Прошло три дня после ночного визита Рагнара. Я почти не спала, перебирала в памяти его слова, его глаза, его поцелуй. Леди Арабелла заметила мою рассеянность, но промолчала. Дженни тоже была тихой — она часто уходила в лес, возвращалась с веточками в волосах и странной мечтательной улыбкой.

А потом пришла записка от Сайласа.

«Леди Элисса. Приходите сегодня в сумерках к старому дубу у восточной стены. Я покажу вам кое-что важное. Оборотни не лгут. Сайлас»

— Что это? — спросила леди Арабелла, заглядывая мне через плечо.

— Сайлас приглашает. Говорит, покажет что-то важное.

— Опасно ходить с ним наедине.

— Дженни поедет со мной, — сказала я, пряча записку. — И потом, он не такой, как другие.

— Оборотень есть оборотень, — наставница покачала головой. — Но решай сама.

Я выбрала простое тёмно-серое платье из плотной шерсти — для леса, не для бала. Волосы заплела в косу, надела тёплую шаль. Чёрный жемчуг оставила дома — не хотелось, чтобы Сайлас думал, будто я дразню его чужими подарками.

Дженни ждала внизу. Увидев меня, она улыбнулась — рассеянно, не глядя в глаза.

— Вы сегодня какая-то не такая, — заметила я.

— Просто задумалась, — она потупилась. — Идёмте?

Карета довезла нас до восточных ворот, а дальше мы пошли пешком. Лес встретил прохладой и запахом прелых листьев. Где-то стучал дятел, и этот стук отдавался эхом, как удары сердца.

Старый дуб возвышался на краю поляны — огромный, в три обхвата, с раскидистой кроной. Под ним стоял Сайлас — в зелёном плаще, без камзола, с рюкзаком за спиной.

— Леди Элисса, — он поклонился, потом кивнул Дженни. — Леди Дженни. Спасибо, что пришли.

— Вы сказали, это важно, — ответила я, поправляя шаль.

— Важнее, чем вы думаете, — он подошёл к дубу, отодвинул мох и корни. Под ними открылась узкая чёрная щель. — Здесь вход. Я покажу вам, где мы храним древние свитки о проклятиях.

— Мы? — удивилась Дженни.

— Оборотни. Многие поколения. — Он зажег маленький фонарь, висевший у него на поясе. — Идёмте. Только осторожно.

Мы спустились вниз. Лестница была каменной, ступени скользкими. Я держалась за шершавую стену, чувствуя пальцами холод и сырость. Дженни шла позади, иногда вскрикивала, когда нога соскальзывала.

— Не бойтесь, — тихо произнёс Сайлас. — Я здесь сотню раз ходил. Никто не упал.

— А вы считали? — спросила я, чтобы разрядить тишину.

— Нет, — в его голосе послышалась улыбка. — Но верю, что не упадёте.

Лестница кончилась. Мы оказались в пещере — не очень большой, но просторной, с высоким сводом. В свете фонаря блестели стены: в них были вкрапления слюды, и казалось, будто мы стоим внутри звезды.

— Красиво, — прошептала Дженни, оглядываясь.

— Это ещё не всё, — сказал Сайлас, ведя нас дальше.

В следующем зале стояли каменные полки, на которых лежали свитки — старые, пожелтевшие, перевязанные кожаными лентами. Некоторые были в деревянных футлярах, другие просто свёрнуты в трубки.

— Здесь хранятся знания, которые забыли люди, — пояснил Сайлас, водя фонарём по полкам. — О древних заклинаниях, о проклятиях, о магии крови. Многое из того, что при дворе считается запретным.

— Почему вы показываете это мне? — спросила я, касаясь пальцами одного из свитков. Пергамент был шершавым, прохладным.

— Потому что вы — расплетатель. И потому что вы ищете правду о проклятии принца. Здесь может найтись ответ.

— Вы думаете, я смогу снять проклятие?

— Я думаю, вы сможете всё, если захотите. — Он посмотрел на меня, и в его глазах читалась твёрдая уверенность.

Я взяла свиток, развернула. Древние руны, похожие на те, что были на браслете Кассиана, но более сложные, переплетённые в узлы.

— Это… это похоже на узы, — сказала я, чувствуя, как дёрнулась магия в кончиках пальцев.

— Да. Проклятие принца — это тоже узы. Если вы научитесь их расплетать…

— Я попробую.

Дженни отошла к другой полке, рассматривая футляры. Пахло здесь пылью, камнем и чем-то сладковатым — может быть, старыми травами, которые когда-то лежали на полках.

Сайлас достал ещё один свиток, развернул. При свете фонаря тени прыгали по его лицу, делая скулы острее, а глаза глубже.

— Смотрите, — он указал на рисунок, где дракон был опутан чёрными цепями. — Это изображение проклятия. Цепи — это блок. Они мешают магии течь свободно. Но если найти узел, где цепи завязаны…

— Если найти узел, — подхватила я, — его можно разорвать.

— Да. Но осторожно. Если порвать не ту нить, проклятие станет сильнее.

Мы склонились над свитком, и я почувствовала его плечо рядом со своим, тепло, исходящее от его тела. Неловко отодвинулась.

— Простите, — тихо произнёс он, тоже отступая.

— Ничего.

Дженни кашлянула у другой полки, но промолчала.

Вдруг снизу донёсся глухой гул. Земля под ногами дрогнула, и с потолка посыпалась мелкая каменная крошка.

— Что это? — я схватилась за стену.

— Обвал, — ответил Сайлас, прислушиваясь. — Где-то наверху.

— Мы заперты?

— Похоже на то.

Он подошёл к проходу, откуда мы пришли. Лестница была завалена камнями — мелкими и крупными, с острыми краями.

— Плохо, — констатировал он. — Но не смертельно. Есть другой выход, дальше в пещере. Надо идти.

— А если он тоже завален?

— Тогда будем ждать помощи. Утром меня хватятся.

Дженни побледнела.

— Ночевать здесь? В темноте?

— У меня есть фонарь, — Сайлас поднял его выше, и свет разлился по залу. — И тёплый плащ. Не замёрзнете.

Он снял рюкзак, достал флягу с водой, хлеб, сыр.

— Я готовился к долгой работе, — пояснил он. — Не знал, что так получится.

Мы сели на пол, прислонившись к стене. Дженни — чуть поодаль, я — рядом с Сайласом. Он протянул мне кусок хлеба.

— Спасибо, — сказала я, беря.

— Я чувствую себя виноватым, — он помолчал, и в его голосе послышалась горечь. — Завёл вас сюда, и вот…