Если закончить войну немедленно, на нынешней линии соприкосновения, Владимир Путин получит возможность перегруппировать силы, перераспределить ресурсы и подготовиться к следующему нападению на Украину. От умиротворения агрессора угроза никуда не денется, любое перемирие будет временным и спокойствия никому не принесет. Люди, чьи жизни будут спасены вследствие прекращения огня, люди, которые выйдут из убежищ, люди, которые впервые за три года спокойно вздохнут, должны знать, что это временно, понарошку, что в список живых они записаны карандашиком. Наверное, это должно быть источником чувства вины у этих выживших, ну и людей, готовых эту вину описать, сформулировать и навязать, очевидно, хватает. Черт его знает, насколько убедителен такой аргумент; от чувства вины, конечно, тоже можно умереть, но от войны смертность выше. Прожить еще несколько лет, или месяцев, да даже недель в плохом настроении, но без войны — вообще это неплохо. Ты будешь читать в газетах и соцсетях, что мир, который наступил, всем нехорош, и его не должно быть, и сам согласишься с этим, потом отложишь телефон, выйдешь под мирное небо и вздохнешь — да, мол, зря они умиротворяют агрессора.

Следующая война — ну, наверное, она когда-нибудь наступит. Между первой мировой и второй — двадцать лет, между первой и второй чеченской — три года. Любой мир будет временным, и кто скажет, что в Дубровнике, в Грозном, в Багдаде или в том городе, который теперь называется Ханкенди, через какое-то время не станут снова стрелять — наверняка станут, но пока этого не случилось, у человека в этих городах, и тем более у человека, помнящего войну, есть выбор — обустроить бункер, или зарыть на заднем дворе пулемет, или уехать, или по-фаталистски расслабиться и не думать о том, что будет завтра. Дубровник бомбили чуть больше тридцати лет назад. Когда перестали, наверняка не каждый поверил, что это надолго, и если в Дубровнике через сколько-нибудь лет опять что-нибудь случится, найдутся и те, кто скажет — мол, я же говорил. А может, не найдутся, не успеют, умрут от старости.

Может быть, от старости умрет сам Владимир Путин. В конце концов, ему уже много лет, и каждый мирный день после этой войны ему придется брать в долг у себя же, у своей старости — он ведь, даже готовясь к следующей войне, элементарно может до нее не дожить. Не то чтобы стоило ему сочувствовать, но все же представьте, какие у него будут заботы — экономика, социальные дела (в том числе касающиеся массового возвращения с фронта), санкции, да что угодно. Он ведь отвык от мира, вот пусть и погрязает в нем, не надо ему мешать и переживать за него.

Но если закончить войну немедленно, на нынешней линии соприкосновения, Украина навсегда (хорошее слово, потому что непроверяемое) потеряет те двадцать процентов своей территории, которые захватил Путин. Это грустно и несправедливо, и, видимо, веселее и справедливее будет продолжать сражаться за Покровск, воображая, что на кону в этой битве не руины Покровска, а те двадцать процентов, включая Крым. Потом окажется, что это не так, и что в битве за Покровск решается судьба только Покровска, но это неинтересно, интереснее говорить о двадцати процентах. Наверное, Украина не сможет жить без этой выжженной земли с руинами пятиэтажек и промзон, наверное, жизнь людей, которые вследствие перемирия не погибнут, будет неполноценной и несчастливой, и лучше погибнуть, чем согласиться с тем, что в руках Путина останутся обломки Бахмута и Волновахи. И Крым, Крым. Это же так естественно — сражаться в Покровске, представляя себе, что сражаешься за Крым. Надо азербайджанцам рассказать — напрасно они в 1994 году перестали воевать за Карабах, надо было биться и дальше, чтобы выкосить поколение, выжечь землю и в конце концов дать армянам дойти до Баку. Все сделали неправильно, зачем-то потратили четверть века на строительство государства и армии, выстраивание альянса с Турцией, и только потом взяли реванш. Это так долго и так глупо, не правда ли? Надо было не останавливаться в 1994-м, ведь каждый день армянского контроля над регионом так невыносим, что лучше терять по тысяче жизней в день, чем терпеть такую несправедливость.

Гитлеру тоже, кстати, расскажите, что такое настоящий Мюнхенский сговор. Он зачем-то сначала договорился с Англией и Францией о судьбе Чехословакии, и только потом ее захватил, и это какая-то ерунда, потому что в 2025 году каждый знает, что Мюнхенский сговор — это когда вначале захватывают территорию, а потом добиваются признания фактического положения дел. Логики, может быть, никакой, зато про Гитлера, а это всегда убедительно. Бабушка, выходи из подвала, война кончилась, — и бабушка радостно улыбается. Но учти, бабушка, это как Мюнхенский сговор — и бабушка плачет, она боится Гитлера.

В самом деле, если вести с Путиным переговоры об Украине, это станет его победой, потому что он с самого начала и хотел делить мир с Америкой. То есть это называется делить мир, и если Трамп заставит Путина перестать стрелять, дальше они вместе начнут отбирать у Дании Гренландию, а у Панамы канал. Трамп же именно об этом всегда мечтал — не одному себе, не одной Америке вернуть утраченное величие, а поделиться им с периферийной диктатурой в другом полушарии, это же так естественно, так по-трамповски — повышает пошлины для товаров из Канады и из БРИКС, но имеет в виду, что от этого будет лучше Путину, а почему — ну потому что Трамп, сами понимаете. Это как Гитлер, только Трамп, хотя черт, Гитлер же у нас Путин — значит, исходим из того, что Гитлера теперь два. Мы не запутаемся, мы умеем.

Если закончить войну немедленно, на нынешней линии соприкосновения, договорившись об этом узким американо-российским кругом, это будет унизительно для Украины, потому что ее судьбу нельзя решать без ее участия. Тут-то вообще не с чем спорить, это действительно так, и любая бумага, подписанная представителями Вашингтона и Москвы, будет касаться только их, никто не заставит Украину ее исполнять. Или заставит? Тогда интересно, а они любой страны судьбу могут так решить — встретится Путин с Трампом и договорятся, допустим, о Франции, или об Индии, или о Китае? Нет? А почему, а в чем разница? Только не торопитесь с ответом и постарайтесь сформулировать его так, чтобы он не совпадал с ключевым тезисом путинской пропаганды, согласно которому с Россией на украинском фронте воюет не Украина, а коллективный Запад во главе с США. Вы же не хотите сказать, что Путин был прав, или хотите?

Прав или нет, но как видим, аргументов в пользу непрекращения войны хватает. Чтобы не умиротворять агрессора, люди должны умирать. Чтобы не мириться с потерей Украиной территорий, люди должны умирать. Чтобы у Путина не было иллюзии, что Трамп будет делить с ним планету, люди должны умирать. Чтобы Ксения Ларина не расстраивалась, люди должны умирать. Пусть умирают, конечно. Мы же за правильный мир, за настоящий, и когда кто-то умирает ради него, это лучше, чем мир неправильный, трамповский. Все логично.