Сильвия похоронила Ли на балконе. Праздник, который она собиралась устроить в честь найденной метки Штаба, превратился в поминки. Положив в рюкзак небольшой запас сухого мяса и ягод, лекарства, два клинка и мачете, Сильвия оглянулась в проеме двери на старую нору. Впервые в жизни она заперла дверь на ключ. Дверь внутрь склепа, куда нельзя заходить.

Старый ноутбук Нестора остался на кухонном столе. Всю ночь Сильвия просидела напротив его потухшего монитора. Она никогда не заглядывала внутрь. Какой смысл? Ли говорила, там только старая переписка деда с его коллегой, но Нестор уже превратился на тот момент в шизофреника. То строчкой стиха ответит, то неразборчивым текстом. Тетя пробовала расшифровать его подсказки, но не смогла. Сильвия даже не собиралась пытаться.

– Пойдем, Либери, – спустилась она к коню, одетая в комбинезон второй кожи.

Конь тыкал носом, учуяв запах Ли.

– Чувствуешь ее, да? – вскинула Сильвия голову к двадцатому этажу. – Ли не вернется. Теперь это ее убежище, а не наше.

Либери не знал, что такое седло. Он родился свободным и мог вернуться на южные пастбища, но уже пять лет оставался с Сильвией. Маленьким жеребенком она отбила его от стаи волков. Вылечила раненую ногу, скрываясь с ним в лесу шесть дней. Жеребенок увязался следом, а она не возражала, болтая с ним обо всем подряд. Зачитывала ему учебник химии и перечисляла номера галактик из ее любимой книги французского астронома Шарля Мессье.

Сильвия ни разу не пробовала проехаться верхом, хотя видела в старых книгах, как люди скачут в седле во весь опор. Во-первых, у нее не было седла. Во-вторых, не было желания сломать себе шею, когда Либери сбросит ее, встав на дыбы.

Через пять километров пути кислород в баллоне второй кожи Ли закончился, и Сильвия сняла с головы тяжеленный шлем.

– Ну и неудобная эта вторая кожа, фу! Между ног все натерло… Внутри аквариума лес слышно и видно совсем не так. Подожди! Я больше не могу…

Она переоделась в обычную одежду, не забыв нацепить латы и надеть на голову короткую шапку, проложенную шоколадными обертками из фольги.

– Так хоть намного лучше. Идем.

Сильвия рубила мачете папоротники высотой с Либери. Треть века без людей превратили мегаполисы в джунгли, где царствовала природа. Деревья распространили семена. Растения покрыли балконы, крыши и козырьки подъездов саженцами. Тополя, акации, клены и березы вырастали на два метра в год. Выросшие за десятки лет двадцатиметровые деревья возвышались теперь над бетонными крышами городских многоэтажек, заполонив их проплешины пышными шевелюрами. Вьюны диких лиан оплели косами небоскребы до самой земли.

Брошенные на трассах автомобили текли ржавыми реками между зеленых островов. Крыши и капоты наполнились перегноем из еловых иголок и увядшей листвы. Их заселили стремительно растущие сорняки и папоротники.

Сильвия часто находила в лесу остатки серого асфальта, исчерченного дорожной разметкой, по другую сторону которого воды реки преодолевали каменистые пороги. В этой стихии она чувствовала себя свободно, а когда поднимала голову к небу – листва застилала его травянистыми оттенками изумрудного, салатового; это было оно – ее зеленое небо.

Кисловато-терпкий вкус ежевики, съедаемой ягода за ягодой, приятно охлаждал рот Сильвии. Губы очертились темной окантовкой, а по пальцам сочился фиолетовый сок, оставляя причудливые узоры, напоминавшие звездное скопление. Она протянула ягоды Либери, но ему было не до угощения.

– Что-то услышал?

Конь вел себя неспокойно. Уши крутились, как локаторы. Он опустил длинные ресницы, глубоко втягивая воздух влажными ноздрями. Сильвия повторила за ним. Она закрыла глаза, принюхалась и прислушалась.

