Эверин

Всю дорогу до дома, в котором мне теперь предстоит жить, мы едем в полной тишине. Не имею ни малейшего желания разговаривать с человеком, сидящим рядом. Но больше всего я не желаю его видеть, слышать вибрирующий низкий голос, ощущать его глубокий мускусный запах и каждой клеточкой чувствовать подавляющую мужественную энергетику.

Мой взгляд направлен на проплывающие пейзажи ночного города, но я точно знаю, что он сейчас нагло пялится на меня. Его холодные глаза оставляют на мне ледяные трещины, сквозь которые просачивается ужас от понимания, что может ждать меня этой ночью. Но я не позволю к себе прикоснуться! Пусть подонок даже не мечтает! Специально не пила ни капли алкоголя, чтобы быть в ясном уме. Я буду яростно отбиваться и для этого незаметно прихватила с собой кое-что со свадебного стола.

Как только мы въезжаем на территорию знакомого дома, меня начинает не на шутку потряхивать. Сердце выбивает запредельный ритм. Дыхание учащается. Бросает в пот.

Охрана остается снаружи и не идет с нами в дом. На входе нас сразу встречает женщина, которую я уже однажды видела. На лице домработницы появляется сдержанная улыбка.

— Добрый вечер, мистер Демитриус, — приветствует своего босса, и я вспоминаю, что слышала такой же акцент у семейства Пангалос, а значит, она гречанка.

— Добрый, Агата. Кажется, ты уже знакома с Эверин, — собственнически обнимает меня за талию, и я подавляю в себе порыв отбросить его руку.

— Да, мы уже виделись. Добро пожаловать, миссис Демитриус.

— Спасибо, Агата, — выдавливаю из себя благодарность. — Только прошу вас называть меня просто Эверин.

— Хорошо, Эверин.

— Все уже готово? — интересуется у нее ненавистный муж.

— Да, сэр. Вещи вашей супруги уже стоят в гардеробной хозяйской спальни.

— Хозяйской? — резко поворачиваюсь к нему.

— Тебя что-то не устраивает, дорогая?

— Да. Я хочу собственную комнату.

— Выбирай любую из гостевых и проводи там сколько хочешь времени, но спать ты будешь в нашей общей постели со мной.

— Нет! Я… я…у меня очень чуткий сон… я не могу… я всегда сплю одна, — нервно тараторю, ощущая, как в присутствии женщины становится неловко.

— Я тихо сплю, bella. Еще никто не жаловался, — его явно забавляет вся эта ситуация. — Чувствуй себя как дома. Агата, проводи Эверин, — убирает руку, отходя от меня.

— Адриан, мы так не договаривались! — не выдерживаю, бросая ему в спину.

— Это не обсуждается, bella, — сухо отрезает и скрывается за поворотом.

— Пойдемте, Эверин.

— Где Мартини?! — слишком резко спрашиваю, сгорая от гнева.

— Вы хотите, чтобы я налила вам мартини? — следует вопрос.

— Мой енот! Отведите меня к нему!

— Ааа… да, простите. Я не сразу вас поняла. Ему выделили дальнюю комнату на первом этаже, — как только слышу это, сразу догадываюсь, о какой комнате идет речь.

— Хорошо, — под растерянным взглядом женщины сама иду в нужном направлении.

Открываю дверь и к моим ногам сразу подбегает взволнованный Мартини.

— Я здесь, мой хороший, — опускаюсь на колени, прижав пушистую теплую тушку к себе. — Я пришла, — шепчу ему в макушку.

Мальчик обнимает меня за шею и возмущенно мурлычет что-то на своем языке. Он явно напуган, оказавшись в абсолютно незнакомом ему месте, да еще и без любимой хозяйки.

Осматриваюсь вокруг, подметив, что здесь все удобно оборудовали. Его любимая лежанка находится на самом видном месте. У противоположной стены установлен уголок с лестницей, горкой и домиком. Кучей игрушек наполнен рядом стоящий ящик. Но все равно комната остается полупустой, и сюда еще можно что-нибудь со временем добавить. Стеклянные двери, ведущие на террасу, закрыты и, поднявшись, я проверяю, чтобы они были заперты на защелку. Я сейчас не готова прыгать за ним в бассейн.

— Пора идти, Эверин. Мистер Демитриус не любит ждать.

— Подождет, — злобно выпаливаю, прижав енота к себе сильнее, будто он способен защитить меня.

