

Мужчина просто вылетел.

— Пап, мне кое-что давит.

— Штаны? Они стали явно коротковаты. Да и ты чуток подросла за сегодня.

— Белье и обувь.

— Сейчас пойдем в магазин купим тебе обновок.

— Мне очень давит.

— Я отвернусь, а ты сними то, что давит. Штаны еще сможешь одеть?

— Они нормальные, тянуться хорошо.

Быстро сняла все что давит. Ботиночки вернули Янушу, а бельишко выкинули. Дин подхватил меня на руки и сказал своему заму.

— Вернусь через два часа. Если получится, раньше.

Мы сразу отправились в детский магазин. Я только сейчас смотря на одежду поняла, что я ребенок. Взяла Дина за руку, и то пришлось свою поднять вверх, чтобы его взять и подвела к зеркалу. Он встал рядом, давая возможность сравнить. Погладил меня по голове.

— М-да, как так получилось? Я же выше была.

— Вырастишь, ты за сегодня подросла. Это из-за адаптации рост скачет. Когда ты обвыкнешься в этом мире, ты будешь того роста, который тут у твоих сверстников.

— Об этом позже спрошу.

— Вам что-то подсказать? — подошла девушка консультант — На какой возраст.

— Мир, начнем с обуви?

— Да, кроссовки.

— И босоножки?

— Нет.

Мне дали кроссовки на размер больше от моего размера ноги сейчас и еще одни взяли на два размера больше.

— Она сейчас невероятно быстро растет. Вчерашняя обувь сегодня была нормальная, а днем уже давит.

Девушка только улыбнулась Дину. Одежду выбирали с запасом и я выбирала придирчиво. На платья меня они вдвоем пытались уговорить. Сама не ожидала от себя начала рычать.

— Все мы поняли, не будем злить. Значит джинсы, брюки, шорты и пижамы и четыре футболки. Точно все?

— Ой, белье.

С покупками зашли домой. Все пришлось перестирать, а потом закинуть в сушку и все на быстрых режимах. Мы пока были дома, перекусили. И еще слышала как Дин заказал в участок раскладывающееся кресло и домой планшет с наушниками и часы-телефон. Планшет приехал быстро и мне его сразу настроили. Все было просто и понятно. К планшету шел стилус и мне сразу установили прописи и попросили попробовать писать буквы. Занимательное занятие оказалось. На звук сушилки мы отреагировали вдвоем. Я с удовольствием переоделась в обновки и мы вернулись в участок. Новое кресло уже стояло в кабинете слева от входа в уголочке. Рядом кто-то поставил еще и чайный столик.

— А это точно кресло, а не диванчик?

Дин сел в него и сразу стало понятно, что диван это для меня, а для него кресло. Он встал и я забралась в кресло, а потом на спинке увидела коричневый пушистый плед. Он был такой мягкий и приятный на ощупь. Завернулась в него и поняла, что уловила ощущение похожее на безопасность. Я уже и забыла, что такое чувствовать себя в безопасности. Только оказавшись здесь в этом мире поняла это.

Там дома я думала что схожу с ума. Порой было очень страшно, от того что я видела, то, что не понимаю. А потом бабушка, мой друг, авария… Не знаю как я выжила, знаю только, что хочу жить, не смотря на протезы и аварии. И буду цеплять за жизнь даже в этом мире. Особенно буду цепляться за это одуряюще приятное чувство защищенности. И мужчину, что назвал меня своей дочерью. Дома такого тепла не было…

— Уснула, — сказал Дин зашедшим подчиненным — что хотели?

На следующий день мы снова вместе пошли на работу. Я сразу забралась в кресло и свернулась клубочком на пледе. Отец много работал с документами, отдавал разные распоряжения подчиненным, вникал во все дела участка. Через пару часов выбралась из кресла и пошла гулять по участку.

— Привет, — сказала Янушу.

— Привет кроха. Что-то помочь?

— Помнишь я показывала, что в кое-ком был кинжал темный в голове, что с ним стало?

— Проклятие убрали как и паразита, которого ты показала, тоже убрали.

— Хорошо. А вот тот мужчины в форме ваш коллега?

— Кто именно? Отведи меня.

Подвела к одному из офицеров.

— Да, это мой коллега, Рин.

— А ты видишь, что у него через голову проходит кинжал.

Януш моргнул удивленно смотря на меня, потом посмотрел на ошарашенного Рина. Подошел отец, подхватил на руки.

— Что случилось?

— Мира, что-то видит. Но у нас мало кто может так видеть.

— Я вижу, — сказал задержанный, который сидел у стола Рина — у него охренительный кинжал в голове. Только я перестал народу говорить, что умею такое видеть, мне не верят.

