Три месяца пролетели как один день. Я просыпалась каждое утро в его постели — сначала в городской квартире, потом всё чаще в загородном доме, куда мы перебрались, когда он понял, что я полюбила тишину и птиц за окном. Он уезжал на работу, я оставалась одна, рисовала, читала, гуляла по огромному саду. Теперь эта жизнь казалась мне настолько идеальной, что я боялась дышать, будто любой резкий вздох мог разрушить иллюзию.

Я не работала. Он не разрешал — вернее, не запрещал, но каждый раз, когда я заговаривала о том, чтобы найти место, он находил тысячу причин, почему мне не нужно этого делать и самая главная причина — он давал мне достаточно денег, чтобы ни в чём не нуждаться. Это было непривычно, ведь и тратить их некуда. Мне не было интересно покупать бренды, к тому же мой мужчина оплачивал всё даже, когда я просто посмотрела на какую-то вещь в магазине. Иногда из-за этого он казался мне совсем сумасшедшим. Арсений предложил оплатить любую учёбу или курсы, если я вдруг захочу чему-то научиться и найти себя. Теперь у меня было столько свободного времени, что у меня попросту не получалось понять, чего же я хочу.

Но сегодня я решилась выйти из дома. В баре остались мои вещи — старая толстовка, сменная обувь, блокнот с записями. Мелочи, но они почему-то не давали мне покоя. Арсений был на переговорах, и я поехала одна на такси, чувствуя себя почти прежней Алиной, которая ездила по городу в общественном транспорте и считала каждую копейку.

Бар выглядел так же убого, как и раньше. Днём здесь почти никого не было, только Лёха протирал стойку и пил кофе из моей любимой чашки. Он обрадовался, увидев меня и обнял. — Куда пропала? — спросил он. — Переехала, — коротко ответила я и он просто кивнул отдав мои вещи, которые всё это время хранил в подсобке.

Я уже собралась уходить, когда дверь открылась, и внутрь вошёл человек, которого явно не должно было быть здесь.

Узнать эту походку, эту улыбку, эти глаза, которые когда-то казались мне самыми красивыми на свете, не составило труда. Максим. Мой бывший. Тот, кто бросил меня с долгом и исчез на два года. Он стоял на пороге и смотрел на меня так, будто мы расстались вчера и он просто зашёл поздороваться.

— Алинка, — сказал он радостно, и его голос прозвучал так же сладко, как в те времена, когда я верила каждому его слову. — Привет, малыш. Я так скучал.

У меня перехватило дыхание от бешенства, которое поднялось откуда-то из глубины, где два года я копила боль и унижение. Я ничего не сказала. Просто прошла мимо, крепко сжимая пакет с вещами, и толкнула дверь.

Но он выбежал за мной следом.

— Алина, стой! — крикнул он, догоняя меня на парковке. Его пальцы вцепились в моё запястье, и я замерла. — Подожди, дай поговорить.

— Отпусти, — сказала я тихо, но он не отпустил.

— Прости меня, — затараторил он, глядя мне в глаза с таким видом, будто искренне верил в свои слова. — Ты не представляешь, как я виноват. Но у меня мама болела, понимаешь? Мне нужны были деньги на операцию, я не знал, что делать, я запаниковал.

Я посмотрела на него и засмеялась.

— О, даже так? Поэтому ты просто бросил меня одну разбираться с твоими кредитами? Даже не написал, не позвонил, не попытался объясниться? Два года, Максим. Два года я мыла чужие полы, пока ты лечил маму?

— Я был занят, — сказал он, и в его глазах мелькнула тень неуверенности.

Я вырвала руку из его хватки и замахнулась. Пощёчина вышла звонкой, ладонь загорелась, но мне стало только легче.

— Ты ничего не понял, да? — прошипела я. — Ты меня использовал, бросил, а теперь стоишь и говоришь, что скучал?

Он потер щёку, убрал свои светлые волосы с глаз, но не отступил и снова схватил меня за руку, крепче, чем в первый раз, и заговорил быстрее:

— Алина, мне сейчас некуда идти. Мама умерла, работы нет, я ночевал в хостеле, а сегодня меня и оттуда выгнали. Мы же любили друг друга, ты же помнишь? Почти десять лет вместе. Ты не можешь меня бросить.

Я усмехнулась, открыла рот, чтобы высказать всё, что накопилось, но не успела. Тёплая ладонь легла на мою спину, а затем сильная рука обхватила меня за талию и прижала к родному телу. Я почувствовала знакомый запах, узнала его дыхание и сразу расслабилась.

— Кто он? — спросил Арсений тихо, прямо мне в ухо, и от его ледяного тона у меня побежали мурашки по коже.

— Мой бывший, — ответила я шёпотом. — Тот самый.

Он хмыкнул, и я почувствовала, как его пальцы сильнее сжали мою талию. Он поднял голову и посмотрел на Максима. Я не видела его лица, но заметила, как изменилось выражение лица моего бывшего — он побледнел и сделал шаг назад.

— Впредь прошу не подходить к моей невесте, — сказал Арсений холодно, и каждое его слово упало на асфальт, как камень.

Максим переводил взгляд с него на меня, и его лицо исказила гримаса обиды и злости.

— Невеста? — переспросил он, криво улыбнувшись. — Ты так быстро меня забыла? Значит, и не любила вовсе.

Я сжала кулаки, удивляясь тому, сколько наглости может поместиться в одном человеке. Он бросил меня в долговой яме, исчез на два года, а теперь пытался сделать меня виноватой.

— Ты прав, — сказала я, глядя прямо в его глаза. — Не любила. Я ошиблась. Теперь я нашла настоящего мужчину.

Арсений забрал у меня пакет с вещами, обнял за плечи и повёл к машине. Я не обернулась. Но спиной чувствовала взгляд Максима.

Когда мы сели в автомобиль, Арсений молчал несколько минут, а потом спросил:

— Ты в порядке?

— Да, — ответила я. — Теперь да.

Он завёл мотор. Я смотрела в окно на бар, который когда-то был всей моей жизнью, и понимала, что больше никогда сюда не вернусь.