— Простите, но весь гнев потом выльется на меня.

— Ладно, — понимаю, что бедная женщина всего лишь выполняет свою работу. — Спокойной ночи, проказник. Я приду завтра утром, — поцеловав пушистика, обреченно отпускаю его на пол и выхожу из комнаты, закрыв дверь.

Мы поднимаемся по парящей лестнице на второй этаж, и сейчас я в полной мере могу оценить интерьер дома. Мне не показалось в первый раз, что все оформлено в сдержанном и минималистичном стиле, не напрягающим глаза. Основные преобладающие цвета графитовый, бежевый и черный — отлично сочетаются между собой.

Теплая подсветка по периметру пола, создает уютную атмосферу.

Агата открывает для меня первую дверь с правой стороны от лестницы и дает войти первой. Хозяйская спальня оказывается в два раза больше той, где разместили Мартини, и почти размером с мою старую квартиру. Огромная низкая кровать с подсветкой снизу и у изголовья, над которым висит большая картина с какой-то абстракцией, является главным элементом. На полу никаких ковров, а только керамическая плитка под камень. Цвет стен и мебели выдержаны в серых и синих тонах, а тяжелые портьеры на окнах, как и подушки на кровати в глубоком коричневом. В спальне так же все сделано минималистично и со вкусом. Но я бы для разнообразия добавила немного ярких элементов.

— Ваши вещи за той дверью в гардеробной, — Агата указывает на ближайшую ко мне дверь. — Рядом дверь в ванную. На кровати я оставила для вас, во что переодеться для сна.

— Спасибо вам, Агата.

— Доброй ночи, Эверин. Я приду завтра утром.

— Вы не остаетесь на ночь?

— Нет. Сегодня я задержалась по просьбе мистера Демитриуса, а вообще я работаю здесь каждый будний день с семи утра и до семи вечера, — немного не по себе знать, что сейчас я останусь с ним в доме совершенно одна.

Охрана скорей всего находится где-то в гостевом доме.

— А по выходным?

— По выходным я не работаю, но завтра я приду, чтобы вам было легче адаптироваться.

— Это не обязательно. Я и сама могу.

— Это распоряжение вашего мужа.

— Я поняла. Доброй ночи, Агата.

Женщина уходит и какое-то время стою неподвижно, не зная, куда себя деть. Замечаю лежащий на кровати белоснежный шелковый пеньюар на тонких бретельках с кружевом снизу, но не собираюсь переодеваться в него. Я вообще не собираюсь здесь спать. С Адрианом так точно.

Сняв с головы фату вместе с гребнем, нервным движением бросаю ее на стоящую у изножья кровати синюю бархатную банкетку. Сбрасываю с гудящих ног узкие лодочки на десяти сантиметровом каблуке, в которых просто невозможно нормально передвигаться. Сегодня чуть не упала в них прямо в проходе часовни. Как назло, острый нос зацепился за нижний шов платья.

Ненавижу каблуки! Всегда считала это издевательством для ног!

Приподняв подол юбки, достаю заранее спрятанный в резинку чулок разделочный нож, надеясь, что сегодня мне не придется им воспользоваться.

К несчастью, как только опускаю платье, дверь комнаты открывается, и в нее входит Адриан. Прячу нож, прижав правую руку к бедру, и поворачиваю ее тыльной стороной. Наши взгляды встречаются, и дыхание сбивается. Муж окидывает меня с ног до головы, недовольно насупившись.

— Я думал, ты уже успела подготовиться, — снимает пиджак с плеч, бросая его к фате, и туда же отправляет бабочку.

— Не успела. Я бы хотела попросить тебя переночевать сегодня в другой комнате. Я очень устала, — предпринимаю попытку цивилизованно договориться.

— Я все сделаю сам, bella. Твои силы мне ни к чему, — хищно улыбается, сняв запонки с манжетов и начав расстегивать рубашку.

— В последний раз прошу тебя оставить меня в покое, — мой голос звучит жалко, а сердце стучит уже где-то в горле.

— Не нужно сопротивляться неизбежности, Рини, — хрипотца в низком голосе становится выраженней.

Сглатываю вязкую слюну, наблюдая, как он снимает рубашку с плеч, явив моему взору совершенное мускулистое тело. Даже несмотря на наличие небольших шрамов, один из которых круглой формы расположен рядом с сердцем, а два других прямых и выпуклых в районе ребер и живота. В вечернем свете его загорелая кожа завораживающе лоснится, а рельеф пресса и мышц груди кажутся неестественными. Никогда не думала, что мужское тело может быть таким идеальным.

