Участие Ксении Собчак в президентских выборах этой весной — понятно, что так или иначе это был «проект Кремля», но на уровне даже самых общих подробностей никакой ясности нет и вряд ли будет в том числе потому, что — ну какая в конце концов теперь разница, кто придумал отправить Собчак на выборы и зачем это было нужно. Это уже неважно, неинтересно, не имеет значения. Но прошлой осенью, когда предвыборная кампания только начиналась, и когда пошли слухи о выдвижении Собчак, журналисты «Би-би-си» выяснили, что она встречалась с Владимиром Путиным, и на этом основании можно было предполагать, что именно на той встрече Собчак получила от человека, ради которого эти выборы, в общем, и устраивались, согласие на то, чтобы среди кандидатов была и она. Официальная версия встречи, которую на правах вдовы Анатолия Собчака и матери Ксении изложила прессе Людмила Нарусова, заключалась в том, что Собчак пришла к Путину (или, точнее, Путин принял Собчак) для интервью о Собчаке-отце в рамках большого документального фильма о нем. Кажется, это было первое упоминание о фильме в прессе, и, поскольку выглядело все так, что Ксения Собчак скрывает свои реальные отношения с Кремлем, версия о фильме выглядела как неуклюжая маскировка — может, и нет вообще никакого фильма, а если и есть, то тем хуже — будучи показанным накануне выборов, такое кино неизбежно превратится в большой рекламный предвыборный ролик Ксении Собчак, а участие в этом ролике самого Путина доведет до абсурда всю историю «кандидата против всех» и ничего, кроме насмешек, не вызовет.

Сейчас кажется, что предвыборный контекст действительно мог повредить фильму и, возможно, именно он отсрочил его премьеру. Первый трейлер появился только что, фильм называется «Дело Собчака», рассказчица — Ксения Собчак, режиссер — Вера Кричевская, самого фильма, кажется, еще никто не видел (мои впечатления о картине основаны на наблюдениях за ее монтажом), но когда увидят, фильм гарантированно станет событием, так или иначе выходящим за пределы нишевых новостей документального кино. Понятно, что такой эффект обеспечивается максимально просто: в фильме участвует Владимир Путин, то есть это кино — факт и его биографии тоже, а биография (да и фильмография) Путина в любом случае привлекает больше внимания, чем любой фильм.

И вот буквально сразу, на слове «Путин», нельзя не споткнуться о двусмысленность Анатолия Собчака как исторической фигуры. Даже если считать его самым ярким депутатом Межрегиональной группы (что неправда хотя бы в том смысле, что не нужно обижать как минимум Сахарова) — кому сейчас может быть интересна Межрегиональная группа? Первый свободно избранный мэр Петербурга? Строчка в энциклопедии. Инициатор переименования Ленинграда в Петербург? Еще одна строчка. Герой громкого (и тоже — точно не самого громкого) коррупционного скандала девяностых — повод в лучшем случае для трэш-передачи на НТВ. И несмотря на это — да, Анатолия Собчака стоит считать важнейшей исторической фигурой для постсоветской России, но с той оговоркой, что историческая ценность этой фигуры жестко привязана к совсем другой фигуре одного из его заместителей, уже в новую эпоху ставшего президентом России и остающегося им до сих пор.

Это действительно такой неприличный с точки зрения посмертного уважения к Собчаку исторический или политический парадокс — возвышение Путина было производной от падения Собчака. Если бы Собчак в 1996 году удержал власть в своем городе, то и Путину не пришлось бы уезжать делать карьеру в Москву и, может быть, в 2000 году он добился бы успеха в Петербурге, стал бы его очередным губернатором, и сейчас бы мы цитировали его про «сосули» или про бакланов на «Зенит-арене». То есть восемнадцатилетним путинским царствованием мы должны быть обязаны людям, которые двадцать два года назад выдавливали Собчака из Смольного и победили, а вся политическая биография Собчака — и победа на парламентских выборах в 1989 году, и то, с чем он гремел на Съездах народных депутатов СССР (прежде всего — расследование бойни в Тбилиси), и превращение Ленинграда в демократический город, и противостояние ГКЧП — это просто ступени, по которым незаметно поднимался на вершину власти тихий подполковник КГБ, работавший у Собчака.

И вот фильм Кричевской, похоже, получился именно об этом. Россия, девяностые, федеральная власть находится в каком-то прямо полусгнившем состоянии, главный человек в Кремле — охранник Коржаков, явочным порядком сделавший себя верховным силовиком или даже верховным правителем; недалекий человек в спортивном костюме простодушно рассказывает о том, как он, охранник, назначил Юрия Скуратова генеральным прокурором, а своего крестника (в прямом церковном смысле) Олега Сосковца определил в преемники Борису Ельцину. Кремлевские легенды тех лет об астрологах и магах на службе у Коржакова (люди сидели в разных углах зала во время выступлений Ельцина и отгоняли злых духов!) подтверждает другой кремлевский охранник, работавший в те годы с Коржаковым, и это бесспорная сенсация фильма — первое, судя по всему, в его жизни интервью Виктора Золотова, который даже неважно, что говорит — он тут символизирует контраст эпох. Коржаков в трениках, Золотов в костюме, Коржаков толстый, Золотов подтянутый, Коржаков глупый, Золотов — о Боже! — кажется, вполне умный.

