Я про Чижика еще не рассказывала? Сейчас расскажу. С ним вообще по-дурацки получилось. Просто классическая слезовыжимательная история. Была бы. Если бы не детали. Короче, идем мы с Варькой по парку. Год назад это было, тоже весной. И вдруг из-под кустов к нам щенок бросается. Мелкий такой, рыжий и лохматый. И бежит не просто так, а правда – к нам. В руки. Точнее, в ноги. Я замерла от неожиданности, рот разинула. А Варька обрадовалась, шлепнулась прямо на тропинку и давай этого мелкого чесать всячески. Даже не подумала: вдруг он блохастый? Или бежал специально, чтобы ее цапнуть. Но, вообще, не похоже было, что он кусаться умеет. А когда он посреди дороги развалился и пузико для почесывания подставил, я тоже не выдержала и присоединилась к Варьке. Ну и пусть блохастый. Руки вымою получше, и все.
А потом Варька спрашивает: «И что нам с ним делать?» Я удивилась: как «что делать»? Ничего. Сейчас хозяин появится, и щенок к нему побежит. Но хозяин все не появлялся и не появлялся. Мы с Варькой стояли и оглядывались по сторонам: никто ни нами, ни этим рыжим пробником собаки не интересовался. Тогда Варька сама подошла к какой-то бабульке, вязавшей на лавочке неподалеку. Я слышала, как она спрашивает про щенка. Я бы, наверное, постеснялась к постороннему взрослому человеку вот так подойти, а у Варьки вон внезапная смелость прорезалась.
В общем, бабулька только рукой махнула: мол, вижу его тут уже неделю, – бегает, ко всем пристает, ничейный, наверное. И тут я испугалась. Как это ничейный? Совсем, что ли? Такой маленький… А где он ночует тогда? Прямо в парке? А ест что?
– Это он к нам не гладиться бежал… Думал, что мы его поко-ормим… – протянула Варька.
Лицо у нее стало такое… бледное. А потом – совсем белое и очень решительное. Она нагнулась и подхватила щенка на руки.
– Пойдем! – скомандовала подружка. – Нам нужен магазин.
Кажется, впервые в жизни руководила не я, а Варька. Но я так растерялась, что решила просто слушаться, – так было проще. Кажется, подруга и правда знала, что делать. Ну или хорошо делала вид.
Мы пришли к ближайшему супермаркету. Варька всучила мне щенка и сказала, чтобы мы оба стояли на улице и ждали ее. А сама побежала в магазин.
«Что она там может купить? – думала я, почесывая щенка за ухом. – Лично я вообще без понятия, чем кормят собак. Тем более собачьих детей… Может, пюре специальное есть?»
Варька приволокла из магазина целый пакет всякой всячины – все карманные деньги небось потратила. Купила две булки с сыром, бутылку молока, упаковку сосисок и несколько разноцветных пакетиков, на которых были изображены упитанные и очень довольные щенята.
– Это мне тетенька на кассе посоветовала, когда узнала, зачем я сосиски беру. Говорит, это лучше, корм специальный. Но сосиски я тоже взяла. На всякий случай. И молока. И вот еще – миска. Варька достала из пакета блестящую железную плошку.
Мы разорвали один из пакетиков и вывалили в нее нечто, действительно очень похожее на детское пюре. Пюре вкусно пахло мясом. Мне мгновенно захотелось есть. Интересно, можно это попробовать?
Хотя… объедать голодного собачьего ребенка – свинство. Ребенок между тем сам набросился на ужин, как стая диких поросят. Уже через несколько секунд миска снова была идеально чистая, хоть обратно в магазин неси.
– И все-таки, – задумчиво проговорила Варька, – что мы будем с ним делать?
Интересный вопрос. У моей мамы жуткая аллергия на шерсть. Это мы давно выяснили и много раз проверяли. Мама очень хотела завести какую-нибудь зверюшку. И в гостях обязательно бежала гладить все, что хоть как-то походило на собаку или кошку. Один раз даже с хорьком обниматься полезла. А потом чихала и плакала, плакала и чихала… В общем, не вариант. Варькина мама… Ну тут все понятно. Она не то что о собаке, о себе позаботиться не в состоянии. Потеряет его прямо в квартире.
