Я не успеваю моргнуть, как мужчина толкает меня на кровать. Моя спина ударяется о матрас, и он уже сверху. Мой халат летит на пол, а его губы врезаются в мои так, что у меня перехватывает дыхание. Он утратил вскую осторожность, будто желание наполняло его тело так долго, что терпеть уже было невыносимо и только лишь моё тело держало его в равновесии.

Руки мужчины были везде — на моей груди, на моих бёдрах, на моих запястьях, которые он прижимает к кровати над головой, чтобы я не двигалась. — Твои губы со вкусом клубники сводят с ума, — его голос был хриплым и я вздрогнула от удовольствия.

Сердце колотилось где-то в горле, и я чувствовала, как между ног всё становится влажным от одного его голоса. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах нет ничего щенячьего — только голодный, дикий блеск.

Он наклонился и укусил мою шею, а затем медленно провёл языком. Затем спустился губами к моей груди, обхватил сосок влажным, горячим ртом и сжал. Я выгнулась, пытаясь освободить руки, но он держал их крепко, не давая ни миллиметра свободы. Его другая рука скользнула между моих ног, пальцы вошли внутрь без предупреждения и я застонала.

— Ты такая мокрая уже — в его голосе звучит удовлетворение. — Хорошая девочка.

Он убирает руку с моей груди, толкая два пальца в меня. Я уже не кричала, а выла, вцепившись свободными руками в простыни, потому что если я вцеплюсь в него, то сделаю больно. А он, кажется, этого и ждёт.

— Царапай, — разрешает он, и я впиваюсь ногтями в его спину, оставляя красные полосы. — Я хочу твоих прикосновений.

— Подожди, — хриплю я, потому что больше не могу терпеть.

— Что? — он замедляется на секунду, глядя мне в глаза. — Чего ты хочешь?

— Тебя.

Этого достаточно. Он убирает пальцы, затем раздевается, показывая все свои мышцы передо мной, отчего я лишь сильнее вжимаюсь в кровать. Это тело явно видело спортзал каждый день. Мужчина бы слишком красив, словно сошёл с обложки журнала. Он улыбнулся, увидев сколько удовольствия мне доставляет смотреть на него, а затем взял меня за руку и положил её на свой рельефный пресс. Господи, какой же он твёрдый. Не думала, что мне когда-нибудь удастся потрогать что-то столь сексуальное. Я провела по его мышцам, затем приподнялась на локтях и поцеловала его в шею, грудь, живот, отчего он издал звук похожий на рычание и вновь навис сверху. Я почувствовала, как он вошёл в меня полностью, одним толчком. У меня перехватило дыхание, и я запрокинула голову назад.

Он даёт мне секунду, чтобы привыкнуть — единственную секунду, которую я ему прощаю. А потом начинает двигаться, вбиваясь в меня с каждым толчком всё глубже. Я кричала, потому что не могла молчать, и он не зажимал мне рот. Наоборот, кажется, ему нравится слышать, как я теряю контроль.

Схватив меня за бёдра, мужчина перевернул меня на живот, задирая повыше и вошёл снова. Я вцепилась в подушку, кусая её, чтобы не закричать на весь этаж, а он только усмехнулся и шлёпнул меня по ягодице. Шлепок был такой звонкий, горячий и неожиданный, что из моего горла вырвался очередной сдавленный стон.

— Громче, — приказывает он. — Я хочу, чтобы все знали, чья ты сейчас.

Я сдалась. Я не могла больше ничего контролировать — ни тело, ни голос, ни то, как сильно мне нравится, когда он так со мной. Я кричала, царапая простыни, выгибалась под ним, и он брал меня снова и снова, пока всё внутри не начало сжиматься в тугой узел.

— Кончай, — приказывает он, и я кончаю — от его голоса, от его рук, от того, как жёстко он входит в меня.

Волна накрывает с головой, я дрожу, содрогаюсь, теряю сознание на несколько секунд, а когда прихожу в себя, он всё ещё во мне, двигаясь медленнее, но не останавливаясь.

— Ещё раз, — говорит он.

Я киваю, потому что языком уже не могу шевелить. Не знаю сколько времени мы провели в этих объятиях ночи, но когда всё закончилось, то мы долго лежали рядом и я слышала его дыхание у своего уха. Мои пальцы гладили его влажную спину, натыкались на царапины, которые я оставила.

— Ты в порядке? — спрасил он хрипло, когда дыхание выравнилось.

— Нет, — выдохнула я. — Я лучше, чем в порядке.

Он засмеялся, утыкаясь носом мне в шею, и я чувствовала, как его губы целуют то место, которое он укусил в самом начале.

— Я же говорил, — шепчет он. — Ты моя.