9 апреля 2021

19 сентября Россия будет выбирать Госдуму, и если все пойдет в том же темпе, что сейчас – ну что, доллар по двести, отключенный SWIFT, запертые снаружи границы, цинковые гробы из, наверное, к тому времени уже Ровенской области и фронтовые сводки в том духе, что регулярной украинской армии уже, конечно, не существует, но прячущиеся по схронам необандеровцы продолжают наносить существенный урон российским вооруженным силам. Мы понимаем всю условность и фиктивность электоральных процедур в путинской России, но даже с поправкой на эту условность выборы – все же не пустой звук; социологическое осязание российской власти далеко не идеально, но до сих пор оно остается одной из самых сильных ее сторон, и в путинские годы не было ни дня, чтобы ощутимое большинство граждан было настроено на активное противостояние власти. Равнодушная массовая лояльность – одна из бесспорных несущих конструкций путинского порядка, а рейтинг – его религия. Даже если бы Путин хотел взять Киев и Львов, он не может не понимать, какие риски несет ему превращение всей России в тыл (а в тылу-то пятая колонна еще не добита, и на этот счет тоже хватает соответствующей социологии). Большое эффектное самоубийст-во – да, наверное, это было бы интересным жестом с точки зрения истории, но нет оснований считать, что Владимир Путин готов к такому жесту. То есть он странный, конечно, но не до такой все-таки степени.

Не до такой – а до какой? В юго-западных регионах России только бабушки с кнопочными мобильниками еще не сняли то самое видео с тянущимися по трассам колоннами техники. У фермеров изъяли платформы, на которых возят тракторы, теперь на этих платформах куда-то едут танки. Ульяновские десантники тренируются брать аэропорты. Conflict Intelligence Team фотографирует со спутника развернутые в воронежских степях армейские лагери. В провинции срочно оформляют правовую базу по похоронному делу в военное время. Думать, что это просто пиар, давление на украинцев и Запад, можно было бы, ну, в первую неделю, а когда неделя за неделей, и с каждым часом все тревожнее и убедительнее – тут уже ясно, что должна быть какая-то развязка. Все меньше возможностей остановиться и без объяснений вернуть всех в казармы. В какой-то момент война стала самосбывающимся прогнозом. Будет? Конечно, будет. Уже не может не быть.

Тогда уточняющие вопросы. А что именно будет? Просто «война» не ответ, войны всегда ведутся за что-то, и войска идут к поставленной цели. Здесь какая может быть цель? Говорят, Путину нужна вся Украина. Тогда – взятие Киева (и долгие городские бои, которых российская армия не вела двадцать лет), пассионарной майданной столицы, где просто некому встречать российские танки хлебом-солью, но допустим, возьмут, положат тысячи или десятки тысяч, огородят «зеленую зону» вокруг Банковой, поставят Медведчука главой оккупационной администрации и дальше на запад – навстречу передающейся из поколения в поколение главной исторической травме советских силовиков, навстречу западноукраинскому подполью, которое может десятилетиями пускать поезда под откосы и в конце концов принудит Россию к хорошо ей знакомому кадыровскому варианту – «губернатор Львовской области Дмитрий Ярош принял Владимира Путина в своей резиденции». Заманчиво, да?

Но это, понятно, программа-максимум, это слишком. Надо быть реалистами. Никакого Львова и никакого Киева, просто коридор к Приднестровью (то есть через городские бои последовательно в нескольких областных центрах, включая Одессу), идти с боями, чтобы воссоединить Россию с не очень ей нужным полудиким советским анклавом окнами на Молдавию. Еще реалистичнее – коридор не в Приднестровье, а в Крым. Взятие Херсона, прорыв водной блокады. Только с Херсоном Крым по-настоящему будет наш – тогда уже сейчас пора объяснять, что он до сих пор не наш, и что четырнадцатый год – это не исторический триумф родной гавани, а мелкий промежуточный эпизод на пути к Херсону. Так? Ну и опять же программа «Время» от 19 сентября – первой новостью выборы, второй бои под Херсоном, заманчиво, но что-то все-таки не так.

