На дворе кузнеца Ситера голосили и причитали бабы. Поллианна побежала туда, где лежал ничком её отец. Под ним растекалась тёмная лужа крови. Одну руку Ситер протягивал перед собой, словно старался удержать что-то очень дорогое…

Элина застыла. Она вспомнила, как возле сожжённого дома Тремме лежал изрубленный Яшка, точно так же вытянув руку к своей невесте. Воспоминания причиняли такую боль, что Элина с трудом удержалась от вскрика. Зато Поллианна не издала ни единого всхлипа. Она словно окаменела.

– Ой, сиротинушка-а-а! – выли бабы. – На кого ты, кузнец, кровиночку свою покинул?

Одна из плакальщиц протянула руки к девушке, но та отшатнулась, повернулась на пятках и побежала со двора, не разбирая дороги. К Элининому удивлению, бабы продолжали голосить как ни в чём не бывало. Пришлось самой бежать за девчонкой.

– Полянка, стой! Куда бежишь?

– Не хочу… Не могу там оставаться, – прошептала девушка, глядя куда-то сквозь Элину.

– Идём в дом старосты. Ты ведь знаешь, где он?

Полянка покорно кивнула. На дворе у старосты было шумно: все кондотьеры веселились, предвкушая премию. Элина нашла жену старосты и передала на её попечение убитую горем Полянку.

Сам староста оказался мужик не промах. Он торговался за каждую курицу, каждый мешок зерна. Элина злилась: торговаться с прижимистым крестьянином оказалось труднее, чем с купцами в городе. Неожиданно ей помог капитан Квэддо. Он вместе с Харленом внимательно наблюдал за процессом торга. Когда Элина упрямо сжала челюсти, не желая уступать, Квэддо бесцеремонно подвинул стул к спорщикам, вытащил нож и преувеличенно тщательно принялся чистить ногти. Староста поперхнулся на полуслове, покосился на Квэддо, вздохнул… И стал гораздо сговорчивее.

По возвращении в Жадвиль Элина обнаружила у Харлена увесистый мешок с мелкими монетами.

– Что это такое и откуда? – строго спросила женщина.

Харлен в своей обычной развязной манере отвечал, что отнял деньги у кого-то из баронских прихвостней.

– Я забрал и девушку, и деньги! – рисуясь, подвёл черту лейтенант кондотьеров.

– Почему сразу не сказал о деньгах? – в тоне Элины проскользнуло что-то нехорошее, но Харлен не заметил этого.

– Так это нам за труды! Поделим на троих: тебе, мне и Квэддо!

– Харлен, это деньги тех крестьян. Их нужно вернуть. А что касается "за труды" – мы ведь со старостой договорились…

– Да видел я, как вы договаривались! – с досадой бросил одноглазый. – Пока Квэддо ножичек не вынул, ни о чём ты не договорилась!

– Харлен, Элина права, – вступился за держательницу казны капитан. – Это воровство. Деньги надо вернуть.

Харлен надулся.

– Ну и возвращайте сами, раз такие умные!

Эллина воспользовалась моментом и сунула мешок себе под куртку.

– Я завтра поеду и разберусь, – сухо сообщила она.

Харлен был ужасно зол и обижен, но возражать не решился. Поэтому наутро Элина взяла одну из лошадей (о, как она ненавидела верховую езду!) и отправилась в деревню. Надо признаться, что и Элина не была кристально честна. Ночью она отсыпала часть монет и припрятала. "Это компенсация за неприятный разговор", – утешала она себя. По дороге её нагнал Квэддо. Уж он-то сидел верхом как влитой – залюбуешься!

– Держи, закутайся потеплее, – он перебросил Элине плащ. – Вместе съездим.