Швырнув рубашку в сторону, он делает шаг ко мне, и я резко отступаю назад.

— Нет! Не подходи! — выкрикиваю, направив дрожащую руку, держащую нож, на него.

Увидев «холодное оружие» в моей руке, он останавливается и от темноты, зарождающейся в его взгляде, становится еще страшней.

— Хочешь продолжить играть в недотрогу? — засовывает руки в карманы брюк, и я вижу, как перекатываются мышцы на сильных бицепсах.

— Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое.

— Не получится, bella. Теперь только ты и я.

— Нет никаких ты и я! — кричу срывающимся голосом.

— Я не причиню тебе вреда, Рини. Со мной ты в безопасности, — тон голоса нарочито теплеет, и он делает шаг по направлению ко мне.

— Стой, где стоишь, Адриан! Я не шучу, — тяжело дышу, не сводя с него взгляда.

— Я без оружия, — разводит руки в стороны. — Хочешь убить меня? Давай, — сокращает расстояние между нами и закругленный кончик ножа упирается ему в грудь. — Только так ты остановишь меня, bella, — обхватывает мое запястье, направляя нож в область сердца. — Давай же, Рини. Чего ты ждешь?

Из-за сильнейшей дрожи рука дергается, и острая часть лезвия повреждает участок кожи, из которого сразу начинает сочится кровь. Адриан даже не кривится, на его лице не отражается абсолютно ничего.

— Ну же, сильнее, — подначивает меня продолжить.

Я не могу! Не могу!

Выпустив нож из руки, резко выдергиваю запястье и со всех ног бросаюсь к двери.

— А ну, стоять! — металлический голос словно хлыстом бьет по спине, и моя рука застывает на дверной ручке. — Отошла к стене! — грубый приказ заставляет меня повернуться и попятиться спиной к стене.

Потемневший серый взгляд мечет раскаленные угли в мою сторону, оставляя на коже невидимые ожоги.

— Никогда не бросай оружие, не убедившись, что находишься в безопасности, bella, — взглядом, полным ужаса, наблюдаю, как он наклоняется и поднимает нож с пола. — Хм… действительно острый… — ухмыляется, коснувшись большим пальцем лезвия.

Взяв с банкетки оставленную мной фату, с невозмутимым видом муж вытирает кровь с раны и протирает ей лезвие.

Сердце пропускает удар, а по позвоночнику бежит холодок, когда он направляется ко мне походкой хищника. Оказавшись напротив, почти вплотную, он окидывает меня каким-то безумным взглядом, от которого все леденеет внутри. Подносит лезвие к моей шее, и я вздрагиваю, ощутив холодный металл на коже. Поворачивает нож плоской стороной и ведет им от шеи к декольте, заставляя перестать дышать. Не желая показывать свою трусость, смотрю прямо в глаза чудовищу.

Если я сейчас умру, хочу видеть его лицо, чтобы потом приходить к нему в кошмарах!

Услышав треск ткани, я понимаю, что подонок разрезает платье прямо на мне по центру, спустившись до низа живота. После чего подносит лезвие к верхнему креплению из жемчуга и разрезает его, позволив изуродованному платью с тихим шорохом упасть к моим ногам. Теперь я остаюсь стоять перед ним в одних полупрозрачных белых кружевных трусиках и чулках.

Ставшие графитовыми глаза почти чернеют, и, кажется, я вижу в них свое испуганное отражение. Но я не опускаю подбородок, даже когда он скользит глазами по обнаженной груди, отчего розовые камушки сосков мгновенно твердеют. Плавно ведет взгляд к плоскому животу и на то, что скрыто под нижним бельем.

Щеки начинают пылать, и я сжимаю руки в кулаки.

— Насмотрелся? — хрипло выпаливаю.

— Я только начал, bella, — низкий голос непривычно вибрирует, и эти вибрации достают до самого нутра.

В следующую секунду круглый кончик ножа касается полушария одной груди и слегка надавливает на твердую бусину. По телу пробегает предательская дрожь, и кожа покрывается колючими мурашками. Сжимаю челюсти до хруста, подавив рвущийся из груди стон.

— Очень красивые, даже лучше, чем я представлял, — хрипло произносит, передвигаясь ко второй груди.

Ногти больно впиваются в ладони от нарастающей неконтролируемой волны возбуждения, и я не понимаю, что происходит с моим телом.