– Птицы… Слышу вспархивающих из кустарника птиц. Это там. Пятьдесят метров вниз по склону. Что-то их спугнуло… Стой здесь! Проверю!

Тень девушки юркнула между темных стволов гигантских сосен. Она аккуратно пробиралась вниз с холма, прячась в гуще треугольных листьев. Лес не смолкал. Дневные птицы вспархивали с недовольным щебетанием.

Закрыв глаза, Сильвия «осматривалась» с помощью слуха.

– Шаги… Что? Это же шаги… Неужели человека?

Но что-то необычное и странное было в его походке.

– На трех ногах? – не понимала Сильвия, что она слышит.

Раз… два… и третье касание о шуршащую листву… Раз, два… и третье. Она замерла в зарослях и закрыла рот руками, когда в нескольких метрах от нее проковылял человек. Настоящий, живой человек! Он опирался на клюку – вот откуда «третья нога»! Его сморщенные руки дрожали, лысая голова крутилась на тонкой шее, как первые желтые кувшинки на заболоченном пруду. Мужчина тяжело дышал открытым ртом под редкими седыми усами. Вместо второй кожи на нем была обычная человеческая одежда. Не было самодельных лат или хотя бы фольгированной шапки.

«Как он дотянул до старости, когда все умирали в сорок?» – Сильвия не понимала, откуда в эру Единички мог взяться старик.

Дедок опирался на палку и от кого-то улепетывал со всей своей возрастной медлительностью. Задрав голову, Сильвия услышала электронный голос беспилотника: «Объекту приказано остановиться. Вас доставят в Первый Сектор. Приказываю остановиться. Время до появления комиссаров – четыре минуты тридцать секунд».

– Комиссары! Они схватят старика сеткой тригла! Да у него же от перепада высот сразу голова отвалится! – представила Сильвия надломленный стебель кувшинки. – Там открытая местность. Старик бежит не в ту сторону! Эй… эй вы! – припустила она за ним. – Стойте!

Покинув лесное укрытие, Сильвия попала в объектив беспилотника, поймавший ее тепловое излучение. Теперь голос приказывал пяти объектам остановиться и не оказывать сопротивления комиссарам, до прибытия которых оставалось три минуты двадцать пять секунд.

– Пяти?! – не поняла Сильвия. Как беспилотник насчитал столько? Их только двое. Или тут есть кто-то еще?

– Сюда! – обогнала Сильвия прыткого дедулю. – Бегите к скалам! Тепловизор не пробьет камень! За мной!

Дедок развернулся и втянул изогнутую, как у черепахи, шею в плечи. Он смотрел на дикарку с длинным рыжим хвостом, клинками ножей, закрепленных возле предплечий, и грозно выставленный мачете.

– Я вас не трону! – успокаивала его Сильвия, имея в виду, что не собирается нападать. – В смысле, не руками. И ни чем другим. Просто бегите!

– Беспилотная муха нас засекла! – кряхтел старик, но все-таки поковылял вслед за девушкой с рыжим спутанным хвостом на макушке.

Сильвия спрыгнула с высокого камня, а дед съехал на пятой точке.

– От мухи не убежать! – не унимался он.

– Лезьте внутрь, – выбрала Сильвия пещеру в скале, – прячьтесь поглубже!

Сложив два пальца возле рта, она свистнула:

– Я уведу комиссаров через поле. Если получится…

Сильвия на ходу разрабатывала план. Из-за деревьев на свист выбежал Либери. Она сбросила с его спины рюкзак и вторую кожу под ноги старика.

– Спокойно, мой хороший! Давай-ка покатаемся!

Запрыгнув коню на спину, Сильвия приготовилась удариться оземь после короткого полета со взбрыкнувшего жеребца, но конь не сбросил ее. Он нервно метался из стороны в сторону от незнакомого ощущения всадника на себе и не понимал, чего от него хотят.

– Скачи… Либери… скачи во весь опор! – подпрыгивала Сильвия на его спине.