— Так-с, — сказал строго отец — мы проведем эксперимент. Мира, я отнесу тебя в кабинет, и оттуда ты не увидишь и не услышишь, что этот дядя расскажет и покажет. А потом ты нам опишешь что видишь.

— Угу. А вам не больно?

— Мира, не подсказывай даже косвенно!

— Ой. Тогда я сама пойду. Ты позовешь?

— Конечно милая.

Когда за мной закрылась дверь Дин сказал строго задержанному.

— Описывай, от этого зависит твое будущее. Януш, вызови спецов из проклятийников. Они уж точно увидят все в деталях. Чувствую всех нужно проверить.

— А что описывать, кинжал расположен так, словно кто-то воткнул его замахиваясь сверху. Темный, хорошо напитанный, рукоятка из кости с плетеной основой. Еще что-то есть на лице, где должен быть кончик кинжала, но я не вижу, размыто.

— Все?

— Да.

— Мира!

Я прибежала к отцу. Он подхватил на руки и в этот момент к нам подбежали еще двое мужчин в необычных очках.

— Помолчите пока, у нас проверка. А вы потом скажите, как точно она описала. Этот перец уже описал одну версию. Мира, говори.

— Поднеси поближе, покажу.

Я пальцем показала, где находится рукоять кинжала и описала точно так же как задержанный, но еще описала кончик кинжала, что вышел из головы.

— Не трогай! — шикнула на отца — поранишься!

— А я размыто там вижу.

— У тебя пелена на глазах, — наклонилась и коготками сорвала ее.

Рядом кто-то выругался очень заковыристо.

— Милая девочка, никогда не трогай проклятья!

— Рой, заткнись и посмотри на парня, она разрушила проклятье подчистую. Оно ее даже не зацепило. Это либо везение, либо знает, что делает.

— Повезло, — сказала виновато — я раньше не трогала.

— Ну прошлый раз я успел остановить и ты не распустила защиту кафе. То что они описали, совпадает. Парень только кончик кинжала не описал.

— Они идеально описали. Обоим дорога в отдел по обезвреживанию проклятий. Ну когда один отсидит, а вторая вырастет.

— А со мной что будет? — спросил скучающе Рин.

— Жить будешь. Осталось увидеть связующую ниточку и сможем без потерь убрать проклятие.

— За левым ухом, — показала пальцем — вот это нечто тонкое и извивающееся как змея, это оно?

Пришлось едва не пальцем ткнуть в то, что вижу. Парни что в своих очках настроили и кивнули. Специальным инструментом попытались отсечь и не смогли.

— Крепкое.

— Можно я?

— Это опасно? — спросил Дин.

— Нет сэр, главное просто отрезать нужное. Раз ты увидела, видимо можешь и отсечь. Пробуй осторожно, не поцарапай офицера.

Вместо пальцев появились когти и я спокойно подцепила тончайшую нить и она порвалась словно паутина. А кинжал истаял.

— Спасибо. И да, головная боль прошла.

— Не удивительно, такая штуковина торчала, — сказала я.

— Что ты ощутила, когда отсекала.

— Что она как паутина легкая. Бр, гадость, не люблю пауков.

— Парни, вы сказали ему дорога в ваше ведомство? — спросил Рин с прищуром.

— Да. Но вы же его арестовали?

— Задержали, за хулиганство. За это штраф и он свободен. Так что сейчас его и заберете, мужику все же работа нужна.

А я вернулась в кабинет к отцу и устроилась в кресле, задумалась о том, что видела и что сделала. В этом мире видеть нечто непривычное, нормально. К этому нужно привыкнуть.

— Ты как малышка?

— Это так странно, я не сумасшедшая. Я нормальная…

Меня подхватили на руки и крепко прижали поцеловав в обе щеки.

— Ты абсолютно нормальная, то что ты видишь структуру магии, это здорово! Это редкий дар!

— Правда?

— Да, мое сокровище!

До одури приятное ощущение внутри! Еще через час отец подошел ко мне.

— Милая, мне очень нужно провести воспитательную беседу с подчиненными. И при этом быть не мягким и добрым, как когда ты рядом.

— Будешь рычать на них?

— Да. Если можешь, побудь в общем зале, оставлю жалюзи открытыми, чтобы ты меня видела. Это займет не больше часа, надеюсь меньше. Смотря как они себя поведут.

— Хорошо.

Я взяла под мышку планшет и наушники в руки. Меня выпустили из кабинете, а вместо меня зашли шестеро парней. Притом меня проводили грустным взглядом. Я поняла, что это были те, что прошлый раз были и тогда видимо урок не усвоили.

А я увидела нечто непонятное рядом с Янушем. Подбежала к нему.

