Кажется, едва переступив порог своей каюты, Грейб понял, что что-то не так. Он медленно задвинул за собой дверь и замер, не оборачиваясь.

— Привет, — я шагнула к нему сама.

— Привет, — он наконец повернулся и в один шаг оказался прямо передо мной.

— Ты ведь уже знал, что я здесь, да?

— Еще бы, — он как-то по-доброму усмехнулся. — Генриетта там пир готовит. Говорит, эклеры наконец исчезли.

Я тихо засмеялась. А Грейб медленно поднял руку и прикоснулся к моей щеке.

— Настоящая… — едва слышно выдохнул он.

— Ты сомневался? — я приподняла брови.

— Просто надеялся, что не схожу с ума.

Я выдохнула, опустив глаза. Честно говоря, я не слишком хорошо продумала, что собираюсь говорить и как себя вести при встрече.

Просто, получив письмо, я… сначала испугалась. Потом разозлилась. Потом расплакалась. А потом, не давая себе времени на раздумья, помчалась в космопорт. Плана, что я намерена делать дальше, у меня не было.

— Это правда — все, что ты написал?

— Да, — просто ответил он и вдруг оказался еще ближе — настолько, что уткнулся носом мне в макушку, чтобы медленно втянуть воздух.

— Я… не знаю, что мне делать, — я говорила теперь куда-то ему в шею, тоже остро чувствуя его запах — какой-то очень мужской. Оказывается, я тоже его не забыла. — У меня там автосервис. Соседи, клиенты… и собака. Рыжий спаниель, он встречает меня, когда я прихожу. И мой модуль — он типовой, и я все мечтала накопить денег и выкупить участок побольше, чтобы построить настоящий дом. Свой собственный. Знаешь, самой выбирать напыление для стен, мебель, технику. Может быть, даже посадить цветы в палисаднике, только я не знаю, как это делать. Это все… наверное, звучит глупо и мелко. Просто…

— А знаешь, — Грейб прижал меня к себе, и я почувствовала, что он улыбается мне в волосы, — я никогда не мечтал быть капитаном туристического лайнера. В детстве я грезил только о работе в галаполиции. Сражаться со злодеями, ловить преступников… воображал себя этаким героем. Собирался делать мир лучше. Но после гибели напарника что-то изменилось. Я больше не хотел иметь со всем этим дела. Наверное, просто устал терять то, что мне дорого. Поэтому и пришел на «Принцессу» в первый раз. А во второй раз я пришел сюда, чтобы найти тебя. Теперь… миссия выполнена. Пожалуй, я не отказался бы осесть где-то.

— Правда?

— Правда.

Я почему-то не представляла Грейба… просто живущим на планете. Не капитаном корабля и не полицейским.

Тем более на такой планете, как тихая Новатерра с ее экопоселками. Интересно, чем он мог бы там заниматься? Там даже преступности, по-моему, нет. Есть шерифы по округам, но занимаются они расследованием дел вроде кражи соседского ведра.

— И не заскучаешь?

— А ты?

— Ну… — я тоже улыбнулась. — Никто ведь не мешает время от времени отправляться в путешествия. И «Принцесса» иногда останавливается на Новатерре.

— Верно… Но на торжественную вечеринку придется остаться, — тут же строго добавил Грейб. — Ты не можешь обидеть Генриетту. И Хейзл очень скучает.

— Ни за что не пропущу это!

* * *

Кают-компания верхней палубы выглядела в точности так же, как прежде… и в то же время что-то в ней изменилось.

Грейб тоже выглядел иначе, чем всегда, но с ним как раз было все ясно: он просто улыбался. Широко и открыто. И на него оглядывались все — стюарды, механики, гиды…

Ах вот в чем дело. Кают-компания полна народу, но среди него нет пассажиров. Совсем. Куда бы я ни посмотрела, я видела знакомые лица. Только экипаж. Да, стюарды, механики, экскурсоводы, повара, взлетная команда. Попадались иногда новички, но их было не так много.

Оказывается, Салли успела уволиться. Я расстроилась — хотела извиниться перед ней. Забавно, что на ее место взяли совсем молоденькую девчонку, которая строила глазки капитану в точности так же отчаянно. Впрочем, он этого, кажется, не замечал вообще.