Она не знала, как «включить» скорость, и только сильнее вжималась коленями в бока коня. Либери топтался на месте.

– Расслабь руки, чтобы он мог вытянуть шею! – подсказал старик. – Держись! – хлестнул он по крупу коня подобранной веткой.

Встав на дыбы, Либери оттолкнулся задними копытами и понесся через луг с красными цветами мака. Сильвия заметила впереди табун диких лошадей.

– Объектам приказываю остановиться, – снова раздался электрический голос.

Обернувшись, она увидела над головой два тригла со светящимися красными дисками. Комиссары-охотники. Они готовились нанести удар. Девушка дернула коня за гриву, тот метнулся в сторону. Железная сеть вырвала кусок земли. Красные маки посыпались на голову Сильвии, пока сеть заматывалась в пушку тригла для перезарядки.

Сеть расправила щупальца и выстрелила второй раз. Сильвия натянула гриву коня, уворачиваясь. Задние ноги Либери уперлись в землю. Не удержавшись, Сильвия полетела с его спины в маки. Самодельные латы защитили от травм ноги и руки. Впервые в жизни она радовалась, что надела их.

– Ты когда-нибудь видел объекта верхом на лошади? – спросил комиссар в красной второй коже. – Проучить ее, что ли? Третий раз перезаряжаю из-за нее сеть.

Луч спектрального импульса ударил рядом с Сильвией. Ее обдало комьями взлетевшей вверх земли. Импульсы испаряли воду. Любую. Их придумали, чтобы кипятить кровь, поджаривая сопротивляющихся.

Катаясь по земле, Сильвия уворачивалась от выстрелов.

– Финнер учит нас, что хороший объект – пойманный объект. Лучше пойманного – мертвый, – продолжал стрелять охотник.

Второй комиссар торопил:

– Стреляй в нее сетью. Топливо на исходе.

Напарник лениво зевнул:

– Оно всегда заканчивается. Не могли придумать бак повместительнее, что ли? – целился комиссар в запыхавшуюся дикарку.

Сильвия зажмурилась. Каждый раз, когда она закрывала глаза, другие чувства усиливались. И сейчас она ощутила вибрацию. Почва под ней дрожала. Рокот усиливался, и девушка поняла почему.

– Беги! – подгоняла она себя, видя несущийся на нее табун, возглавляемый Либери.

Подчиняясь инстинкту, лошади бежали за вожаком. Трехсоткилограммовые гнедые, белые и вороные кони неслись вместе с Сильвией по маковому полю.

– Стреляй в нее! Стреляй в объект! Упустим же! Чего ты ждешь?!

– Сеть не рассчитана на вес в триста килограмм. Из-за кобылы тригл рухнет!

– Но объект уйдет!

– Забудь! – отключил прицел спектра комиссар. – Кто-нибудь ее скоро отловит. Возвращаемся в Сектор, пока не пришлось приземляться тут.

У лесной чащи табун повернул на север, а Сильвия вбежала в густоту вековых дубов. Триглы не будут преследовать здесь. Слишком высокие деревья, слишком непроходимые чащи. Они отстали еще в поле, разворачиваясь в другую сторону.

Сильвия пробовала отдышаться, вытирая лицо шапкой. Она упала на колени на подстилку из мягкого мха. Открыть глаза ее заставила теплая морда Либери, фыркающей ей в шею, раздувая влажные пряди.

– Спасибо, дружище! Ты меня спас!

* * *

Переночевав в укрытии из корней, на рассвете Сильвия и Либери вернулись к пещере, где оставили старика, но они не нашли ни человека, ни рюкзака, ни второй кожи Ли.

– Сбежал! Еще и вещи стырил! Ну что за люди?! – разочаровалась Сильвия в первом же встречном. – Ладно, Либери… идем. Нас Штаб ждет.

Через десять часов пешего броска они добрались до точки координат, оставленных на стене желтого дома. Сильвия знала это место благодаря карте. Она смотрела на многоуровневую парковку минусовых. Люди строили подземные убежища для автомобилей. Шестнадцать бетонных колец парковки вздымались к небу и еще столько же уходило под землю. Теперь брошенные машины ржавели вдоль спиралей бетона, а постройку облюбовал для себя Штаб повстанцев.

