Я неторопливо прогуливался по территории между бараками. Она почти вся, за исключением нескольких клумб и торчащих тут и там деревьев, была покрыта каким-то прорезиненным материалом, приятно пружинящим под ногами. Чем-то подобным, вроде бы, покрывают детские площадки в нашем мире, но тут класс материала явно повыше, раз уж он выдерживает даже ходьбу солдат в бронированных скафандрах или попросту скафах.

Просто ходить, когда процесс не доставляет никакого неудобства и сложностей, было приятно. Наверное, потом мне надоест, это же обычное дело, станет привычным. Но пока — я кайфую! Я даже закрыл глаза и пошёл так, ведя пальцами по стене ближайшего барака. Свернул за угол и почти сразу врезался в кого-то.

— Ой…

Я не успел извиниться, как обернувшийся ко мне мужик раздражённо буркнул:

— Вали отсюда, полд.

На вид лет так под пятьдесят, ну уж точно прилично за сорок. На лбу и на лице морщины, желтоватая кожа будто обтягивает кости, худой и сутулый. Но ростом почти на голову выше меня. Многие полды, особенно козлорогие, вообще не отличаются высоким ростом, я едва до метра шестидесяти дотягиваю, на глазок, не мерил.

Мужик в жёлтом комбезе техника прижимал к стене барака молодую девушку в красном комбезе. Судя по выражению лица, красотка была этим не очень-то довольна.

— Отвали от девушки! — с некоторой опаской вякнул я.

Драться мне до сих пор ни разу в жизни не доводилось. И было чертовски страшно. А вдруг он мне руку или ногу сломает? С другой стороны — не оторвёт же! Я разок ломал правую ногу — упал зимой на улице, когда левая, хромая, подвела. Лежать совсем без возможности ходить было тяжело и неудобно, но всё зажило, хромать ещё и на правую не начал! Так что перелом — это очень неприятно и больно, но не катастрофично. Был бы я, как прежде, инвалидом, тихо уковылял и поискал, кого позвать на помощь. Но сейчас-то я здоровый! Значит, должен защитить девушку!

— Ой, смотри, Стив, малыш хочет побыть героем и спасти прекрасную даму от грязного похотливого старикашки, — умилилась красавица, глядя на меня сверху вниз.

Блин, неловко вышло. Кажется, я поспешил с выводами и выставил себя дураком. Недовольна она, похоже, была тем, что я тут мешаюсь под ногами.

— Да мылся я час назад, и брился, везде, — буркнул Стив. Насчёт похотливого старика возражений не последовало. — Лиса, может, хватит уже…

— Сейчас, сейчас, — пообещала она и отшагнула от стены, махнув пушистым рыжим хвостом.

— Я не малыш, мне восемнадцать есть, — проворчал я, просто чтобы что-то сказать.

Малолетних беженцев и их матерей сразу отделили и увезли, всё же детям на военной базе не место. С ними же забрали стариков, так что тут остались только достаточно молодые, годные в солдаты.

— Ну, раз есть восемнадцать, то вот твоя награда, герой, — рассмеялась рыжая Лиса, расстёгивая липучки комбеза на груди.

И там у неё тоже была шерсть! Коротенькая, скорее подшёрсток, но густая. Рассмотреть, где она заканчивается, если заканчивается, я не успел. Развернулся и убежал обратно за угол и дальше. Стало очень неловко и стыдно.

Нет, голых женщин я видел… На экране в основном, само собой. Но и вживую — один раз. Даже трогал. Отчим постарался, в подарок мне на восемнадцатилетие. И это даже была не проститутка, а какая-то его знакомая — ну или дочка знакомой, судя по возрасту, девушке было чуток за двадцать. Хотя он ей наверняка заплатил, но всё равно — это другое. Правда, я всё равно слишком нервничал и вышло… Не очень. Хотя и не так неловко, как могло, всё же мы не с порога разделись, а сперва пару часов общались, болтали, кино вместе смотрели. Но всё же… Ну, теперь я могу честно говорить, что видел и трогал голую девушку, а она трогала меня. Об остальном — только не очень честно, а то стыдно. И повторять опыт прямо сейчас я не готов. Точно не так.

Мне вслед нёсся звонкий смех Лисы. А ведь получается, она тоже полд? Зверодевочка? Ну, каких-то ушек звериных на голове я у неё не видел.

Обратно до «родного» барака я добрёл уже не так бодро. И как раз успел к завтраку! Двое дежурных в комбезах разных цветов — синем и зелёном — подкатывали к дверям две небольшие парящие платформочки-тележки с едой.