Формально это были торжественные проводы капитана, который неожиданно для всех объявил о своем увольнении. Хотя, конечно, ему еще придется довести до конца этот рейс, чтобы компания успела найти ему замену.

Я радовалась каждому из тех, кто так долго был моей «семьей» — даже если они сами об этом не подозревали и не знали меня в лицо.

Впрочем, я была сейчас самой собой — со своими стрижеными светлыми волосами, без всякой косметики и в рабочем комбинезоне. И пусть сейчас никто не принял бы меня за парня, но «Хона» во мне узнавали многие. И вопросов никто не задавал.

Кристинс и Милецкий молча с улыбками пожали мне руки. О'Келли почему-то покраснел. Хейзл радостно меня обняла. А потом к нам подошла Генриетта и сгребла в медвежьи объятия нас обеих — да так, что у меня затрещали кости. Впрочем, кажется, не только у меня.

— А худенькая какая! — громогласно возмутилась она и потащила нас к капитанскому столу.

— Ты ведь не останешься? — тихонько спросила Хейзл, и я, опустив глаза, покачала головой. — Так и знала!

— Кошмар, — прокомментировала со вздохом Генриетта, снова стискивая мое плечо. — Кто же тебя будет откармливать!

А я озиралась вокруг, стараясь запомнить каждую деталь и каждое лицо.

Наверное, они все равно навсегда останутся моей первой семьей, а «Принцесса» — моим первым домом. Другого у меня не было.

Просто всегда наступает момент, когда пора уходить в самостоятельную жизнь.

* * *

— Привет. Как тебя зовут?

Девочка лет восьми смотрела очень серьезно.

— Я Два-Семь. То есть… Алиса.

Она рассматривала меня без улыбки, настороженно и оценивающе. На Грейба почему-то бросила только один взгляд, будто сразу сделав какие-то выводы.

Наверное, у тех, кто увидит нас рядом, даже сомнений не возникнет, что мы родственницы. У нее тоже светло-русые волосы и серые глаза. И такая же «усредненная» внешность.

Впрочем, Грейб утверждает, что я красива, а на чье-либо еще мнение мне плевать.

Я присела на корточки.

— Я тоже Седьмая. Из первой партии. Теперь меня зовут Шайла.

— Я не пойду с вами.

— Почему? — я чуть наклонила голову к плечу.

— Я останусь с Двенадцатым… — девочка едва заметно скривилась. — То есть Питером. Так его здесь называют.

Я оглянулась на Грейба, и он уверенно кивнул.

— Познакомишь нас с Питером?

* * *

Шесть лет спустя. Новатерра, экопоселение Зяблинки

— Мам, он опять залез в мои видеофайлы!! — дверь дома резко распахнулась, и на крыльцо вылетела злобная розовая фурия… то есть, я хотела сказать, прелестный ангел четырнадцати лет от роду в чем-то зефирно-розовом. — Теперь у меня на всех записях заячьи уши!!

На месте моего старого модуля теперь вырос двухэтажный дом, где вся наша семья прекрасно помещалась.

Пес, удобно устроившийся у меня в ногах, радостно вскочил и залаял.

— Грейб, фу!

…Мда, с именем пса неудобно получилось. Когда мой тогда еще будущий муж узнал, как я назвала своего спаниеля, он… ну, не очень обрадовался.

Я же не рассчитывала, что им однажды доведется встретиться!

Зато каким удовольствием было командовать «Грейб, фу!» или «Грейб, место!», ммм… или вот, когда соседи жаловались — мол, ваш пес опять забрался в огороды и вытоптал всю рассаду — опустив глаза, оправдываться: «Извините, понимаете, мой Грейб… не очень умный…»

Грейбу-старшему я об этом, конечно, не рассказывала. Пришлось ему привыкать. В конце концов, пес же привык! Правда, неловкие ситуации до сих пор иногда возникали. Не всегда ведь очевидно, кого именно зовут кушать, а кто наказан, потому что нечего было кусать соседку. Даже если она сама виновата!

