24 декабря 2021

Поздно вечером 8 июня 2020 года на Смоленской площади в Москве случилось страшное смертельное ДТП. Заслуженный артист России Михаил Ефремов за рулем своего «Джипа гранд чероки», будучи сильно пьяным, не справился с управлением, выехал на встречную полосу и столкнулся с фургоном «Лада гранта», водитель которого Сергей Захаров получил травмы, несовместимые с жизнью, и через несколько часов скончался в больнице.

В России с ее социальным неравенством, близким к феодализму, правоприменение отличается известной гибкостью, и случаи, когда богатые влиятельные люди на своих «Мерседесах С666» убивали простолюдинов, и им ничего за это не было, не раз гремели в прессе. Трезвея на месте происшествия, Ефремов чуть ли не первым делом сказал, что денег у него много, и пострадавшего он (тогда могло показаться, что это еще возможно) вылечит – очевидно, представить себя, богатого и знаменитого, в тюрьме он просто не мог, и все предыдущие аналогичные сюжеты от сына Сергея Иванова до вице-президента «Лукойла» свидетельствовали именно в пользу того, что выкрутиться удастся. Возможно, пришлось бы (на время?) забыть о карьере, возможно, пришлось бы лечиться от алкоголизма, куда-нибудь уехать, но тюрьма – да ну, какая тюрьма.

Ну и очевидно, что с «обычным» знаменитым актером все ровно так и было бы. Но с точки зрения российского государства, Михаил Ефремов к тому времени уже много лет был прежде всего не актером, а оппозиционером, политической фигурой. Государство в этом смысле близоруко и туповато, большой разницы между активистами, журналистами, творческими интеллигентами и кем угодно еще, если те критикуют власть, оно не видит – для них оппозиционеры и Навальный, и репортеры «Медузы», и какая-нибудь Саша Бортич. А Ефремов, для которого критика власти много лет в прямом смысле была работой – он был чтецом в проекте «Гражданин поэт» с антипутинскими стихами, – с точки зрения власти был едва ли не оппозиционным лидером, а власть у нас любит, когда те, кто ее критикует, оказываются бесспорно хуже ее. И в первые же часы после трагедии на Смоленской заскрипели шестеренки государственного механизма, репрессивного и пропагандистского. Государство быстро поняло, какой подарок оказался в его руках, и дело по всем признакам приобрело характер политического, когда каждая мера пресечения, не говоря о приговоре, согласовывается совсем не в судебных инстанциях, а сам подсудимый стараниями телевидения и приставленных к нему непонятно кем фриковатых адвокатов и публичных защитников вроде Никиты Джигурды, превращается в официальную мразь года, ежедневно оплевываемую телевидением и казенными медиа – вероятно, процедура опозоривания входила в пакет назначенного Ефремову наказания, он должен был быть не просто осужден на 7 с половиной лет, но растоптан. Государственное желание не оставить Сергея Захарова неотмщенным, выглядело, конечно, лицемерным, государству плевать на Захарова, и, столкнись он с государством или на дороге, или в полиции, или где угодно, оно само убило бы его и не заметило. Но тут его убил – Ефремов, которого государство давно ненавидело и за те частушки, и за остальные высказывания, и за давнее пьяное, как говорили, «покайся, Путин» в лицо Путину на вечеринке у Никиты Михалкова. За это за все, а вовсе не за ДТП, Ефремова судили и унижали, как никого и никогда.

Нет, разумеется, пьяный за рулем – убийца, и вряд ли среди тех, кто дружил с Михаилом Ефремовым, любил его, восхищался им – вряд ли среди них нашлись бы те, кто сказал, что убил человека, ну и что, дело житейское. Не житейское, разумеется. Но уж так его топтать, так улюлюкать – логично, что среди, давайте используем этот фразеологизм без сарказма, приличных людей не было тех, кто присоединился бы к гнусноватой антиефремовской кампании. Человек попал в беду, человек совершил преступление, будучи невменяемым, человек и так наказан на всю жизнь – и что к этому еще добавить?

***

17 июля 2014 года на территории непризнанной Донецкой народной республики случилась одна из самых масштабных авиакатастроф в истории человечества. 298 человек погибли в упавшем на землю Донбасса малайзийском «боинге», выполнявшем рейс из Амстердама в Куала-Лумпур. Сейчас, спустя семь с половиной лет, единственной жизнеспособной версией случившегося остается российская ракета из комплекса «Бук», и за эти годы российской стороне не удалось (хотя очень пыталась) найти ни одного убедительного доказательства, что самолет сбил кто-то другой. Сейчас дошло до суда, нидерландская прокуратура требует пожизненных сроков для тех граждан России, чьи имена мелькали в материалах украинских спецслужб по «боингу», но это скорее символический суд – Россия ничего не признала и никого не выдала, всех судят in absentia.

