Стоило нам с Максом дойти до той самой уединённой лагуны, которую он так таинственно обещал показать, как светло голубое безоблачное небо вдруг потемнело. В считанные мгновения поднялся ветер, и налетели серые свинцовые тучи.

— Ничего себе, — засмеялся Макс, запрокинув голову. — Похоже, сама природа против нашего свидания.

Он не успел договорить, как с неба хлынул ливень, такой сильный и плотный, что за стеной воды не было видно даже собственных рук. Шляпа не спасла: кокетливо завёрнутые полы прилипли к голове на манер шапки, а парео облепило тело, как вторая кожа.

— Да это не свидание, это катастрофа! — прокричала я сквозь шум дождя.

Макс расхохотался, схватил меня за руку, и мы побежали обратно к гостинице. Песок под ногами превратился в вязкую жижу, и, проклиная внезапную непогоду и скользя на каждом шагу, вымокшие до нитки и с грязными ногами, мы влетели в свои номера.

Симус, дремавший у приоткрытой балконной двери, приоткрыл один янтарный глаз, оглядел меня с головы до ног и фыркнул.

— Похоже, само Проведение против твоей затеи, Лилимяу, — промурлыкал он, снова сворачиваясь клубочком. — Сначала скандал в лавке, потом неудачное свидание… Может, тебе ауру почистить?

— А может, тебе язык почистить?

Я стянула мокрый купальник, накинула халат и плюхнулась на кровать.

Кот проигнорировал моё замечание и, хитро прищурившись, подытожил:

— Кто, если не я, скажет тебе правду? Этот Макс… ну, он, конечно, славный, красивый и всё такое, но как будто не из нашей истории, понимаешь?

— Это как? — устало спросила я.

— Мы живём в реальности, Лилимяу. А он — картинка из театра иллюзий, — невозмутимо пояснил Симус. — Много блеска, много движения, а смысла и чувств маловато.

Я хотела было возразить, но вдруг поняла, что в какой то мере он прав. Макс был ярким, весёлым, обаятельным, но в нём не было глубины: все его мысли были на поверхности. Каждое слово было заготовлено заранее, и я могла предугадать, что он скажет в следующее мгновение.

— Ну и что, что он не очень умный. Зато красивый!

— Ты тоже красивая, Лилимяу, но ещё и умная, — парировал кот. — Подумай своей умной головой и прими решение. Он нам не подходит. Просто морской бриз вскружил тебе голову, и ты потеряла себя.

Я фыркнула, но отвечать не стала. Спорить с фамильяром — то же самое, что спорить с собой. Он говорил то, о чём я старалась не думать. Обманывать Макса, конечно, нехорошо. Но ещё один вечер в его обществе я всё же решила провести. Последнее, но настоящее свидание!

К вечеру распогодилось, и на ужин я собиралась с особой тщательностью. Новое красное платье в пол, распущенные волосы, открытая шея и руки.

Я посмотрела на своё отражение в зеркале, и оно мне очень понравилось. А особенно — отражение Симуса, развалившегося на кровати и с воодушевлением вылизывающего задние лапы и животик. Я совсем перестала уделять ему время, даже минутки не находила в эти два дня, чтобы почесать его за ушком и погладить мягкую спинку. Но я исправлюсь. Вот только схожу на свидание с Максом, и завтра же исправлюсь.

Достав из сумки два флакончика, я осторожно смешала их содержимое: духи, вызывающие влечение, и любовное зелье. Аромат получился необычным: жасмин переплетался с шиповником, а лаванда — с пряными нотами. Я капнула смесь на запястья, за ушки и на шею, чувствуя, как запах окутывает меня с головы до ног. Потрясающе!

— Даже я в тебя влюбился, Лилимяу, — буркнул кот.

Помахав ему на прощание ручкой, я отправилась вниз на ужин.

Я планировала быть этим вечером самой красивой, самой желанной, самой неотразимой. Входя в распахнутые двери ресторана, я почему-то в первую очередь посмотрела на столик у окна, за которым сидел прошлым вечером парень-учёный. Он пустовал. Я обвела глазами остальные — и там его не было. Зато у выхода на террасу меня ждал Макс с корзинкой в руках.

— Планы меняются! Я приглашаю тебя на пикник! — Он махнул корзинкой, из-под крышки которой выглядывал угол ресторанной салфетки. — Сегодня редкое небесное явление — лунное затмение. Оно бывает раз в триста лет. Пойдем, посмотрим?

Я вспомнила рассказ Октавиуса: раз в триста лет, в двадцатое полнолуние…

Я колебалась всего секунду. Любопытство победило.

— Ладно, — кивнула я, и губы Макса растянулись в довольной улыбке. — Только пойдём к камню, хочу увидеть магию древних надписей.

Мы вышли через террасу и пошли к берегу. После дождя заметно похолодало. Ветер усиливался, и я пожалела, что не взяла свитер. В лёгком открытом платье совершать ночные прогулки не очень приятно.

— Держи, — Макс заметил мой озноб и, сняв свой жакет, накинул мне его на плечи. — Не хочу, чтобы ты замёрзла.

Ткань ещё сохранила его тепло, и я укуталась в жакет, вдыхая присущий только ему запах — свежий, холодный, с лёгкими нотками цитруса. Я подняла глаза и увидела, как лунный свет играет на его широких плечах и груди. Да, он был по-настоящему красив и галантен.