До полудня Сильвия просидела в засаде, но никто так и не показался. Ни единого звука не доносилось с территории заброшенного паркинга.

– Наверное, днем они не выходят. Ждут захода солнца. Пойду на разведку.

Пригнувшись под обрушившимся много лет назад шлагбаумом, она подкралась к воротам. Трава доходила до пояса. У машин вокруг были знакомо оторваны капоты и багажники – любимая деталь экранирования жилищ минусовых, перекочевавшая на стены жилых домов.

Сильвия изучала сломанные травинки. Она точно знала: какой-то человек здесь шастал. Не животное. Только обувь оставляет рыхлые вмятины, да еще и выдавленный сок из стеблей смолевки. Лапы животных раздвигают поросль, в отличие от грубой людской поступи, сминающей ее.

Пригибаясь у кустов цветущей жимолости, Сильвия пряталась за покореженными автомобилями. Вон уже виден проход в бетоне, прикрытый сваренной из капотов дверью. Прежде чем отодвинуть заслонку, Сильвия закрыла глаза, давая им отвыкнуть от яркого солнечного света и настроиться на темноту. Она проверила на ощупь короткий клинок у предплечья и второй, охотничий, в чехле у лодыжки. Ограждение скрипнуло, когда Сильвия шагнула в темноту.

По углам шуршали увядшие листья. Юркнула полевка. Над головой беспокоились потревоженные в гнездах сипухи. Где-то по стене струился ручеек сочившейся влаги. Втянув прохладный воздух носом, Сильвия ощутила запах гниения, плесени, грибов.

– Зачем тратить два ведра краски на координаты заплесневелой парковки?

Она открыла глаза и пошла вниз по цементной петле, уводящей ее вглубь. Впереди уже скоро замаячил тусклый желтый свет.

– Эй! Кто-нибудь меня слышит?

На всякий случай она выставила перед собой клинок.

Сильвия услышала пыхтение древнего генератора, а сквозь него – голос:

– Красота ж какая! – отозвался старческий хрип недавнего знакомого с черепашьей шеей и редкими седыми усами.

Одет он был в желтую порванную футболку и потрепанные синие штаны минусовых. Такие назывались то ли «йинсы», то ли «ждинсы». Сильвия точно не помнила.

Дедок всматривался в выставленный в его сторону клинок. Он сидел на велосипеде и еле-еле крутил педали:

– Длина миллиметров сто тридцать? Стабилизированное дерево в рукояти, кованая сталь. Твердость по шкале Роквелла, поди, шестьдесят?

– Шестьдесят два… – опомнилась Сильвия. – Вы украли мою вторую кожу! Верните!

– А ты не украла? А, внучка?

На слове «внучка» Сильвия вздрогнула. Ей не повезло застать даже родителей, не то что бабушек и дедушек. Впрочем, как и всем остальным.

– Как ты ушла от красных жаб? А, рыжая? Говори!

– Каких еще жаб? – переспросила она.

– Ну этих, летающих в консервных банках! Вторая кожа комиссаров Сектора красного цвета, прям кричит, что ядовитые. И по людям стреляют сетками, словно липкими языками. Жабы и есть! Ядовитые красные жабы! Так их кличут.

– Я штабным расскажу. Ведите меня к ним!

– А! – обрадовался старик. – Так иди, – кивнул он в сторону выхода. – Это тебе не Штаб.

– А что тогда? Вы кто?

– Я-то… Я-то Вмешатель, внучка. Когда-то помогал штабным вмешивать липовые коды в Систему. Лазутчики штабных проникают в Сектор и шпионят на Штаб. Устраивают диверсии. Славное было времечко! Людей тогда еще поболе встречалось-то. Двушники были редкостью, а штабные захаживали ко мне раз в месяц точно.

– А сейчас?