— Это ты! — вылупился я на человека, который спас мне жизнь.

После возвращения на базу и закрытия портала на ту сторону, он согнал всех беженцев с платформы, встал туда сам и вылез из бронескафандра, отправив его как груз, так что я успел рассмотреть лицо своего — и не только моего — спасителя. А судя по тому, что остальные бойцы пошли в скафах своим ходом — посчитал его командиром. Но, кажется, ошибся. Он просто наглый! И за наглость влетел на дежурство по кухне!

— Привет, мелкий, — махнул мне рукой парень.

Да уж, слишком он молод для командира, не старше двадцати пяти. И на мелкого я в этот раз даже не обиделся — он-то почти двухметровый. Не качок, скорее жилистый, но плечи довольно широкие, да и подтянутый такой, спортивный. Я сам мечтал быть таким, но стал… Хоббитцем козлорогим. Ладно, всё равно лучше, чем было!

— Я Айк, — назвался я новым именем.

— Кайл, — кивнул он. — Дверь придержишь?

Дверь была из тоненького пластика, что особенно нелепо смотрелось на фоне бетонных стен барака, толщиной в две фаланги пальца. А крепилась к стене и вовсе какими-то резиновыми петлями, как бы не на клей. Может, даже такой же, пузырёк которого с надписью «Вечность» нам выдали, чтоб девчонки могли над кроватями занавесочки пришпандорить. Как ни странно, за три дня ни одна пластиковая гардина ещё не отвалилась.

Внутри ничего не изменилось с момента моего ухода. Восемь двухъярусных кроватей вдоль стен, пластиковые, такое впечатление, будто сразу отлиты по форме целиком. На двадцать жильцов, такой вот поворот… Сказали, всё равно потом расселять и переселять будут, а часть вообще на службу не пойдёт, в город отправятся. Правда, тесниться нам не пришлось благодаря парочке жильцов.

Вот один как раз спустился с потолка на толстой паутине и принял из рук Кайла поднос с едой, после чего поднялся обратно. Я постарался не смотреть на четыре торчащие из спины этого существа паучьи лапы. Да, всего четыре, остальные конечности были человеческими. Ну или человекоподобными, учитывая, что паукан был где-то с метр ростом. Возможно, именно из-за размеров их причислили всё же к полдам, а не деймам — не так уж опасны, вроде бы даже не ядовитые.

Ну и ещё двое жильцов барака разместились в гамаках из паутины. Не хочу думать, откуда эта паутина взялась, бр-р, фу…

— Супец брать не забываем, наваристый, нажористый, с мясом! — тоном поварихи из столовой воскликнул Кайл.

На тележке было три полки, нижнюю целиком занимал большущий глиняный горшок с супом, а на двух других расположились пустые пластиковые миски и подносы, уже заполненные вторым блюдом. Кстати, на питании для беженцев тут явно не экономили, голодать нам не приходилось. На подносе и кусочки мяса, и картофельное пюре с подливкой, и салат, и ещё какая-то зелень, смахивающая на пучок травы.

— Суп-то, поди, черепаховый⁈ — неожиданно резко спросил парень-броненосец, встав прямо перед дежурным и сжимая кулаки.

— Без понятия, я не готовил, только разношу. Но откуда ж в наших широтах черепахи? — спокойно отозвался Кайл.

Тогда как его напарник бочком направился обратно к двери.

— Ну, ты где-то панцири раздобыл, — рыкнул броненосец.

Только теперь я обратил внимание на руки Кайла. На запястьях у него и вправду красовались наручи, похожие на черепаховые панцири. Я даже рассмотрел, что рукава комбеза вокруг них обрезаны и подшиты, хотя и немного кривыми стежками.

— Цельные, не куски от взрослого панциря, — уже чуть ли не рычал броненосец.

Они с Кайлом стояли напротив друг друга, смотря прямо в глаза, поскольку примерно одного роста. Но броненосец был раза в два шире, а за счёт панциря — ещё и тяжелее, точно в два, если не в три раза.

— Сколько у ваших обычно детёнышей в выводке? — спокойно спросил Кайл, будто говорил о погоде.

— От восьми до двадцати четырёх, — гордо заявил полд-черепаха.

— А сколько выживает?

— От восьми… — я уж думал, он повторит те же цифры, но ошибся. — До четырёх.

