Квирк и его спутники были ещё далеко от Глорка, когда об их прибытии доложили королю. Суета в замке усилилась. Элина получила королевское распоряжение, чтобы, когда прибудет Квирк, под ногами у гостей не путалась.

"Вот тебе и королевское "спасибо"!" – с горечью подумала Элина. То ли король всё-таки решил, что простолюдинке нечего делать в их прекрасной аристократической компании, то ли счёл нужным не рассекречивать свою новую служащую. Как бы то ни было, но противный осадок на душе у Элины остался.

Не оставалось ничего, кроме как проверить, стоят ли люди Римардо в условленных местах. Конечно, они стояли именно так, как надо. Немного порадовала небольшая пакость, продуманная загодя: Элина заранее договорилась кое с кем из ребят генерала, сунув по несколько монет, так что эти люди расскажут ей всё, что видели и слышали. Ингерам, похоже, прилип к кухне намертво. Ему тоже было велено запоминать увиденное и услышанное. Ингерам охотно согласился, уплетая кусок свежего мясного пирога. Элина критически хмыкнула: не ей одной придётся перешивать мундир. Иногда хорошее питание – во вред!

Наконец со стен города увидели пыль, поднятую Квирком и его немаленькой свитой. Затрубили горны, забегали люди, началась та суета, которую Квирк не увидит. Он увидит лишь результаты – роскошно украшенный зал, столы, которые ломятся от деликатесов и дорогих вин… Даже Лоркан и Ингерам прикоснутся к этому празднику. А вот Элина ничего не увидит, хотя пахала для этого как ломовая лошадь. Что ж, после работы лошадь ставят в её стойло. Так и Элина отправилась к себе, точнее, в тот дом, который оплачивала для неё королевская казна.

Кухарка и горничная болтали в столовой. Они так увлеклись, что вначале не заметили, как вошла Элина, а потом поспешно вскочили со своих мест, выжидательно глядя ей в лицо.

– Есть что пожрать? – Элина так устала и огорчилась, что выражений уже не выбирала.

Кухарка поспешила в кухню, чтобы разогреть еду. Элина слышала, как горничная громко шептала:

– Мяса ей положи, или хоть колбасы! Побольше! И подливу! Ты же помнишь, что Рэйшен говорил…

Элина, стараясь ступать неслышно, вошла в кухню. Такого порядка, какой в своё время был у Умрада, здесь не было, но кухня была чистой и вполне уютной.

– И что говорил про меня Рэйшен? – с искренним интересом спросила Элина.

Кухарка с перепугу чуть не выронила котелок с едой. Горничная и вовсе рыбкой выскользнула наружу. Элина слышала, как стучат её каблучки по лестнице.

– Так что Рэйшен говорил?

– Ну… что тебя, дара, следует кормить как мужчину. Мясо ты любишь, и много, как несвойственно женщине…

– Да? Прямо так и сказал? В нём, кажется, пропадает психоаналитик!

Кухарка не поняла, кем это дара Элина обозвала своего дроу, но, судя по тону, это что-то нехорошее. Ох, зря они с горничной языки распустили. Рэйшен узнает, что они сплетничают… У него и так глаз недобрый. Говорят, все эти дроу такие, связываться с ними себе дороже. Хотя, с другой стороны, от них можно получить молодость и красоту, если к себе в постель залучить.

Элина не уходила из кухни, нервируя бедную женщину. Та уже дважды обожгла пальцы, ухватившись за горячий котелок.

– А где сам Рэйшен? – поинтересовалась Элина у кухаркиной спины.

– Так откуда же мне знать! Дар Рэйшен ничего не докладывает, уходит и приходит когда хочет!

– Не докладывает? Я смотрю, он довольно подробно обсуждает с тобой мои предпочтения в еде…

– Так это в еде! Я ведь готовлю для вас всех! Я хотела бы угодить тебе своей готовкой, дара!

– Ага, – рассеянно ответила Элина. – Приходит и уходит когда хочет… А сегодня когда он ушёл?

Кухарка уже переложила в тарелку горячее мясное рагу в дымящейся подливе и принялась отрезать толстый ломоть хлеба. Элина повелительно кивнула ей головой, указывая на столовую. Там Элина уселась за стол, обмакнула хлеб в тарелку:

– Так что по Рэйшену? Говори, не стесняйся…

– Да что говорить-то? – пожала плечами женщина. – Наверное, пока ты занята при дворе, он кого-то себе присмотрел. Он каждое утро прислушивается, как ты уходишь, а когда стук копыт твоей лошади стихает, значит, ты уже не нагрянешь домой, он быстро завтракает и, насвистывая, уходит.

Элина мрачно отодвинула тарелку.

– Уходит, насвистывая? А пешком уходит или верхом уезжает?

Кухарка растерялась:

– Откуда же мне знать? Разве что конюх наш тебе скажет…

– Верно, конюх скажет, – Элина потянула к себе тарелку и снова принялась за еду.

Покончив с мясом и подливкой, Элина направилась в конюшню. С конюхом она дружбы не водила, но сейчас ей было и не до того. Конюх – здоровый молодой мужик – рассказал, что дроу чаще верхами ездит, гоняет лошадку, редко когда даст ей отдохнуть. Вот и сегодня велел седлать да погнал животину в город.

– А что, он плохо обращается с лошадью?

– Да нет вроде как, – пожал мужик плечами, – нормально обращается. Для дроу.

Большего Элине добиться от конюха не удалось. Итак, Рэйшен чаще всего дома днём не бывает. Он дожидается, когда Элина уедет в замок, седлает лошадь и куда-то уезжает, где проводит добрых полдня. Любовницу, что ли, нашёл себе в городе? Элина невольно скривилась. От Рэйшена не пахло чужими притираньями, но вёл он себя в последнее время странно. Что ж, теперь у Элины появился досуг, и она собиралась на досуге выяснить, что это с Рэйшеном происходит.

Неспешно шагая по саду, Элина вернулась в дом. Когда-то Рэйшен сказал ей, что в Глорке намного прохладнее, чем в Жадвиле, и Элина даже летом будет ходить в куртке. Он оказался прав. Куртка не куртка, а плотный мундир оказался очень кстати. Элина досадливо тряхнула головой: её мысли то и дело обращались к Рэйшену, душой она прикипела к нему, как ни к кому другому ни в этой жизни, ни в прошлой…

В столовой сидела Полли с двумя чашками арзы.

– Тебе уже можно арзу пить? – бодрым голосом спросила у девушки Элина.

– Конечно! – заулыбалась та, и ямочки заиграли на её щеках. – С начала следующей амаркады я собираюсь на работу выйти. Мне уже всё можно.

– Только поаккуратнее, прошу тебя, – Элина с удовольствием сделала глоток из чашки, – а то все лекарские труды пойдут насмарку.

Немного помолчав, Полли осторожно проговорила:

– Ты беспокоишься о Рэйшене, я знаю.

Элина чуть не поперхнулась арзой.

– Неужто так заметно?

Полли вздохнула:

– Ну, я же знаю вас обоих.