– Сейчас?.. – задумался дед. – Ты первая за пять лет. Видать, все, кому был нужен липовый код, уже вмешаны в Систему. Ее придумал один гениальный ученый. Нестором его кликали. О нем-то слыхала?

– Так… немного, – пожала плечами Сильвия. – Значит, это не Штаб. А где он?

– Иди-ка подсоби. Умаялся. Покрути-ка ты!

Старик слез с велосипеда. Его желтая футболка пропиталась на спине по́том. На руках не было перчаток. Сильвия сразу заметила это, еще у входа. Почему он не боится? Слишком редко встречает выживших? Он не боялся даже ее, вооруженную и полную сил. К тому же обиженную за кражу второй кожи тети Ли.

– Крути! Зарядишь генератор, кипятка к чаю нагрею, – подсказывал он жестами, что делать. Сразу понял, что девчонка никогда раньше не каталась на велике.

Сильвия забралась на сиденье:

– Вы говорили про липовые коды. А зачем они?

– Те, кто не попался комиссарам Сектора, организовали Штаб повстанцев. Лет двадцать назад. Они саботируют их. Воруют двушников и вторую кожу. Со временем мой прототип придумал, как вмешать липовый код в искусственный интеллект Системы.

– Ваш кто?

– Прототип. Ну тот, из чьей крови меня создали.

– Вы что? Клон?

– Двушник, внучка. Двушниками нас называют. Меня создал прототип, а не Сектор. Оттуда я бы не сбежал. Он отдал мне всю свою память, и я продолжаю теперь его дело.

– А что, память можно не отдать?

– Можно! Двушника можно создать любого возраста. Отдать ему свою память или нет. Вот я Воеводин. Воеводин Семен Михайлович. Двушник известного следователя минусовых. Это в его кабинете ты метку нашла. Воеводин служил в том ведомстве когда-то.

– Там одни скелеты.

– Везде одни скелеты.

– Значит, это конец? Вы не Штаб, а других координат у меня нет.

– Все имеет начало. И все имеет конец.

– Ненавижу эту фразу! – крутила Сильвия педали со всей яростью, что испытывала к своему деду.

Старик не отрывая взгляда смотрел на Сильвию. Что-то серебристое метнулось мимо ее уха. За спиной раздалось глухое эхо вошедшего в дерево по самую рукоять клинка.

Старый двушник подзабыл, что ему давно не шестьдесят восемь. Тремор и слабое зрение направили нож мимо. Воеводин промазал.

– Вы чего?!

Сильвия повалилась на бок вместе с велосипедом:

– Я же спасла вас! Спасла от комиссаров!

– Ты – жаба! Твой геном в Системе! Я проверил вторую кожу. В нее вшита кодировка сотрудника Сектора! Ли-Св-Ис 09–18/семь, это твой код, жаба?! Ты одна из них! Одна из Лидеров! Только их геном находится внутри искусственного интеллекта, чтобы управлять.

– Какой геном?! – Сильвия не понимала, что пошло не так.

Кажется, совсем все. Два дня назад, когда умерла Ли, все стало идти не так. Вместо Штаба – старая парковка. Вместо помощи – сумасшедший старик. Как будто ей Нестора было мало! Или сейчас все выжившие с приветом?

– Это вторая кожа моей тети! Она помогала Штабу! Вы не знали, а она перепутала все их формулы, чтобы лаборатория не получила бету-два!

– Лисвис – главный химик. Не ври мне!

– Она была умной. Она… ее отец Нестор.

– Нестор? – забегали зрачки Воеводина. – Прототип знал Нестора. Это его фраза – все имеет начало и все…

– Я знаю! Ненавижу эту фразу.

– Где Лисвис? Почему у тебя ее кожа?

– В земле! – выкрикнула Сильвия. – Ей исполнилось сорок. Она вернулась, чтобы отдать мне вторую кожу… Я думала, здесь Штаб.

– А здесь только дряхлый старик, да, внучка, – вздохнул он. – Ты прости. Я никому не доверяю.