Он ведет лезвием к животу и чуть проникает им под резинку трусиков, на секунду замерев. Ноги едва не подкашиваются, когда снова раздается треск ткани и вот еще один клочок летит к платью.

Дыхание окончательно сбивается от жара разливающегося внизу живота. Ощущаемый легкий холодок между ног оповещает о том, насколько я уже влажная и это не нормально. Он еще даже не коснулся меня сам.

Дернувшись, шиплю, почувствовав холод лезвия на внутренней стороне бедра.

— Такая отзывчивая, малышка. Моя малышка, — отбрасывает нож в сторону, и я проглатываю очередной рвущийся стон, когда он властно берет оба налившихся желанием полушария груди в горячие ладони и зажимает чувствительные узелки между пальцами, начиная безжалостно массировать их.

Прикусываю щеку изнутри, не собираясь просто так сдаваться.

Он наклоняется и захватывает один губами, продолжая играть пальцами со вторым. Всасывает его, облизывает, покусывает.

Втягиваю ртом воздух, едва стоя на ногах, но по-прежнему не касаюсь его.

— Хватит сопротивляться, bella, — щиплет за сосок и из меня вырывается рычание.

— Забирай, что хотел, и отвали от меня! — злобно выплевываю в него.

— Как скажешь, дорогая, — неожиданно опускается передо мной на колени, откровенно шокируя.

Продолжая сминать в ладонях грудь, касается мягкими губами плоского живота и непроизвольно сдавленно мычу. Проводит горячим влажным языком дорожку до пупка к гладковыбритому треугольнику, и колени подгибаются, когда кончиком он касается чувствительного бугорка. Он не дает мне завалиться на пол, крепко удержав за талию, и начинает выводить круги по пульсирующей плоти.

— Такая сладкая. Я точно заработаю диабет от тебя, bella.

— Ненавижу, — зажмуриваю глаза, находясь на грани безумия.

— Не лги себе, девочка. Я чувствую, какая ты мокрая.

— Дерь… — чуть не выругиваюсь, когда он прикусывает плоть, после чего зализывает, подводя меня к краю.

— Посмотри на меня, Рини, — продолжает ласкать пульсирующую точку.

Судорожно мотаю головой, прикусив нижнюю губу.

— Открой глаза или я сейчас же остановлюсь, — и чтобы не быть голословным, он убирает язык.

Не выдержав, распахиваю глаза и опускаю взгляд на властного и беспринципного мужчину, который прямо сейчас стоит передо мной на коленях в покорной позе. Поддавшись порыву, хватаю его за волосы и направляю лицом к своей промежности, услышав хриплый смешок.

Он снова начинает манипуляции своим умелым языком, и теперь я сама двигаюсь ему навстречу, больше не сдерживая стонов. Пока мы неотрывно смотрим друг другу в глаза, он кладет руки на мои ягодицы, сжав их, и ускоряет движения по набухшей плоти.

Ноги начинают дрожать. Жар скапливается внизу живота. Хватаю ртом воздух ощущая приближение разрядки, и в следующую секунду мелкие разряды тока заставляют внутренние мышцы сжаться в сильнейшем оргазме.

— Адриан! — выкрикиваю, запрокинув голову.

— Всю жизнь бы смотрел, как ты кончаешь, bella, — пока я пытаюсь прийти в себя он поднимается и освобождается от оставшейся одежды.

Затуманенным взглядом смотрю на все, что было скрыто до этого, и то, что я вижу не менее внушительное. Воспользовавшись моим замешательством, он подхватывает меня под попку, заставляя обхватить его ногами, и вплотную прижимает спиной к стене. Ощущаю его твердое возбуждение, упирающееся к входу.

Отталкиваюсь ладошками от каменной груди, в жалкой попытке предотвратить вторжение.

— Нет! Отпусти! — шепчу все еще дрожащими от испытанного оргазма губами.

— Как только так сразу, — резко толкается сразу на всю длину и низ живота пронзает волной сильнейшего удовольствия от горячей наполненности.

— Ох… Адриан… — продолжая отталкивать его одной рукой, второй обнимаю за шею.

Он издает горловой рык и начинает двигаться, каждый раз погружаясь настолько глубоко, что я теряюсь в пространстве.

— Горячая и тесная, девочка. Вся для меня, — хрипит, схватив меня за подбородок. — Губы мне свои дала, — подается ко мне и накрывает губы собственническим поцелуем, сразу завладевая моим ртом. — Я же говорил, что будешь моей, — рычит сквозь поцелуй, оттягивая зубами нижнюю губу.