— Н-ну, в целом, — я окинула взглядом фигуру дочери, облаченной в розовую маечку и розовые шорты, — если уши розовые или хотя бы белые, они могут быть вполне…

— Мама! — Алиса топнула ногой, обутой в пушистый тапок. — Это были записи для нового кастинга!

— Я с ним поговорю, — я вздохнула.

Сложный возраст — что тут попишешь. Если в детстве Алиса и Питер были неразлучны, то сейчас не упускали случая друг друга подколоть или сделать мелкую гадость.

Глядя на них, я иногда вспоминаю о собственном друге детства и думаю о том, как сложились бы наши отношения, будь все иначе… у меня нет ответа.

Пару лет назад я получила письмо без обратного адреса, подписанное единственной цифрой. Пятый писал, что занят на секретных операциях Конфедерации, работает под прикрытием, помогая ловить преступников. Числится лучшим агентом службы — ни одной проваленной операции. Пятый очень гордится этим.

Мысль о том, что можно было бы жить как-то по-другому ему, кажется, и не приходила в голову. Хотела бы я его увидеть? Не знаю… сейчас я понимаю, что он был ребенком и его нельзя винить в том зле, которое он причинил. Но и забыть об этом не получается.

Во всяком случае, я рада, что мои дети — другие. И у них совсем иные интересны и мечты.

Пит уже несколько лет с энтузиазмом помогает мне в автосервисе — и справляется не хуже взрослых наемных работников.

А Алиса мечтает стать актрисой. Я не сомневаюсь, что у нее все получится — учитывая, что актерскому мастерству в числе прочего ее учили с раннего детства, да и все данные в нее заложены генетически.

Но Грейб всегда был против ее участия в детских шоу, считая, что ранняя слава ничего хорошего не принесет. И только недавно он наконец сдался и разрешил Алисе участвовать в кастингах. Подозреваю, из-за того, что дочь стала уж вовсе невыносима. Запрещать подростку реализовывать его мечту немедленно бывает небезопасно для нервной системы родителей.

А вот что Пит имеет против ее мечты, я понять не могу. Вполне возможно, что пакостит он просто так, без особой цели.

Примерно так же, как несколько лет назад пробирался на кухню к тетке Февронье и подсыпал «сюрпризы» вроде соли и перца в ее кошмарные пирожки. Не уверена, кстати, что пирожки от этого становились хуже. По мне, так Пит просто добавлял им немного изюминки.

Только тогда Алиса стояла на стреме, пока он пакостил. И за шиворот соседка приводила их обоих разом. И чего шумела? Не понимаю.

— А мои файлы?

— Я посмотрю, что можно сделать. Попробуем восстановить.

Алиса как-то сдулась, постояла немного молча, а потом решительно сообщила:

— Не надо. Я перезапишу все. Еще лучше сделаю! Только чтоб Пит больше к ним не приближался!

— Я поговорю, — повторила я.

Удовлетворенно кивнув, Алиса развернулась и взялась за ручку двери.

— Кстати, — обернулась она уже в дверном проеме, — Лейла опять облизала с рулетов все меренги.

Я застонала.

Рецепт меренговых рулетов под большим секретом передала мне давняя подруга Генриетта. И они у меня долгое время не получались. Сколько яиц, малины и фисташек погибло в этой неравной битве — лучше и не рассказывать. Это история моих кровавых слез и унизительных поражений. Не вышло из меня великого кулинара, увы.

Но сотни неудачных попыток в конце концов должны были к чему-то привести. Буквально в последний год у меня наконец-то начало получаться… но тут как раз подросла моя младшая дочь.

К этому мы шли долго, почему-то все не решаясь. Еще на Фениксе мне сделали операцию — я стала обратимо стерильна. И долгое время меня это устраивало…

После свадьбы мы с Грейбом почти сразу усыновили двоих детей. И сначала этого нам было достаточно.

Первым младшую сестренку или братишку начал просить Питер. Я отшучивалась, а Грейб бросал на меня долгие взгляды. Потом были бесконечные разговоры — уже между ним и мной…

Алиса, наоборот, переживала, что если у нас родится кровный ребенок, они с Питом станут не нужны. Пришлось серьезно обсуждать эту тему и с ней.