– Проехали, – поднялась Сильвия, приворачивая оторванную при падении рукоять руля. То она свалилась с подоконника желтого дома, то со спины коня, то с велосипеда. Не слишком ли много падений?

– Постой-ка…

Засуетившись, Воеводин обогнул стол, приближаясь к ней.

– Часы! – ткнул он пальцем в ее запястье. – Откуда?

– Из желтого дома. На полу были рядом с геометкой.

– Да, да! Это его часы! Воеводина! «Ракиура», – произнес он, пока Сильвия расстегивала ремешок. – Ну точно!

– Что значит это слово?

– Понятия не имею!

– Но у вас же его память! Вся!

– Вот кроме только этого. Ракиура – не моя головная боль. Но я помню, как карябал каждую из этих букв. А теперь, теперь я тебе код накарябаю.

– Обойдусь! – отшатнулась Сильвия, сжимая часы.

– Нет, внучка! Не обойдешься. Я придумаю новый код. Вмешаю его в Систему, и, если тебя схватят, ты будешь добавлена в ИИ.

– А зачем мне это?

– Система не увидит в тебе врага.

– Но я не враг!

– Все враги. Война идет. Ты не заметила?

– Кого и с кем?

– Людей с людьми. Такая же война, как тысячи лет назад.

– Выживших так мало, а они…

Сильвия не понимала замысла Сектора. Сажать отловленных в тюрьмы. Превращать их в рабочую силу. Клепать двушников. Она все больше и больше хотела убить Систему, но, чтобы сделать это, неплохо было бы найти союзников.

– Славный подберу тебе код! Славный! Без каких-нибудь там «Пу-Ка-Ка» и «На-Ср-Ии»!

Воеводин засуетился возле старенького пузатого монитора. Старик барабанил по высоченной трехэтажной клавиатуре, поднимая пальцами облака пыли.

– Найду хороший код… Ты рыжая, ты на него похожа…

– На кого?

– На солнце! Символ выживших! А вот как тебе «Нэ-Эл-Ка 14–15/пять». Нэл! «Нэл» означает «солнце» на диалекте амазонских племен баято!

– Баято… а попроще нельзя?

– А разве ты из простых?

– Я из выживших.

– Ну вот! Значит, уже особенная. Теперь ты Нэл.

– Спасибо.

– Да что ты… что ты…

Воеводин еще раз посмотрел на часы:

– Научу тебя использовать их вместо компаса. Два дня, и отыщешь Штаб. Черкану пару строчек Иванычу. Он там главный.

– Они тоже кинут в меня нож?

– Или выстрелят пулями! – протянул Воеводин кусок пожелтевшей бумаги с накарябанной картой. – У штабных нет спектров, зато есть куча огнестрельного.

– Как-то я все меньше хочу их встретить.

– Не бойся, Нэл. Они такие же напуганные, как все. Увидишь кого – не беги. Они сами к тебе выйдут из засады.

– Пойдете со мной?

– Что ты! Что ты! А вдруг еще кто-нибудь за кодом явится? Лет через пять. Ступай. Это лишь твой круг жизни.

– Круг Нэл? – смотрела она на карту.

– Все имеет начало.

* * *

Поднявшись из паркинга, Сильвия зажмурилась на ярком дневном свете. Быстро разыскав Либери, положила ему на спину рюкзак, вторую кожу Ли и резиновые бутсы. В рукаве комбинезона теперь был вшитый чип с ее новым кодом.

– Запоминай, Либери, меня зовут Нэ-Эл-Ка, – 14–15/пять. Нэл! Слышишь, я Нэл, – повторила она. Я больше не Сильвия из леса. Стану повстанцем Нэл! И помогу Иванычу убить Систему с формулой Единички.

Либери толкнул ее в спину носом, одобрительно фыркая и напоминая, что время прерваться на обед и сорвать ему диких яблок с высоких ветвей.

– Лесная девчонка Сильвия останется в прошлом. Это карта в Штаб. Главное, чтобы они не пристрелили нас при встрече, – пошутила она, не зная, что именно это и случится дальше.