4 февраля 2022

Журналистка «Новой газеты» Елена Милашина уехала из России, опасаясь за свою безопасность – наверное, это стоит считать показателем серьезности ситуации; Милашина понимает Чечню как никто, Милашина описывает чеченский ад непрерывно на протяжении многих лет, трудно сомневаться, что в том или ином виде угроза ее жизни существовала в эти годы всегда, даже если иметь в виду, что, по крайней мере, в некоторые моменты ее прикрывала ФСБ. Если она теперь уехала, значит, все хуже, чем обычно, и можно ждать чего угодно (говоря грубо – золотые пистолеты уже заряжены, и если до Милашиной они сейчас не дотянутся, выберут кого-нибудь другого).

Не менее драматична ситуация с Заремой Мусаевой. Даже с поправкой на подловатое, но частое в разговорах на эту тему – «ну это же внутричеченские разборки», – даже с этой поправкой похищение пожилой женщины в Нижнем Новгороде и последующее ее взятие в заложники (говорят, у похищения и взятия в заложники есть какие-то юридические синонимы, но вряд ли они здесь уместны) производит самое ужасное впечатление – мы видели, как волокут эту женщину босиком по снегу, и мы понимаем, что в руках людей, объявивших себя ее кровными врагами, она ежеминутно рискует жизнью; это кошмар.

Фоном – какие-то совсем сатанинские мероприятия в Грозном, людоедские выступления чеченских официальных лиц, включая силовиков, и все такое прочее – запредельно ужасное и отвратительное.

И при этом – все подобающие случаю гневные и возмущенные слова не раз произносились в прошлые годы; уж в недостатке поводов для гнева кадыровскую Чечню не упрекнешь, она генерирует их годами, и устанешь перечислять – убийство Немцова, бессудные расправы над критиками власти, зачистки чеченских геев, недавнее похищение Халимат Тарамовой из шелтера в Махачкале, всевозможные изгнания джиннов, традиция униженных извинений на видео, воспроизводимая ныне и в нечеченской части России и особенно в лукашенковской Белоруссии. Чечня Кадырова – это много ада, этот ад заслуживает гневных слов, и все они уже произнесены, а слова от частого использования теряют свою силу, тускнеют – наверное, поэтому нынешнее «Остановите Кадырова» звучит почти пародийно. Возмущение, повторяемое из раза в раз на протяжении многих лет – это ведь и не вполне возмущение. Ворчат, но привыкли, смирились. Для российского общественного мнения чеченский фашизм – конечно, едва ли приятная и симпатичная, но вместе с тем и неотъемлемая черта отечественной реальности, к тому же до сих пор воспринимаемая многими как вполне адекватная мирная альтернатива тому, что мы знали прежде – войне и терроризму.

Об этом трудно без эмоций, конечно, но кроме эмоций должно же быть что-то еще – у Путина, у российских силовиков, у номенклатурного класса, вынужденного сосуществовать с этими, ну, очевидно, страшными людьми. Размышляя о чеченском консенсусе в российском обществе и в российской власти, трудно не прийти к (также многократно произнесенным вслух самыми разными людьми) выводам о том, что кадыровщина на самом деле представляет собой приемлемую для центра форму фактической победы чеченских боевиков, отношения российского государства с которыми сводится к регулярной выплате дани – деньгами в виде федеральных траншей и честью в виде офицерских погон, геройских звезд и даже краповых беретов.

Здесь есть, конечно, риск скатиться в одиозное по нашим временам фантазирование по поводу «хитрого плана» (давний уже психологический эффект у лоялистов-патриотов, удобный в тех случаях, когда не хочется верить, что о Россию просто вытирают ноги все кому не лень), но все же – если не топтаться вот на этом «Путин боится Кадырова» – тут ведь может быть что-то еще? Разумеется, да, и главный объективно сильный аргумент в споре на эту тему тоже хорошо известен – говоря о кадыровщине, принято исходить из того, что нынешнее хрупкое равновесие основано прежде всего на его почти сыновних чувствах по отношению к Владимиру Путину; не станет Путина, и черт его знает, чего можно ждать от Кадырова и его армии – может, российские призывники обозримого будущего опять будут вынуждены умирать даже не за Грозный, а за Ботлих и Карамахи, а то и за Ставрополь.