— Что это у тебя?

— Где? — удивился парень.

Положила на его стол планшет и большие наушники.

— Вот, рядом с тобой, я плохо это вижу. Но тут как закрыто что-то, как карман на молнии.

Парень так удивленно посмотрел на меня и жест сделал словно открыл карман.

— Да, это что?

— Это подпространственный карман.

— О, там конфеты! — воскликнула я увидев сладости.

Януш улыбнулся и не дав мне нырнуть в карман достал из него пару мягких конфет и вручил мне, а карман снова закрыл.

— Этому учат в академии.

— Этот карман по типу сумки?

— Да, только большой и безразмерной.

— Ой, я получается полезла туда, куда не стоило!

Мне только улыбнулись и погладили по голове. А меня накрыло не самое приятное воспоминание, снова ощутила себя маленькой девочкой, которую мама поймала на том, что она залезла к ней в сумку.

— Мира это тебе конфеты!

— Нет! — пискнула я и отпихнула сладости.

— Я угощаю и не злюсь на тебя.

— Нет, — помотала головой и ушла в комнату отдыха прихватив свой планшет и наушники.

Януш с коллегами переглянулся и пошел следом за мной. Я пыталась достать обед из холодильника. Парень достал контейнер с моим обедом и отложил половину. Поставил греться в печь.

— Почему ты отказалась от конфет? — спросил он мягко, а потом заметил, что я побледнела — Но я же тебя ругать даже не собирался!

Он поймал меня и крепко обнял, а я расплакалась выпуская обиду на ситуацию в прошлом. Его друг менталист стоял рядом и внимательно смотрел на меня. Мне в прошлом хорошо досталось от мамы за конфеты. Прилетело тогда ремнем по разным частям тела, я ведь не стояла на месте. И естественно я была наказана лишением сладкого на месяц. И весь месяц дома было много сладкого, которого при мне ели и напоминали как плохо я поступила и что я не заслуживаю вкусненького. После того случая я перестала в принципе дома есть сладости и не принимала их от родителей. Они не понимали почему это, такая сластена как я и не хочет сладостей. А я покупала себе сладости на карманные, что мне давали или ела сладкое в гостях у бабушки.

— Мира, что делать с теми двумя конфетами? Могу своим братьям скормить, проглотят и не заметят.

Мне снова достали конфеты и положили их передо мной.

— Я не буду делать как та женщина. Я противник такого поведения. И к карману я тебя не пускал банально, чтобы ты туда голову не засунула. Это опасно для жизни. Поняла?

— Угу.

Мне снова достали конфеты, я дотронулась до них и сказала:

— Это другие, это карамельки.

Януш усадил меня на стул и стал доставать запасы сладостей из кармана, даже позволил посмотреть, что у него в кармане и достать пару кульков.

— Фух, вот они. А то я уже решил, что что-то напутал. Итак, какие конфеты хочешь?

— Но ты ведь для кого-то их купил, — сказала с опаской.

— Детям я купил, своим и племянникам, в общем всем, кто в доме у нас живет. Так что выбирай какие ты хочешь!

Выбрала каждой по одной, кроме карамелек, их я проигнорировала.

— Спасибо, — сказала смущенно.

Заметила как Януш переглядывается с незнакомым мне магом. Посмотрела вопросительно на обоих. Мне слегка натянуто улыбнулись и достали обед. Поев вернулась в зал, парень не оставлял меня одну.

— За что папа их ругает?

— Из-за их лихачества пострадали гражданские и они сами едва не погибли. В общем устроил им подробный разбор их действий и воспитательную беседу. Тебя мама часто наказывала?

— Один раз так сильно. Походило больше на форменное издевательство. У меня с родителями не было особо теплых и доверительных отношений. Поругать могли запросто, похвалить сухо, безэмоционально, просто как констатация факта. Может она не хотела привязываться сильно, чтобы терять было не так больно. Потому что точно так же она и к моей сестре относилась и своей матери. К отцу были хоть какие-то эмоции. Когда нам позвонили и сказали, что бабушка умерла, ее мама, она никак не отреагировала. Это даже отца удивило. Знаешь, что она ответила?

— Что?

— Что все к этому шло и это неизбежно. Я думала она хоть ночью поплачет, но нет, ни тогда, ни потом, никаких эмоций.

— Ты говорила, что видела там вместо людей ящеров, это как? Они как мы меняют форму.

— Я не видела, чтобы они меняли форму. Просто такое ощущение, что на ящера натянули кожу человека.

Мужчина, что был рядом с нами побледнел.

— О, у вас видимо богатое воображение. Выглядит не так жутко, как звучит. Обычно люди не видят подмены.

— Нарисуешь?

