4 месяца спустя

— Вы понимаете, что это серьезное обвинение?

Женщина напротив меня не повышает голос. Она говорит спокойно, уверенно и жестко.

На столе между нами лежит детский рисунок.

Дом. Синее небо. Маленькая фигурка женщины. И большая темная — рядом.

У «мамы» лицо закрашено синим.

— Ребенок сказал, что папа бьет маму, — повторяю я и слышу, как дрожит мой голос. — Я обязана сообщить.

Обязана. Это слово звучит правильно и надежно.

— Вы уверены, что правильно поняли ребенка? — спрашивают меня.

— Да. Конечно, да.

Я видела достаточно.

Я умею отличать заботу от контроля.

Тепло от опасности.

Добро от зла.

Разве нет?