Мы дошли до камня, и я увидела, что там уже всё готово: расстелено покрывало, расставлены свечи и приборы для ужина. Макс предложил мне присесть, а сам вытащил из корзинки фрукты, сыр и конфеты. Я взяла дольку апельсина и с удовольствием съела, пока мой спутник наполнял два фужера на тонких ножках яблочной минеральной водой.

Мы сели рядом, заворожённо глядя на ночное небо, в котором луна медленно закрывалась багровой тенью.

— Знаешь, — тихо произнёс Максим, наклоняясь ко мне и обдавая кожу горячим дыханием, — ты самая удивительная женщина, которую я встречал. — Он запнулся, словно решаясь на что-то очень важное, и громко добавил: — Лилина, я хотел бы провести рядом с тобой всю мою жизнь!

Он потянулся ко мне, чтобы поцеловать. Я обернулась к нему… И в этот момент из темноты раздалось громкое некрасивое чихание. Наши губы замерли в миллиметрах друг от друга. Я улыбнулась, и тут чихание повторилось снова.

— Да какого! — не выдержал Макс и встал на ноги, высматривая нежеланного свидетеля нашего свидания.

Октавиус Хейз вышел из-за камня, смущённо потирая нос.

— Простите, — пробормотал он. — У меня аллергия на дикий шиповник.

Я замерла. Шиповник был одним из главных ингредиентов моего зелья.

Максим нахмурился.

— Что ты тут забыл? — резко спросил он, явно не настроенный на дружескую беседу. Только что Октавиус испортил ему предложение руки и сердца.

Учёный скромно пожал плечами.

— Изучаю надписи на камнях. Я же говорил утром. — Он посмотрел на меня. — Я расшифровал последние символы! — Он бросил быстрый взгляд на луну. — Уже сейчас! Смотрите! Они должны засветиться в отражённом свете смены луны.

Как будто в подтверждение его слов, надписи на камне вспыхнули золотым светом, и волна энергии прокатилась по пляжу. Яркая вспышка на мгновение ослепила, и, закрыв глаза ладонью, я слышала восторженный голос Хейза:

— Оно работает! Древнее заклинание очищения!

А потом я почувствовала, как что-то внутри меня изменилось. Я чувствовала себя обнажённой, хотя всё так же оставалась в платье и обуви. Действие всех моих настоек исчезло. Я посмотрела вниз на свои волосы и увидела не ярко рыжие пряди, а всего лишь тёмно-каштановые. Мой настоящий цвет волос, не окрашенный специальным шампунем.

— Святое Проведение! — прошептала я.

Максим вдруг отступил от меня на шаг, глядя с недоумением.

— Ты… — начал он, моргая. — Что со мной было?

Его голос звучал растерянно. Очарование спало. Теперь он смотрел на меня не как на желанную женщину, а просто как на незнакомку, обманувшую его.

— Это зелье, — тихо сказала я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Прости.

Максим сжал кулаки, его лицо исказилось от гнева, превращая из прекрасного принца в жуткого монстра.

— Ты меня околдовала?! — закричал он. — Меня! Максимилиана Тэрна! Да как ты могла?!

Я хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Я с ужасом следила, как на ладони Макса вспыхнул ярко синий, потрескивающий от силы, энергетический шар.

Я приготовилась к неминуемой смерти. Ведьма не может противостоять стихийному магу. Даже Симус в такой ситуации не смог бы меня защитить.

Помощь пришла, откуда не ждала. С криком: «Стой!» — Октавиус Хейз бросился вперёд. Одним движением он развеял стихийную магию, а заодно и нижнюю часть гардероба Максима. Полы обрезанной до талии рубашки смешно хлопали по его накачанному животу, выставляя на всеобщее обозрение не очень то большое достоинство. Даже совсем маленькое, крохотное.

Я истерично захохотала. Холодный ветер хлестнул Макса по ягодицам, и он, осознав потерю и покраснев от стыда и ярости, бросился прочь, прикрываясь руками.

Я закрыла лицо руками, чувствуя, как по щекам катятся слёзы.

— Тише, — мягко произнёс Октавиус, садясь рядом со мной и мягко касаясь плеча. — Всё хорошо. Он уже ушёл.

Я подняла на него заплаканные глаза.

— Так ты маг? — прошептала я.

Октавиус улыбнулся.

— Маг демиург. Могу создать, могу развеять, — бесхитростно признался он. — Я не люблю использовать магию. Предпочитаю науку.

Я рассмеялась сквозь слёзы.

— Ты самый странный парень, которого я встречала.

— А ты — самая глупая ведьма, которую встречал я, — парировал он.

Я вскинула на него глаза.

— Почему на тебя не подействовало зелье, если ты маг?

Октавиус и тут нашёлся с ответом:

— Я с рождения не чувствую запахов, и зелья со мной не работают.

Октавиус протянул мне руку.

— Забудем о зельях. Хочешь, я завтра покажу тебе пещеру с останками настоящих древних драконов? Говорят, они жили здесь ещё до того, как люди пришли на эти земли.

Я кивнула, откидывая прядь каштановых волос за спину. Если этот усатый парень, увидев меня настоящую, с конопушками, большой родинкой на правой щеке и курносым носом, не испугался и позвал меня на прогулку, я не могла отказаться. Ведь Провидение лучше знает, что нам подходит.

— С радостью. А можно я возьму с собой своего фамильяра Симуса? Он очень любит пещеры, — попросила я, вспоминая про котика.

— Конечно. Втроём будет только веселее!

Луна, освободившись от преграды, щедро лила свой свет на берег. А мы ещё долго болтали о древних артефактах, уплетая самый вкусный в нашей жизни ужин — конфеты, яблоки и апельсины.

Конец.