Мотнула головой и убежала к Дину в кабинет. Он как раз выпустил провинившихся. Отец снова погрузился в работу и идти кушать отказывался, пришлось пойти сделать ему чай и достать пирожное. Двери его кабинета мне открыли. Отец увидев чай улыбнулся, а когда я прибежала с пирожным, вообще подхватил меня на руки и закружил.

— Спасибо моя хорошая. Чтобы я делал без тебя?

— Голодал.

Пока он ел я села нарисовать Диму, каким я помнила друга и как он изменился. Постаралась передать и человека и ящера в оболочке человека.

— Это кто?

— Дима, — вздохнула грустно — я в него в конце школы влюбилась. Уже переболела им. Его заменили…

— Нарисуй их по отдельности, — попросил мягко отец и пока я рисовала на планшете к нам зашел мужчина, которого я сегодня видела.

— Тим, наш штатный менталист, он может видеть и слышать мысли других существ.

— Вы видели уже сегодня?

— Да, Януш просто не мог понять, что тебя так заставило нервничать и попросил помочь понять тебя. Я посижу рядом, хорошо?

— Хорошо. Вот, — показала отцу — это если по отдельности. Так Дима выглядел до того как его убили и заменили ящером. Это так странно, я думала, что схожу с ума. Он вел себя так же как мой друг, те же жесты, мимика, слова. Я школу закончила с отличием, — похвасталась вяло — и поступила в тот университет, что хотела, — мне ласково улыбнулись. — А потом все изменилось в один день… Я тогда относила в школу книги, все что остались и потом, когда возвращалась домой, — я сглотнула вязкую слюну. — Переходила дорогу по всем правилам, а меня машина сбила. Я сознание потеряла в момент удара. Бабушка говорила, что калек убивают, их нет в том мире, где я родилась. Ни стариков, ни калек, ни каких-либо людей с отклонениями. Все кто начинают сдавать, исчезают. А меня зачем-то оставили, только спустя почти год поняла зачем… Только не знаю, можно ли было в той аварии ногу потерять.

Нарисовала как выглядела моя нога, когда я ее увидела. Тим сказал тихо:

— Иногда во время аварии от удара кости так сильно дробятся, что их нет возможности собрать обратно. А мышцы превращаются в кашу. Поэтому иногда проще отрезать и воссоздать конечность, чем восстановить то, что получилось после аварии. У моего близкого друга так было. Только ему руку так восстанавливали и часть мягких тканей. Даже шрамов не осталось.

— А мне штырь в кость вставили и сказали, если я хочу жить, то должна терпеть боль и учиться ходить с тем, что есть. Мне повезло, что это прижилось. Честно говоря было страшно и хотелось выжить.

Отец не смотря на мои отпирания затащил к себе на колени.

— Ты очень много эмоций и чувств проявляешь, это подкупает. Ты же не станешь как мои родители холодным и отстраненным?

— Нет моя хорошая, я очень хотел дочку и я ее получил.

— Чтобы не сойти с ума от всего, что случилось, плюс родители решили, что я должна жить отдельно. И под видом ты уже взрослая, школу с отличием закончила и наверное поступила, переезжаешь в квартиру бабушки, — ощутила как отец замер, а Тим сидит с ошарашенным лицом. — Я для стимула жить поставила сумасшедшую цель. Через полгода пробежать марафон десять километром. И я пробежала его. А потом через три месяца двадцать километров. Потом думала еще месяца через три или лучше полгода, пробежать большой марафон на сорок два километра. На него долго готовиться нужно. А преподаватель, — я быстро нарисовала ящера — записал меня и притащил на марафон через месяц после последнего. Я этот марафон едва осилила и с трудом добежала.

— Ты нарисовала ящера, а как его человеческая оболочка выглядит? — спросил Тим.

— Я не помню… Чем дальше, тем больше я видела именно их суть, а не оболочку. Научилась различать их мимику, ну, на ящерах. На пауках это сложно.

Нарисовала паука. Тим с Дином переглянулись.

— Видели таких?

— Нет, — сразу от обоих.

— Он, — показала на рисунок преподавателя-ящера — после марафона потащил меня на сцену. Типа пусть тебя поздравят. Вот тогда я увидела видеозапись моей аварии, хорошо летела кубарем. Много кто не поверил, что у меня протез. Пришлось расстегивать штанину и показывать. А потом меня обрадовали, что отправят в центр реабилитации. И я буду третьей, кому восстановят конечности. А потом меня отправят в гости в другой мир. Я про этот центр реабилитации слышала раньше мельком, в сети информации нет совсем. А в нем увидела медведя, он восстанавливал ногу.

— Нарисуй его, — попросил Тим.