– Сейчас я его к себе возьму. Мама даже не заметит, наверное… – неуверенно проговорила подружка. – Но потом… Потом заметит. Накормит какой-нибудь ерундой, которую щенкам нельзя. – Варька повертела в руках упаковку сосисок. – В общем, надо будет его куда-то пристраивать. Куда-то, где ему будет лучше, чем у нас. И лучше, чем в парке одному.
Я кивнула, потому что была совершенно согласна и потому что совершенно не имела других идей. И мы потащили щенка к Варьке.
Кристина Александровна заметила его сразу. И прямо как Варька, бросилась чесать и всячески с ним сюсюкать. Особенно странно было слушать, как они с Варькой препираются.
– Давай его оставим! – восторженно заявляла взрослая Варькина мама, прижимая грязный мохнатый комочек к дорогущему новому платью.
– Мам, нет. Ему у нас плохо будет… У тебя вон то поездки, то выступления, то ты за компом сутками сидишь. Я в школе целыми днями… А он считай один в квартире будет. Его же кормить надо, гулять с ним…
Я представила, как Варькина мама сидит за компом с утками, и хихикнула. Варька, наоборот, по-взрослому хмурилась, словно пыталась перерыть в своей голове все извилины и достать наконец ответ на вопрос «что делать?». И тогда Кристина Александровна вдруг вспомнила:
– Волонтеры! Варежка, как я могла забыть! Есть же специальное движение – люди, которые помогают брошенным животным. Завтра найдем ближайшее отделение и попросим помощи с Чижиком.
– Ты его уже назвала? – вздохнула Варька.
– Это не я, он сам представился. Да, Чижик? – И Варькина мама снова уткнулась носом во всклокоченную рыжую шерсть. – Смотри, какой рыжий и маленький, – Чижик и есть.
– Ага, только Чижик – это птичка, а это – собачка. Дай я его хоть помою… – вздохнула Александровская-младшая, отобрала щенка и потащила его в ванную.
Я закатила глаза, но побрела за подружкой. Вот почему мы в двенадцать лет должны помнить о том, что животных, которых только что притащили с улицы, нужно мыть и кормить? А взрослой Варькиной маме можно просто сюсюкать и умиляться? Все-таки она страшно меня раздражала.
Следующее утро было странным.
Кристина Александровна проспала, потом вспомнила про ужасно важную онлайн-встречу. А потом – что ужасно важная встреча была вовсе не онлайн… В общем, она миллион раз извинилась, чуть не расплакалась и в тапочках побежала к срочно вызванному такси. А в ближайший волонтерский пункт мы пошли сами – я и Варька. Ну и Чижик, конечно.
Усталая женщина смотрела на нас так, словно это мы были во всем виноваты. Нет, не в конкретной ситуации с брошенным в парке щенком, – вообще во всем!
– Аллерги-и-ия, да? – презрительно протянула она. – У всех у вас аллергия.
Я даже попятилась. Но Варька с места не двигалась. Она только покрепче прижала к себе Чижика и нахмурилась.
– Не у всех, – наконец тихо сказала Варька. – У нас с мамой аллергии нет. Но у нас дома за ним ухаживать некому.
– Вот я и говорю, – обрадовалась чему-то усталая тетка. – Ладно, давайте сюда этого своего. Хорошо чужими руками-то спасать, да?
Теперь Варька тоже попятилась и даже головой помотала. Чижик радостно лизнул ее в щеку. Женщина брезгливо поморщилась.
– К ветеринару носили? – ворчливо спросила она, отлично зная ответ. – Ну чего вцепилась? Давай уже мне. Приюты переполнены, брать никто не хочет… Все только несут и несут.
– Простите… Простите, мы… передумали. Мы сами… – затараторила вдруг Варька.
С ума она сошла, что ли? Что – мы сами?
– Простите, – третий раз повторила подружка и потащила щенка к выходу.
– Эй, девки! – окликнула нас тетка. – Не дурите. Собаку-то оставьте. Вы ж его на улице сейчас бросите, а мне опять потом притащат. Это в лучшем случае…
Что будет в худшем случае, я уже не слышала, потому что сломя голову неслась за Александровской.
– Ну ты и дурища! – выдохнула я уже на улице. – Тетка правду говорила. Надо было оставить. Ему бы там хозяев нашли. А мы теперь что…
– Теперь мы – хозяева, – хлюпнула носом Варвара.
