— Ну что, завтра ставим режим «Я в отпуске»? — спросила я у подруги, когда нажала отбой.

Мы синхронно вздохнули, отложили телефоны и переглянулись.

— Он, я заметила, пока бодрячком, — сказала Наташа с такой интонацией, будто это слово означало «продержись, брат, мы в тебя верим, но спасать не будем».

Мы собрались на ужин в ресторан а-ля карт. Настоящий взрослый выход в свет, без детских пюрешек, без разлитого сока на скатерти и без необходимости одновременно есть и ловить ребенка, который пытается вечно самоуничтожиться.

Мы надели платья. Я — бордовое, изысканное, с открытыми плечами, она — изумрудное, которое так шло к её глазам.

Вышли из дома, и первые пятнадцать минут просто шли молча, наслаждаясь отсутствием звуков «мам, мам, мам» и фантомных вскриков кота, который меня все еще беспокоил.

— Ты представляешь, — начала я, когда мы свернули на центральную улицу, — он спросил, когда я сплю. Лучше бы спросил — где! В склепе, блин, в подвале! И кровь у него вечно сосу по ночам.

— Не то, видимо, сосешь, ох не то… — Наташа закатила глаза.

— Забавные они, блин! Столько умничают, а сами даже стиралку бояться. Бытовые инвалиды, честное слово!

— Да, это точно! Мой недавно возомнил из себя звезду из «Мишлен», решил сварить яйца, отвлекся на телефон — в итоге их пожарил. И сжёг кастрюлю.

— Он для тебя старался, это мило.

— Специально дал домработнице выходной ради завтрака для меня, чудо мое.

— Зачем вам домработница? Вы вдвоем живете.

Сказать, что я снова начала завидовать подруге тихой, скребущей завистью — ничего не сказать.

— Мы оба много работаем, делать работу по дому я не успеваю и не хочу. Марат сам предложил нанять специального человека. Хорошая женщина, такая чистоплотная, дотошная.

— Давай-давай, нахваливай мне ее, — ворчала я в шутку. — Не заметишь, как однажды она не придет, потому что кто-то очень завистливый ее похитил. Не будем показывать пальцем, кто.

— Пощади, я новых синих крыльев не вынесу. Маратику ну совсем нельзя доверять готовку.

— Синие крылья? Не слышала этой истории. Наверное, вы с девочками собирались, когда у меня Матвей болел, я дома осталась с ним.

— В общем, Марат решил в свой выходной крылья на гриле сделать и замариновал их в вине. В красном.

Я расхохоталась.

— Они хоть вкусные были?

— Они выглядели так, будто куры, с которых срезали эти самые крылья, долго болели и умерли собственной смертью. Было страшно их есть! Но я всё же попробовала. Сама же знаешь, любую инициативу мужика нужно поощрять. «Приготовил яичницу? Ай, какой ты заботушка! Дай тебя поцелую!» «Вынес мусор? Да, моя ж ты рыбонька, как перетрудился!»

— Мудрая ты, Наташа, нам с тебя пример надо брать. — Честно сказала я. — Мы как, женщины, обычно? Что-то просишь-просишь, а он всё «щас», да «щас». В итоге делаешь сама. Начинается скандал: «Ну что ты начинаешь? Я бы сам сделал!». Или пойдет сделает на отъ*бись, что ты потом переделываешь триста раз. Лучше самой пойти и сделать!

— Особенно, как мы любим, — с психами и при нем, чтоб видел, убедился, что ты самостоятельная и в его помощи не очень-то и нуждаешься. А он потом мотает на ус, типа: «Ну сама так сама!»

— А потом поймет, что лучше лишний раз не шевелить и пальцем — себе же дороже выйдет.

— И то верно!

— А эта готовка! Да, он приготовил, молодец. Но кухня после его готовки просто страшнее атомной войны!

— Да-да-да! Проще самой приготовить, чем потом его стряпню нахваливать и полдня убирать следы бурной деятельности на кухне.

— А как они, когда поели, с таким важным видом берут тарелку, несут в раковину не поставить, а помыть. Включают напор аккурат в центр тарелки и вода разлетается фонтаном в радиусе двух метров от раковины.

— И с героическим лицом поставит тарелку, с которой капает вода на пол — в сушку! Помыл не только тарелку, но и стол, пол и затопил соседей снизу. Зато справился.

— И ты такая сквозь зубы: «Спасибо, милый, что помыл за собой посуду!»

Мы шли, и каждая следующая история была смешнее и одновременно страшнее предыдущей. Мужчины. Их неспособность вести домашний быт была какой-то вселенской константой, законом физики, вроде гравитации. Они могли запустить ракету, но не могут найти еду в холодильнике.

Дошли до ресторана. Нас проводили к столику у окна. Я села, откинулась на спинку стула и почувствовала, как мышцы плеч расслабляются.

Конечно же, мы заказали бутылку красного, две пасты — я с трюфелем, она с морепродуктами — и салат с хрустящими листьями и пармезаном.

Мы чокнулись бокалами. Я посмотрела на Наташу. Она выглядела прекрасно. Серьги в ушах покачивались от музыки, глаза блестели, улыбка была лёгкой и настоящей.

Обе выглядели так, будто у нас нет никаких утренних бардаков, никаких грязных тарелок, никаких бытовых нюансов, способных вынести любой брак вперед ногами.

— За нас, — сказала я.