В Слободке воздух просто искрил от напряжения. С виду всё шло как обычно, но вокруг царило ожидание чего-то недоброго.

– Где вы были? – накинулась на своих посетителей хозяйка того самого кабачка, где пару дней назад Элина угощала завтраком генерала Римардо. – Тут такие дела творятся, а ты о мужиках думаешь! И чем от вас обоих разит?

– Ты не поверишь, – ухмыльнулся Рэйшен. – Дерьмом!

Хозяйка задохнулась от такой наглой откровенности, а может, просто от запаха:

– Ты… Ты… Оставьте вещи у меня, вымойтесь сначала, а после я вас накормлю и расскажу, что тут творится.

Рэйшен с облегчением сгрузил поклажу в углу кабачка, и они с Элиной двинулись к мыльням. Держатель мылен, мужчина солидный и надёжный, застыл на месте, увидев посетителей:

– Вы?! Живы!

Рэйшен с Элиной переглянулись.

–– Живы, – сухо ответила Элина. – Нам надо быстро вымыться, а ты прикажи, чтоб кто-нибудь за это время вычистил наши сапоги.

Мыльник кивнул, а Рэйшен ехидно уточнил:

– Этот кто-то должен быть очень, хм, небрезгливым.

После мытья Элина спросила у мыльника:

– Почему ты так удивился нашему появлению?

– Так говорили, что убили тебя, хозяйка.

– Значит, буду долго жить, примета такая! А кто убил-то?

– А кто ж его знает! – развёл руками дородный мыльник. – Капитан сказал только, что Рэйшен искал убивцев, но тоже голову сложил.

– А что ж капитан никого вслед Рэйшену не послал?

– Мож, и послал кого, мне ж не отчитывался.

Вернувшись к сердитой кабатчице, Элина и Рэйшен выслушали сбивчивый гневный рассказ о том, как Квэддо никого не пустил на поиски пропавших, а особо рьяных и дерзких как-то очень быстро схватили гвардейцы барона, избили и уволокли в городскую тюрьму.

– И Квэддо позволил?! – задохнулась от возмущения Элина. – И никто из наших ничего не сделал?!

– Позволил, – зло парировала кабатчица. – А наши… Наши прачки попытались в острог хоть хлеба беднягам передать. Еду у них приняли, да узникам, поговаривают, ничего не передают, всё себе забирают, чтоб их разорвало!

Элина сидела над полной тарелкой, стиснув зубы и задыхаясь от гнева, и к еде не прикасалась. Рэйшен придвинул к ней поближе толстый ломоть хлеба. Сам дроу поглощал еду с завидным аппетитом.

– Ни с чем девки вернулись. И тут же к ним одноглазый побежал. Ну, думали мы, что как обычно, за лаской…

Элина закатила глаза, а Рэйшен с полным ртом фыркнул. Кабатчица продолжила:

– Так вот и нет! Бил Харлен девок без всякой жалости, некоторые по сей день отлёживаются, кое-кто на постирушки и с разбитым лицом ходит.

– Почему они все вместе не дали ему отпор?! – Элину трясло от негодования. – Почему они попросту не ушли, а снова обстирывают тех, кто их предал?!

– Харлену так просто отпор не дашь. Ты не думай, что он старый пропойца, – пояснил Рэйшен. – В рукопашной он очень опасен…

– Да и куда девкам-то уходить? – поддержала кабатчица. – В городе ещё хуже, чем у нас. Неужто ты ничего не видела?

– Видела. Всё, Рэйшен, давай доедай да пойдём прямо к Квэддо.

– Нечего к нему на голодный желудок идти, – Рэйшен отправил в рот очередной кусок. – Пока не поешь, никуда ты не пойдёшь.

Сердитая кабатчица прыснула со смеху, а Элина возмутилась:

– Ты мне что, мама?

– Хуже, – невозмутимо ответил дроу. – Я твой телохранитель.

– Он прав, – вмешалась кабатчица. – Поешь да остынь немного, обдумай всё, чтоб дров не наломать…

Элина неохотно принялась за еду. Пища была простая, но сытная и вкусная. Женщина и сама не заметила, как опустошила тарелку.

– Другое дело, – удовлетворённо отметил дроу. – Теперь можно и к Квэддо.

– Я передумала. Вначале заскочим домой, потом соберём кого сможем, и в тюрьму!

Рэйшен закашлялся, а кабатчица выразительно постучала себя пальцем по лбу.

– Вы меня неправильно поняли. Я не собираюсь пополнять ряды заключённых… Надо вызволить кого возможно.

– О, пахнет заварушкой! Это по мне! – обрадовался дроу.

– Так, я ничего не знаю и не желаю слышать. Планы ваши обсуждайте в другом месте!

С этими словами кабатчица попросту вытолкала своих гостей, правда, денег с них не взяла.