Но в конце концов я решилась на новую операцию. И вскоре после этого у нас появилась Лейла. К слову, именно Алиса ее просто обожает и вечно балует.

Сейчас нашей младшей дочери уже три с половиной, и она истинное дитя своей матери! Она ухитряется просачиваться на кухню, как ни запирай. По-моему, она умеет ходить сквозь стены. И меренги она чует с любого расстояния, как ни прячь. И облизывает их!

А еще эклеры. Их я тоже научилась печь после многих проб и ошибок. Получаются, правда, все равно через раз. Но когда получаются — важно стоять над ними неотлучно! Потому что если не уследить — до них доберется Лейла! Причем даже не факт, что о ее вмешательстве можно будет догадаться сразу, по внешнему виду пирожных.

Клянусь, я не понимаю, как этому ребенку удается высасывать крем из эклеров! Причем даже не повредив глазурь!

Пару месяцев назад мы летали всей семьей в отпуск на «Принцессе Галактики».

Пассажиров вообще-то не пускают на камбуз — но я же не совсем обычный пассажир. Я все равно пробиралась, чтобы душевно поболтать с Генриеттой. А заодно «по старой памяти» взглянуть на все, что у нее забарахлило за последний год.

Обычно на такие посиделки приходила еще и Хейзл, и мы втроем отлично проводили время.

Так вот, когда я жаловалась на Лейлу Генриетте, та почему-то очень злорадно хихикала. Не понимаю, к чему она вообще поминала какую-то карму…

С шумом отряхнувшись, спаниель вдруг рванул с крыльца — похоже, заметил какое-то насекомое. Сделал пару кругов по двору, а потом поскакал куда-то в обход дома.

Лишь бы в лужу не угодил. Дождь прошел пару часов назад, но на заднем дворе и возле автомастерской наверняка остались лужи.

Цветов вокруг дома я так и не вырастила. Садовод из меня вышел еще хуже, чем кулинар. Но заливать все бетоном мне все равно не хочется. Так что у нас на заднем дворе растет бурьян и бывают лужи.

Над соседским двором рваными рывками пошел на снижение флаер, оставляя за собой хлопья серого дыма.

Я покачала головой. Горбатого могила исправит!

Едва выйдя из флаера, дед Пахом оглянулся и, заметив меня, резво потрусил к забору.

— Шелл! А Шелл! Может, посмотришь мою ласточку? Что-то опять барахлит…

Я вздохнула.

— Дед Пахом, когда нормальным топливом заправляться будешь?

— А ты видела эти цены! — традиционно взвился сосед. — Слышь, ну может хоть парнишку своего пришлешь, а?

Ракетным топливом дед после моего внушения не заправлялся. Но это не значит, что он начал посещать заправки! Старый жулик по-прежнему сливал понемногу «там-сям» — просто теперь не с космических кораблей, а с планетарных катеров и флаеров. При этом смешивал топливо разных марок. А чем именно стоило заправлять его «ласточку», по-моему, вообще по сей день не запомнил. И как она у него жива до сих пор? Соседскими молитвами, не иначе!

А уж выхлоп от нее…

— Экополиции на вас нет! — в сердцах ругнулась я.

— Как же нет! — вскинулся дед и ткнул в небо пальцем. — Вона — летит, родимая!

Я вскинула голову и широко улыбнулась. Над нами снижался сине-зеленый катер экополиции.

Дождавшись, когда он опустится на площадке перед домом, я поднялась из кресла-качалки и сошла со ступенек.

Грейб вышел мне навстречу, тоже улыбаясь, и я, как всегда, залюбовалась им. Удивительно красивый у меня муж. И форма экополиции ему идет ничуть не меньше, чем капитанская. А еще он теперь часто улыбается.

— Привет, — поздоровался он, — как прошел день?

— Лейла опять погубила меренги, — нажаловалась я.

— У нее тяжелая наследственность, — с очень серьезным видом покивал Грейб, хотя глаза его смеялись.

— Думаешь, когда вырастет, она захочет сделать карьеру гремлина?

— Думаю, ничего нельзя исключать!

