10 апреля 2019

«Когда во времена хунты в застенках аргентинской тайной полиции пытали местного поэта, тот, стоя на четвереньках и выплевывая зубы на цементный пол, сказал палачу:

– Что же ты делаешь, дурак. Ведь твоя дочь будет назначать свидание под моим памятником», – этой притчей Дмитрия Галковского можно исчерпывающе описать отношения российского государства с Кириллом Серебренниковым, вот буквально так и будет – они сойдут на нет, кто-то умрет, кто-то станет пенсионером в вытянутых трениках, кто-то – богатым старичком на Лазурном берегу, но в любом случае от них не останется и имен, а под памятником Серебренникову дети и внуки этих сотрудников ФСБ, прокуроров, судей, конвоиров, чиновников будут назначать свидания.

Жизнь так устроена, что вот эта овация режиссеру, вернувшемуся на сцену после полуторагодового отсутствия, перевесит любое уголовное дело. Конечно, интересно, кто заказчик дела (ну и вообще важная черта современной России – нужно исходить из того, что у уголовного дела есть заказчик); конечно, интересно, что будет дальше. Чуть менее интересно, но тоже внесем в этот список – интересно, кто именно, какими словами и кого персонально, – скорее всего, самого Путина, – убедил, что Серебренникова нужно отпускать. Еще – стоило ли Серебренникову семь лет назад соглашаться возглавить государственный театр в путинской России. Еще – стоило ли ему в свое время принимать заигрывания Кремля, устраивать на его деньги фестивали, ставить «Околоноля», в конце концов. Тут вообще много поводов для разговоров и о реальном устройстве нынешней русской жизни, и о политике, и о нравах, и о компромиссе, и наверняка люди, готовые вести эти разговоры, будут всегда.

Но вот эта овация – до какой степени на ее фоне все мелко. Имена и обстоятельства забудутся и растворятся. Слово «обналичка» с какого-то момента станет нуждаться в пояснениях. Причины, по которым московскую культуру в свое время отдали Сергею Капкову (он привел Серебренникова в бывший театр им. Гоголя), уже сейчас кажутся неважными и неинтересными. Навсегда – вот эта овация. И фильм «Лето», каким бы спорным ни был, тоже навсегда, потому что «кино, снятое под домашним арестом» – факт истории и национальной, и мировой культуры, как и поставленные под домашним арестом спектакли, включая тот, в Большом. Это действительно история культуры, а уголовное дело – нет. И государственная надобность – нет. И Мединский – нет. И Путин тоже.

И вот это на самом деле такая большая загадка. Люди, которые создавали это уголовное дело, которые сейчас его ведут к суду, которые, может быть, даже не оставили надежды посадить (зачем?!) Серебренникова на реальный срок – они ведь наверняка смотрели это видео из «Гоголь-центра». Они понимают, что в сравнении с тем, что там снято, их просто нет?

Святость – последнее качество, каким можно было бы наделить Кирилла Серебренникова. По поводу его гениальности тоже есть масса вопросов, которые останутся без ответа еще долго. Но и святость, и гениальность прилагаются к тому, что у него точно есть – к моральной правоте.

Для правоты не нужно быть безгрешным и не нужно быть гением. Нужна – вот эта овация, нужен – вот этот суд, который тоже, конечно, уже факт истории культуры вне зависимости от того, чем он закончится. И даже в проявлениях доступного государству гуманизма (держали не в тюрьме, а под домашним арестом, отпустили на похороны матери, выпустили сейчас – всего лишь под подписку, но можно доехать до театра!) моральная правота тоже за Серебренниковым, потому что этот, – маленький, пайковый, – государственный гуманизм находится внутри большой государственной же антигуманности. Эти полтора года крупный штучный художник по вине государства был ограничен в творчестве, и государственная вина в ограничении творчества исторически гораздо сильнее любой вины «по экономическим статьям».

Возможно, это и есть главная слабость российского государства, главная слабость персонально Путина – вот этот дефицит моральной правоты даже в сравнении с непонятным режиссером, которого государство в свое время не раз нанимало для своих нужд. Если считать, что нынешняя российская эпоха началась с вопроса «В чем сила?», то овация Серебренникову дает точный ответ. И такой силы у российского государства нет. Можно только гадать, понимает ли оно свою уязвимость – вполне может быть, что и понимает, не отсюда ли этот эскапизм с бегством в глобальные дела (ладно Украина, ладно даже Сирия – но выборы на Мадагаскаре, это что вообще?). Но от этой овации нигде не укроешься, это даже не уязвимость, а проклятье. Дети и внуки будут назначать свидание под памятником. Памятник будет не тебе.