17 апреля 2017

Если назвать ситуацию вокруг чеченских геев скандалом, то это прозвучит странно – то, о чем пишут «Новая газета» и издания, подхватившие тему, это что угодно – террор, репрессии, фашизм, но не скандал. Скандал – это когда кто-то что-то сказал, а ему что-то ответили, и потом еще депутат Милонов сделал заявление, и вышла программа «Пусть говорят». Те люди, которых эвакуирует из Чечни «российская ЛГБТ-сеть», и те, кто дает анонимные интервью о пытках и убийствах, наверное, не согласились бы с тем, что их трагедию кто-то называет скандалом.

И все-таки это прежде всего именно скандал, потому что в российской иерархии информационных поводов любое расследование «Новой газеты» весит меньше, чем заявления всевозможных официальных лиц вплоть до Алексея Венедиктова. Убийства и преследования геев – это непроверенная информация, рассказанная на условиях анонимности. Бесспорные факты – это резолюция собрания исламских богословов Чечни с обещаниями «возмездия», и интервью депутата Шамсаила Саралиева о том, что «таких, даже на коленях стоящих, опасно прощать», и высказывания других чеченцев разной степени высокопоставленности о том, что геев не убивают, потому что их в Чечне и так нет. Не сама по себе публикация «Новой газеты», а именно все слова, произносимые по ее поводу, делают ситуацию скандалом и вообще весомым информационным поводом.

Российское общественное мнение давно терпимо ко всем проявлениям зловещей особости Чеченской Республики. От основного пропагандистского паттерна раннекадыровских времен – «Лишь бы не было войны» – давно ничего не осталось; войны действительно нет, но все типажи, знакомые мирным россиянам по обеим чеченским войнам, неоднократно воспроизведены заново, и золотые геройские звезды на этих типажах производят не менее угнетающее впечатление, чем знаки отличия боевиков времен Ичкерии. Страшный человек с бородой, прячущийся от федералов в лесу, и страшный человек с бородой, роняющий золотой пистолет в коридоре российского парламента, как минимум стоят друг друга, и если говорить о терроре не в привычном нам узком значении взрывов или захватов заложников, то стоит признать, что кадыровская Чечня на протяжении более долгого времени, чем шли обе чеченские войны, остается бесперебойным источником морального террора для всей России.

Даже если не брать пиковые моменты наподобие нынешнего сюжета с геями или расследования убийства Бориса Немцова, на которое ссылается «Новая газета» в своем редакционном заявлении, то и в фоновом режиме, когда о самом существовании Чечни напоминают только посты в инстаграме ее лидера, глухая, но очевидная угроза давно превратилась в постоянный фактор всей российской жизни. Репутация кадыровской Чечни остается неизменной на протяжении многих лет, и вряд ли вообще существует такая сенсация, которая может сотрясти российское общественное мнение, заставив его в ужасе содрогнуться от чеченских новостей. Даже не зная деталей (а кто их вообще знает достоверно?), мы примерно представляем себе, как выглядит чеченский тоталитаризм, и даже действительно сенсационное расследование Елены Милашиной о геях стало не более чем дополнительным штрихом к давно общеизвестному портрету этой республики. В рассказанных «Новой газетой» ужасах нет ничего, что могло бы показаться фантастикой, вымыслом или даже просто ошибкой, и если бы до этой публикации кому-нибудь пришло в голову провести опрос россиян с формулировкой типа «Как вы думаете, что в Чечне делают с геями?» – ответ «убивают» вряд ли затерялся бы в статистической погрешности.

Еще один очевидный ответ на вопрос «Что же теперь будет?». Как устроен выход из стандартного чеченского скандала, мы выучили тоже очень давно, и хотя остается неясным, как именно и на каком уровне происходит окрик из Москвы, но до сих пор, даже если самое страшное, как в случае с Борисом Немцовым, уже произошло, механизм вполне отлажен. Официальные лица Чечни либо замолкают, либо переводят свою истерику в более сдержанный регистр формата «все должно решаться по закону» или «Аллах накажет». Федеральные власти молчат, а медийная составляющая скандала совершает затухающие колебания до наступления полной тишины. Неделя-другая, и чеченская проблема возвращается в фоновый режим, когда из кадыровского инстаграма на время исчезает хэштег «кто не понял, тот поймет», и содержание аккаунта становится скучным и умиротворенным – бои в смешанных единоборствах, школы хафизов и дни рождения «дорогих БРАТЬЕВ», никаких угроз и никаких проклятий, и так до следующего раза.

Некоторую специфику здесь придает международная конвертируемость сюжета – преследования геев более понятны западной аудитории, чем, например, «подворовые обходы» в Курчалоевском районе, но иностранные протесты против государственной гомофобии и в лучшие годы не пугали официальную Москву. Закон о гей-пропаганде несколько лет назад тоже возмущал многих, но это никак не повлияло ни на сочинскую Олимпиаду, ни на что-то еще из того, чем всерьез дорожила тогдашняя Россия, а Россию нынешнюю, то есть посткрымскую и постсирийскую, напугать протестами мирового ЛГБТ-сообщества еще сложнее.

Российское общество справится с этим чеченским скандалом так же хладнокровно и быстро, как со всеми предыдущими. Репутации Чечни ничто не повредит, а если в Москве никого не убьют, это станет вполне общепризнанным хеппи-эндом. Невозможно расширить список того, что могут себе позволить чеченские власти, если этот список и так состоит из одного пункта – «все».