— Шелл, так посмотришь мою ласточку? — вмешался сосед, все так же стоявший, облокотившись о забор.

Зря он это сказал. Потому что обернулись мы с Грейбом вместе.

— Кстати, я вам там новый штраф за выхлоп выписал, — сообщил мой муж.

— Грабеж!! — не моргнув глазом, завопил дед. И тут же сменил тон на заискивающий, — слышь, сосед! По-соседски, спиши, а? Чего там того выхлопа! Шелл, ну посмотришь, а?

Глаза мы с Грейбом закатили одновременно. И тяжко вздохнули тоже.

— Может, поищем уцелевший рулет? — заговорщицки наклонился к моему уху муж.

— Думаешь, есть шансы? — скептически откликнулась я. — Лейла не оставляет выживших!

Чистая правда, между прочим. Если наш ребенок за что-то взялся, уж эта девочка сделает дело до конца, чего бы ей это ни стоило!

— Ну, — философски пожал плечами мой муж, — во всяком случае, мы можем поискать что-нибудь съедобное, на что она не польстилась. Все же у маленьких девочек ограниченная вместимость!

— На это вся надежда!

— Кстати, я говорил, что люблю тебя?

— С самого утра не говорил!

Как раз в этот момент из-за угла дома, снимая грязные перчатки, вывернул Питер.

Ну… по общим очертаниям можно было заключить, что это именно наш сын. В чем-то черном и маслянистом он был угваздан с ног до головы, а машинным маслом от него несло за несколько метров.

— Ты что, только из мастерской⁈ Рабочий день давно закончился! — набросилась я. — Живо в душ!

Вот что делать с этим юным трудоголиком⁈ Дай ему поломку позапущенней — и он забудет обо всем на свете!

Я и сама работала в автосервисе с удовольствием. Но, благодарение звездам, у нас давно не было необходимости торчать там целыми днями. Наемных помощников хватало, и мы вполне могли себе позволить заниматься только тем, что самим интересно.

Но Питу, кажется, интересно вообще все. В последнее время страшновато брать его с собой в отпуск — так и кажется, что он из любопытства разберет корабль на винтики прямо в полете. Потом, правда, скорее всего, соберет не хуже, чем было.

— Только на втором этаже! — Алиса высунулась в открытое окно. — На первом надо отмыть Лейлу!

В доказательство она приподняла за шиворот сестренку, чтобы мы тоже могли оценить довольную мордашку в хлопьях белкового крема.

Тем временем из-за угла вывернул галопом еще один черный силуэт — на этот раз четвероногий. Кажется, наш пес все-таки нашел лужу… и не одну! Кажется, он нашел вообще все лужи, какие существуют!

— Грейб, нет!! — завопила я.

Увы, поздно. Пес, завидев вернувшегося наконец с работы любимого хозяина и тезку, рванул к нам на третьей космической и с разбегу прыгнул сначала на Грейба, а потом и на меня — видимо, чтобы мне не было обидно. Надо же облапить всех равномерно!

— Может, вас всех сразу на автомойку? — Алиса в окне наклонила голову к плечу. — Быстрее будет…

Зря она это сказала. Потому что Пит, прищурившись, вскинул голову.

— Лейлочка, — ласково протянул он. — А поцелуй сестренку!

— Не-е-ет!! — Алиса попыталась отшатнуться — увы, поздно.

Надо сказать, Лейлочка с готовностью не только поцеловала, но и обняла старшую сестру. Разумеется, попутно щедро поделившись белковым кремом.

— Ну вот, — удовлетворенно кивнула я, — теперь наша семья совершенно гармонична… кстати, милый, тебе не кажется, что в нашем доме маловато душевых?

— С кем приходится жить! — простонала Алиса уже из глубины дома.

А я улыбнулась.

Потому что это было потрясающе — что моя дочь может шутить на такую тему.

Потому что живет она со своей семьей. Настоящей и любящей. Которая всегда примет и никогда не предаст.

— Кстати, а я говорила, что люблю тебя? — я обернулась к мужу, и он притянул меня к себе за талию.

— С самого утра не говорила. Я бы не отказался услышать еще разок.