Но этот аргумент, как нетрудно заметить – не более чем очередная версия давнего «если не Путин, то кто». Так сказать, безотходное производство – раз уж есть у нас Кадыров, почему бы заодно не использовать его для запугивания нечеченского населения в масштабах всей страны? Это вообще очень в логике Кремля, можно вспомнить, например, как охотно он использует для самых необязательных политических нужд всех своих официальных святых, руководствуясь, очевидно, той же логикой – если мы тратим деньги на Нюту Федермессер, пусть она за это подыграет нам на выборах, ресурс не должен расходоваться вхолостую.

Все, что мы знаем об «армии Кадырова» – это то, что она умеет воевать с пожилыми женщинами, как Зарема Мусаева, или с геями, или стрелять в спину Немцову. Смогут ли, в случае чего, бородачи с золотыми пистолетами стать страшной неуправляемой силой? Об этом лучше спрашивать у федеральных военных в Ханкале или у чеченского управления ФСБ, о котором, между прочим, мы знаем, что оно помогало Милашиной расследовать бессудные казни в подвалах (и заметим, на недавнем видео с чеченскими силовиками есть даже эмчеэсник, но эфэсбешника нет и не может быть). Но федеральные силовики, на которых на самом деле в основном и держится стабильность в Чечне, предпочитают молчать, и обществу снова и снова почему-то предлагается верить, что при первом серьезном кризисе они, как в 1992 году, побросают свои арсеналы и эвакуируются в российский тыл. Но верит ли в это хотя бы Кадыров?

Победа чеченских сепаратистов в лице Кадырова – эффектный публицистический образ, но попробуйте рассказать хотя бы тем несчастным, которых в эту среду сгоняли на площадь делать вид, что они ненавидят Янгулбаевых – расскажите этим чеченцам, что они на самом деле победители. Это абсурд. Чеченский народ в его нынешнем состоянии – именно побежденная и униженная нация, превращенная без преувеличения в рабов, и не имеет значения, что управляет ею не комендант из победившей армии, а капо из местных. Мы знаем уже, что и российский ФСИН устроен так же – видимо, это надежнее и удобнее для начальства.

Не стоит, разумеется, совсем лишать Кадырова субъектности – даже нынешняя его активность на всех фронтах от грозненских камланий до беготни по московским подъездам указывает на то, что собственную игру, он, конечно, ведет, и ставки в ней повышает, очевидно, сам, по своей инициативе. И это повышение ставок – почему оно, зачем? Может быть, потому, что прежняя система отношений с центром дает сбой, и для ее приведения в нужное Кадырову состояние нужно создавать кризис, шантажировать, давить на Москву? Скорее всего, это именно так. Но в этом случае, даже идя Кадырову навстречу, центр понимает, что привычный инструмент функционирует все хуже, несет все большие издержки и, возможно, просто перестает себя оправдывать.

Не раз замечено было, что реальный Путин в основном не соответствует тому брутальному ультрамачистскому образу, который нам продают с 1999 года. Когда доходит до чего-нибудь серьезного, мы каждый раз видим осторожного, если не нерешительного человека, дорожащего своей зоной комфорта и покидающего ее только в совсем крайних случаях. Реальный Путин – тот, который надолго исчезал на старте пандемии, тот, который колебался с пенсионной реформой, тот, который восемь лет держится за половинчатые Минские соглашения и не помог союзникам по ОДКБ во время последней армяно-азербайджанской войны. Анекдотическое «Путин был в ярости» – оно же всегда в пересказе, из третих рук, когда что-то случается, Путина нет, но знающие люди говорят, что он в ярости. А он, может быть, даже и не способен на настоящую ярость. Просто плавает у себя в бассейне и улыбается – вспомним, например, петербургского губернатора Яковлева, бывшего Путину буквально личным врагом, и как Путин, даже уже достигнув высшей власти, не бросился с этим врагом расправляться, а много лет двигал его по каким-то должностям, в конце концов задвинул, и нет больше никакого Яковлева – но годы на это ушли. Или, скажем, НТВ – отжали его у Гусинского, но вместо того, чтобы превратить канал в пропагандистский рупор, его вначале сделали чуть ли не лучше, чем он был при Гусинском – и долго-долго, не спеша приводили к нынешнему состоянию. Как от Лужкова избавлялись, от Тулеева, от Шаймиева – на каждого ушли годы. Даже если сам Путин сейчас об этом не думает, однажды наступит очередь и Кадырова, и все удивятся тому, как радостны лица чеченских бойцов и чиновников при виде нового (приехавшего хоть бы и из Москвы) главы республики. Потом окажется, что он еще хуже, но это уже другая история.