От имени здоровых сил Кремля девяностых в фильме выступает Валентин Юмашев, и выглядит он не менее удручающе, чем Коржаков — ну, даже не глядя, можно понять, что это за человек, комсомольский журналист, писавший за Ельцина его мемуары и на этом основании сделавшийся влиятельнейшим политиком, который в итоге вместе со своими аппаратными союзниками уничтожил Коржакова и даже побыл главой кремлевской администрации. Понятно, что Юмашев и Коржаков — два строго противоположных полюса той власти, но сейчас их лица легко сливаются в одно, случайное и незначительное, на каком-то этапе задержавшееся у постели вечно больного президента Ельцина.

В фильме нет четкого ответа на вопрос, почему Коржаков захотел поменять мэра в Петербурге — может быть, вообще нипочему, просто мог себе позволить, захотел. Но это именно Коржаков, и это в его интересах политтехнолог Кошмаров и бизнесмен Рыдник (зловещий комический дуэт двух злодеев, оба есть в фильме) сделали главой города Владимира Яковлева, а дальше Собчака добивал уже Юрий Скуратов. Бывшего мэра вот-вот должны посадить, и все вокруг него уверены, что он умрет в тюрьме, потому что у него предынфарктное состояние. Спасти его может только чудо.

И мы знаем, как зовут это чудо. Чудо работает заместителем у Валентина Юмашева. Отпрашивается с работы, берет частный самолет и тайно, в нарушение закона отправляет Собчака во Францию. Конечно, это Владимир Путин, и о своем поступке он вспоминает, как и полагается настоящему герою, в формате «а что такого?». Он говорит, что умопомрачительной карьеры не планировал и потому не боялся рисковать своей работой в Кремле, спокойно рассуждает об уголовных делах, которые заводятся против невиновных людей и не могут быть закрыты, потому что система не имеет обратного хода; он говорит, что если человек болен, то его надо лечить, а не сажать в тюрьму. И вот это самая настоящая фантастика, едва ли запланированная сценарием фильма. Перед нами — буквально попаданец, человек из путинской эпохи (эпохи, помимо прочего, Алексаняна и Магнитского!), который каким-то образом вдруг попал в те уже вполне доисторические времена и, как и положено человеку из будущего, легко переигрывает всех ничтожеств, из которых тогда полностью состояла российская власть и которых мы только что видели на экране.

Тут надо оговориться. Это совсем не то кино о Путине, которое в последние годы (Кондрашов, Соловьев, Оливер Стоун) регулярно показывает государственное телевидение. Это по-настоящему либеральное и демократическое кино, его герой — легендарный демократический политик, и самый эмоционально сильный момент фильма — это, что называется, мечта Навального, когда 19 августа 1991 года по призыву Собчака весь Кировский завод, а это какие-то огромные десятки тысяч людей, бросает работу и колонной идет через весь город от проходной на Дворцовую площадь митинговать за демократию. В фильме очень, очень много точек, очевидно рассчитанных на параллели с нашим временем — когда Дмитрий Медведев восторженно рассказывает о бесконечных митингах в перестроечном Ленинграде, зал обязательно будет смеяться (и еще раз обязательно будет смех, когда зрители услышат от того же Медведева, что Путин в их команде был единственным взрослым). Даже монтаж лишен какой бы то ни было почтительности к Путину — его в фильме не больше, чем любого другого из десятков комментаторов, от бывшего депутата Станкевича до главреда «Фонтанки» Горшкова. Даже когда от Путина ждешь пространного монолога на тему, которая ему явно нравится и по которой он хочет высказаться, его на экране безжалостно сменяет что-нибудь глубоко демократическое и невозможное в его эпоху — яростные предвыборные дебаты, или митинг, или тот же Собчак (глубоко опальный политик, которого вот-вот посадят), выступающий по федеральному телевидению, или Борис Немцов, который, и это тоже бросается в глаза, в архивном интервью говорит о Собчаке теми же словами, что и Путин — черт возьми, они тогда были заодно, и в самом хорошем смысле.

Есть даже ощущение, что Вера Кричевская боится быть заподозренной в излишнем расположении к Путину. И вот, несмотря на все это, есть ощущение, что сейчас на экране появится Юрий Дудь и скажет, что Путин красавчик. И возразить Дудю будет решительно невозможно.

Все помнят, как Ельцин сделал Путина преемником. Вторая чеченская, телевидение, включая прежде всего лично Доренко, взрывы домов, новогодняя отставка — сюжет общеизвестен, понятен и, в общем, не допускает каких-то альтернативных толкований. Но оказывается, именно судьба Собчака позволяет увидеть преемническую историю совсем иначе — во всей полуживой вертикали в тот период обнаружился, причем на глубоко второстепенной позиции, только один человек, который, в отличие ото всех остальных во власти, был в состоянии что-то делать и добиваться успеха даже в условиях противостояния с силовиками. Конечно, он и должен был стать президентом после Ельцина — а кто еще?

Этот поразительный эффект едва ли не оттеняет драму Собчака, что, наверное, даже несправедливо по отношению и к нему самому, и тем более к его дочери, которая, и это тоже бросается в глаза, прямо сейчас наверстывает то о своем отце, что пропустила в детстве и юности. И тут прямо понятно, зачем ей было нужно вот то странное и скандальное, что закончилось 1,68 процентами на выборах и ссорой со всеми идейными оппозиционерами — вся ее мотивация исчерпывающе изложена в этих двух часах кино, потому что любой человек, если он узнает, что его покойный отец был таким (ярким, харизматичным, честным и т.п.) политиком, то самым естественным желанием будет тоже немедленно сделаться политиком и доказать, что ты достоин родства.

И ты идешь доказывать, ссоришься со всеми, получаешь 1,68%, а Путин красавчик.