В российско-украинском конфликте сбитие малайзийского «боинга» – очевидный поворотный момент. Говорили, что Петр Порошенко, узнав о падении самолета, сказал – «Господь спас Украину». Это очень цинично, конечно, но ведь война сама по себе цинична, и да, гибель нескольких сотен мирных иностранцев по вине пророссийской стороны – это был несомненный подарок украинцам. В конце концов, поддержка, даже военная, оказываемая сепаратистам, по общемировым меркам явление плюс-минус нормальное, всякое бывает в международной политике. Другое дело – массовое убийство мирных и непричастных. Именно сбитый «боинг» заставил Запад всерьез отнестись к происходящему в Донбассе, именно он (а не Крым) стал причиной первых серьезных санкций, именно он остановил пророссийские силы на тех рубежах, которые они удерживали летом 2014-го – кто знает, как было бы без «боинга», говорили ведь и о харьковской народной республике, и об одесской, да о чем только не говорили. «Боинг» все изменил. Трагедия «боинга» позволила украинской стороне всерьез называть донбасские республики террористическими, о самом самолете напридумывали много всего дополнительного вплоть до того, что сбили его нарочно, чтобы свалить это на украинцев или что-нибудь в этом духе.

Понятно, что по доброй воле такого подарка украинцам пророссийская (или, скорее, российская; едва ли бы кто доверил «Бук» «шахтерам и трактористам», да и Игорю Стрелкову, годами повторяющему, что ополчение «боинг» не сбивало, можно уже и поверить) сторона делать бы не стала. Трагическая случайность, беда, ну и контекст, в общем, понятен – украинцы начали применять в конфликте боевую авиацию, сепаратистам потребовались средства ПВО – вихрь войны так и закручивается, его не остановить. Дальнейшие выводы и комментарии – в зависимости от того, какой стороне конфликта вы сочувствуете, с кем себя отождествляете.

***

Именно так – в зависимости от того, кому вы на самом деле сочувствуете. И дело Ефремова здесь – как самая наглядная иллюстрация. Там можно выбрать между «читал нам морали, а сам вон какой оказался» и «Миша попал в беду, жалко его очень». Манипулятор скажет, что сочувствуя Ефремову, вы не сочувствуете погибшему Захарову, но нет, Захарова как объекта выбора в этом сюжете нет, никто о нем не скажет «туда ему и дорога», никто не скажет, что его не жаль. Его жаль, а выбор тут – между Ефремовым и властью, которая давно на него была обижена и после ДТП получила возможность отыграться на нем, и отыгралась – бессовестно, бескомпромиссно, безжалостно. Произнесите это вслух – Ефремов мразь, Ефремов убийца, – почувствуйте фальшь и лицемерие на кончике своего языка. Сопереживать Ефремову, которого вы знали и любили – нормально, и стыдного в этом ничего нет. Пусть над Ефремовым издеваются мент, кремлевский политтехнолог и адвокат – вы же не с ними?

И вот теперь давайте про «боинг».

Потому что там точно так же нет такой стороны конфликта – погибшие пассажиры. Пассажиров безумно жаль, и спора об этом нет и быть не может. Но стороны конфликта там – наши и украинцы. Мог сбить кто угодно. Сбили наши. Нашим не повезло.

Наши сбили – и однажды, наверное, либо припертая к стенке, либо наоборот, на очередном витке международной разрядки Россия это тихо признает, выплатит компенсации семьям, суд в Голландии спустят на тормозах, ну или будет как-то иначе – Бог весть. А из того, что уже случилось, и что уже известно, совсем не обязательно делать те выводы, которых конъюнктурно и сугубо в своих интересах добивается украинская сторона. Не потому, что она плачет по погибшим, а потому что она воюет с Россией.

«Боинг» сбили наши – но это не значит, что в войне за Донбасс правда на стороне украинской армии.

«Боинг» сбили наши – но это не значит, что в СБУ разберутся.

«Боинг» сбили наши – но это не значит, что Крым надо вернуть Украине.

«Боинг» сбили наши – но это не значит, что Путин должен быть посажен в клетку в Гааге.

«Боинг» сбили наши – но это не значит, что Игорь Стрелков террорист.

«Боинг» сбили наши – но это не значит, что Россия засуживает отключения от «свифта» или каких-нибудь новых санкций.

«Боинг» сбили наши – но это не значит, что Россия нам враг (нам – буквально нам, то есть тем, кто сейчас это читает, и мне, который это пишет; нам – русским).

«Боинг» сбили наши – но это не значит, что стыдно быть русским.