— Ненавижу… — сбивчиво выдыхаю, обняв его за шею уже двумя руками и между нашими телами больше не остается свободного пространства.

С каждым движением моя грудь трется о его, делая розовые узелки еще тверже.

— Продолжай обманывать себя, bella. Мы оба знаем, что это не так, — его движения быстро перерастают в грубые толчки, сопровождающиеся звонкими шлепками тел друг о друга. — Или хочешь, чтобы я остановился? — замедляется и непроизвольно недовольно хнычу.

— Прошу не надо. Еще, Адриан, — сама не понимаю, что говорю.

— Так, малышка? — снова набирает темп.

— Сильнее, — впиваясь ногтями ему в плечи.

— Моя дикарка, — глухо рычит, начиная буквально вдалбливаться в меня с невероятной скоростью.

— Черт… Адриан! — кричу, начав содрогаться от очередного оргазма.

Не успеваю опомниться, как он выходит из меня и открывает от стены.

— Продолжим на кровати, — спустя секунду оказываюсь спиной на холодных шелковых простынях.

Пытаюсь отползти от него к изголовью в жалкой попытке избежать продолжения.

— Куда собралась? — тянет меня к себе за лодыжки.

— Хватит. Я больше не могу, — нещадно лгу, боясь сойти с ума от переполняющих эмоций.

— Можешь, Рини. И мы оба это знаем, — раздвигают мои ноги как можно шире, погружаясь одним грубым толчком.

— О боже… — глаза закатываются от яркой вспышки наслаждения.

— Ты просто создана для меня, bella, — упирается локтями по обеим сторонам от моей головы и, наклонившись, начинает жадно целовать и покусывать шею. Колючая щетина больно царапает чувствительную кожу, и на контрасте с горячим языком это будоражит и кружит голову.

Становится невыносимо жарко. Мы оба мокрые от пота. Пространство комнаты наполняется звуками наших стонов и ударов плоти. Последний кислород покидает легкие. Пульс достигает своего предела, стуча в висках. По венам бежит раскаленная лава, приближая меня к чему-то настолько сильному, что становится страшно. Впиваюсь ногтями в мужские лопатки, оставляя на коже красные борозды и уже не стону, а жалобно мычу от интенсивности ощущений.

— Д-дерьмо! — сбивчиво кричу, укусив мужа за плечо и бурно кончаю, содрогаясь в конвульсиях.

Практически сразу с хриплым рыком Адриан следует за мной, задрожав всем телом.

— Ты совсем дикая, bella, — тяжело дышит, столкнув нас мокрыми лбами. — Моя дикая, малышка, — убирает прилипшие к моему лбу пряди. — И это первый и последний раз, когда ты ругаешься в нашей постели, — ощутимо шлепает меня по ягодице, перекатываясь с меня.

Какое-то время лежу, уставившись в потолок, пребывая в состоянии очень схожим с тем, что я чувствовала после нашего с ним прыжка с парашютом. И это осознание пугает до чертиков. Тогда, как и сейчас все было на пределе моих эмоций. Эйфория вкупе с бешеным выбросом адреналина и эндорфинов захлестнули меня.

— Жива? — звучит от него такой же вопрос.

— Ты не оставил мне выбора, — поворачиваюсь набок, спиной к нему, пытаясь натянуть на себя одеяло.

— Разве? В твоих руках был нож, bella. Ты могла им воспользоваться.

— Могла и жалею, что не воспользовалась.

— Не стоит жалеть, ведь это того стоило. Мы идеально подходим друг другу. Но если честно, я не думал, что ты так быстро сдашься, — последние слова острым кинжалом вонзаются в сердце, и я сжимаю ткань одеяла в кулачках до хруста. — Я в душ, — подонок поднимается с кровати и направляется в сторону ванной. — Я не против, если ты присоединишься, — небрежно бросает, не оборачиваясь, и скрывается за дверью.

— Ненавижу… — цежу сквозь зубы, глотая нарастающий в горле ком.

Когда он возвращается в спальню, я делаю вид, что крепко сплю. В страхе жду, что он разбудит меня и захочет продолжить, но, к счастью, он молча ложится рядом, поцеловав меня в затылок. Напряжение отпускает, только когда я слышу тихое, размеренное дыхание, поняв, что муж уснул.