— В том выводке, от которого мне достались импланты, врачи выходили шестнадцать черепашат, — тем же ровным тоном сообщил Кайл. — Нормальных, здоровых. Ещё у двоих панцирей не было, их в процессе раздавило. А четверо были просто пульсирующими комочками плоти в панцирях, ещё живые, но ни ручек, ни ножек, ни голов. Смекаешь?

— Как шестнадцать? — моргнул броненосец. Причём сначала полупрозрачными внутренними веками, а уже потом обычными, человеческими.

Остальные детали сказанного Кайлом его не заинтересовало. Видимо, для его вида подобное нормально. А у меня вот малость аппетит пропал от таких разговоров.

— Платная медицина способна на многое, — хмыкнул Кайл. — Одного назвали Кайлом. Других Кай, Ки, Айл, Ай… На варианте Кал я попросил остановиться и не портить мальчишкам жизнь. А девчонкам тем более.

— Шестнадцать, — растерянно повторил броненосец.

Потом шмыгнул большим носом-картошкой, утёр скатившуюся из глаза слезинку и внезапно бухнулся на колени, так, что аж пол вздрогнул.

— Прощения, — понурив голову, промычал он.

— Проехали, — отмахнулся Кайл. Оглядел остальных, собравшихся вокруг в ожидании то ли еды, то ли драки. — Ну, чего стоим? Налетай, пока горячее! И запомните, завтрак — главный приём пищи! А то вместо обеда может быть подъём по тревоге!

— Мы ещё не на службе, — буркнул кто-то.

— Так я на будущее, — пожал плечами Кайл. — Хорошие привычки прививать никогда не рано. Шевелитесь, шевелитесь, нам ещё ваших соседей кормить!

Он аккуратно выгрузил горшки на пол, подносы, миски и приборы мы уже расхватали. Ложки и вилки тоже были пластиковые, не такие хлипкие, как привычные мне одноразовые, но, надеюсь, всё же вправду одноразовые! Но на всякий случай я в первый же день заныкал себе доставшиеся ложку и вилку, после отмыл их хорошенько под краном с мылом. Если ими кто-то раньше пользовался, с этим уж ничего не поделать, но каждый день есть чужими приборами — нафиг надо. Кстати, пропажей ложки и вилки никто не поинтересовался, да и заныкал их, кажется, не я один. Так что, возможно, вправду одноразовые расходники и их просто выбрасывают.

— Потом выставьте посуду наружу, мы в большие тележки всё разом приберём, — велел напарник Кайла.

— А если разобьём вдруг горшок? — не удержался от любопытства я. — Чего не чугунные котлы?

— В аномалии? — хмыкнул так и не представившийся дежурный в зелёном комбезе. — Да за неделю прохудятся! А этих горшков у нас целый склад, им цена ломаный грош за палетку. Но лучше не бить! Не то нам докладную о списании писать и запрос на выдачу нового. Вот поленюсь, завтра кому-то горшка не хватит, а уже не моя проблема!

— Ага, только влетишь на неделю дежурств на раздаче, и я с тобой за компанию, — рассмеялся Кайл. — Нет уж, Марк, там мой скаф без меня скучает. И так уже сбор осколков пропускаю. А хотя…

Он задумчиво оглядел нас, сунул руку в карман и достал серебристую монетку, размером этак с рубль.

— Пацаны, кто меня подменит на раздаче обеда, а? Тому серебряный грош! Марк подскажет, что и как. Если что, ответственность на мне. И должен буду, — последние фразы он адресовал уже не нам, а Марку.

— Нет уж! — возразил тот. — Давай так. На обеде помощник с нами третьим походит, поучится. Если всё норм, на ужине тебя подменит. Там осколки после артиллерии ещё дня три грести будут, успеешь.

— Да знаю, сам арту наводил, — хмыкнул Кайл. — Реально орда была! Одного пацана чуть не затоптали, пришлось вытаскивать.

— Это я был, — я поднял руку с ложкой. — И с раздачей готов помочь.

— Во, добрые дела вознаграждаются! Аллилуйя! — экспрессивно воскликнул Кайл, воздев обе руки к потолку. — Говорила мне мамка, что если быть хорошим мальчиком, то воздастся! А я не верил.

— Ты просто с серебряной ложкой в жопе родился, мажор, — с явной неприязнью тихонько пробормотал Марк.

Не настолько тихо, чтобы Кайл не услышал, да и стояли они рядом, но тот никак не отреагировал.

А я понял, что дежурство по раздаче еды может выйти сложнее, чем мне представлялось. Или они такие друганы, что подобные шуточки не в обиду? Ой, вряд ли…