Чижик, не знавший, куда и зачем его таскали, смотрел то на меня, то на нее со щенячьим восторгом. Не зря так говорят.
И тогда я заплакала. А Варька отпустила собаку на землю и зачем-то достала телефон. Она долго и сосредоточенно в нем рылась и на мои слезы не обращала никакого внимания. Успокаивал меня Чижик – лез на руки, а потом пытался вылизать лицо. Пока мы со щенком возились, Варька, отчаянно хмурясь и кусая губы, кому-то набрала.
– Привет… пап, – услышала я. И ушам своим не поверила.
С отцом Варька не разговаривала почти год. Ровно с того дня, как он от них ушел. Ну как ушел?
Я рассказывала уже. Так-то он все время приходил обратно, приносил всякое – сладости, игрушки дурацкие. Которые ни один нормальный отец ребенку не купит. Особенно когда «ребенку» уже одиннадцать или двенадцать. Но Варькин отец мгновенно перестал быть нормальным. А для Варьки – просто перестал быть. Мама ее даже уговаривала. Ну, чтобы она успокоилась и прекратила драму разыгрывать. Сама Кристина Александровна отнеслась к ситуации философски – ушел и ушел. Конечно. У Кристины Александровны теперь есть Владик. Об этом даже я знаю. Но у Варьки-то никакого Владика нет. У Варьки был только папа…
– Я по делу, – тараторила она в трубку. – Мне совет нужен. Или помощь. Я бы тебе ни за что не позвонила… Мне некому просто… Да… Мы в Центральном парке будем, у фонтана…
Больше ничего сказать она не успела.
Дмитрий Сергеевич приехал ровно через двенадцать минут, я засекала. Припарковал машину в неположенном месте, выскочил из нее как ошпаренный и понесся к нам. Мы видели, что в машине кто-то остался. Сам он промчался прямо по газону, перешагнул через ограду, почти подбежал к нам и… замер. Кажется, он ожидал увидеть все, что угодно, кроме щенка.
– Это Чижик, – вместо приветствия сообщила Варька. – И с ним нужно что-то делать.
В общем, сейчас Чижик живет у Варькиного отца и ТетьИнги.
ТетьИнга – это такое имя, пишется и произносится в одно слово. Звучит почти как «тетенька».
ТетьИнга – вторая жена Варькиного папы. И тоже поклонница Варькиной мамы. Это прям эпидемия какая-то – поклонение Варькиной маме!
Мы с ней так и познакомилась в тот день. ТетьИнга просто взяла и вышла из машины, хотя Варькин папа, оказывается, запретил ей к нам вылезать. Но она вылезла. Аккуратно обошла газон по тропинке, зашла, как положено, через калитку. И взяла щенка. Сначала на руки, а потом совсем, навсегда. То ли правда собак любит, то ли с Варькой контакт наладить хотела. Да какая разница? Главное, что Чижик наконец побывал у ветеринара и живет теперь в нормальной квартире, где за ним ухаживают, а не просто «любят». Ну и Варька с отцом почти помирилась. Хорошо же.
Мы теперь к нему в гости приезжаем, к щенку. Варька так и говорит: «К Чижику», а не «к папе». А ТетьИнга ей понравилась. Хотя до этого Варька говорила, что хуже новой жены отца может быть только кикимора болотная. ТетьИнга как-то сразу оказалась лучше кикиморы. Она такая… простая совсем. И человеческая. Длинных платьев не носит, романов не сочиняет, программистом работает. Совсем на Варькину маму не похожа. А значит, совершенно ей не конкурент. Но самое странное вот что: ТетьИнга тоже обожает книги Варькиной мамы. Я даже подумала: может, она специально за Варькиного папу замуж выскочила, чтобы поближе к кумиру быть? Ну таким странным способом… Но это, наверное, уже чересчур, теория заговора какая-то. А главное, на ТетьИнгу совсем не похоже. Так и меня можно заподозрить – что я с Варькой только из-за ее мамы общаюсь. А я общаюсь – вопреки. Просто совпадение такое. Бывают в жизни такие штуки, которые ни в одной приличной книжке не опишешь, – засмеют, мол, неестественно и неправда. А штуки бывают.