Давайте еще больше реализма – ну, не Херсон, Мариуполь. Важный порт на Азовском море, металлургический центр, русские люди опять же, идем их спасать. Он мог стать нашим еще в 2014 году, тогда не решились (не захотели?), время исправлять ошибки. Тут все будет быстро, к сентябрю управятся, и даже паспорта к выборам раздадут, и будет концерт с Лепсом – «Мариуполь наш!», и заодно все то же – доллар по двести, отключенный SWIFT и так далее.

Весь этот реализм, наверное, указывает на то, что война на самом деле Путину нужна не очень, но с другой стороны – техника движется по шоссе, солдаты в воронежских степях, платформы реквизируют, и это не реализм – реальность. И как с ней быть?

Наверное, стоит начать с формулировок. В новостях как по шаблону – Россия стягивает войска к украинской границе. Вы уверены? Вот прямо к украинской? Не будет ли точнее сказать, что войска стягиваются к границам (да, непризнанных, да, марионеточных, но фактически существующих уже семь лет) Донецкой и Луганской народных республик? Козак, который всех впечатлил «началом конца Украины», вообще-то прямо сказал – Россия готова защищать своих граждан в Донбассе. В Мариуполе российских граждан нет, и в Краматорске нет, и в Славянске. Российские паспорта раздавали только на той территории, которую Украина и сейчас считает находящейся под российской оккупацией, и вообще все все понимают про ДНР и ЛНР, но понятна и позиция России по их поводу, вот то самое анекдотическое «их там нет» – с точки зрения России это украинские регионы, народ которых провозгласил свои республики. К России они формального отношения не имеют.

Эта формалистская позиция, собственно, на одну только Россию и действует, и никакой реальной практической пользы ей не приносит. Ситуативное политическое решение семилетней давности, превратившее два региона в криминальный бантустан, давно изжило себя. И Киев, и Запад семь лет смотрят на Луганск и на Донецк как на оккупированные Россией местности, и даже на уровне троллинга привычное «их там нет» уже давно не работает – в принципе, даже если бы без каких-либо пояснений и информационных поводов однажды черно-сине-красные флаги над учреждениями поменяли на бело-сине-красные, а на форме солдат без опознавательных знаков появились бы опознавательные знаки и погоны, никто бы и не заметил разницы. Но повода не было.

Мы, откровенно говоря, до сих пор не знаем, какой повод возник сейчас. Может быть, что-то изменилось (и в киевских, и в московских головах) после Карабаха, может, с рейтингами что-то, или с Байденом, или шаман в Туве сказал – тут действительно есть некоторая неясность, но даже гадая о причине, мы при этом собственными глазами видим следствие. Ежедневная эскалация, стягиваемые к границам войска, всеобщее ожидание войны.

Однажды, совсем скоро, российские войска пересекут государственную границу Украины – ту, которая прочерчена на школьных картах. Танки и БТРы пройдут, не встречая сопротивления, по дорогам Донецкой и Луганской народных республик, войска займут столицы обеих республик и соседние города, контролируемые сейчас силами ДНР и ЛНР, и остановятся у линии разграничения, глядя в глаза украинской армии. Наверное, по ту сторону будет сказано много слов, и на Западе будет высказано много озабоченностей – но это будут те слова и озабоченности, которые говорились и высказывались уже много раз, вообще ничего нового. Напротив, велика вероятность, что украинцам станет сложнее стрелять, и переговоры (те, которые до этой весны назывались минскими) пойдут оживленнее, ну а все остальное – внутренняя политика в предвыборные месяцы. Защита граждан России с помощью блистательной (нам объяснят, насколько) и для многих долгожданной военной операции. Еще на этапе очень странного, но зачем-то все-таки устроенного форума «Русский Донбасс» и соответствующей идеологической доктрины ходили слухи о скором признании Москвой народных республик или даже о присоединении их к России – как будто это должен быть «донбасский консенсус» как второе издание крымского. Месяцы назад такие слухи звучали крайне неубедительно – ну в самом деле, как можно сравнивать черноморскую жемчужину (и главный символ травмы 1991 года) с этими унылыми разрушенными промзонами, вот уж счастье – Горловка наша, Дебальцево наше. В изменившейся ситуации все начинает выглядеть иначе – защитили граждан, избежали реальной войны, ну и дальше вопрос риторики и убедительности. Семь лет назад россияне сплотились вокруг Путина, потому что он взял Крым. Сейчас будет повод сплотиться, потому что он не взял Киев.