Джейсу я позвонила из кабинки офисного туалета. Он ответил с первого звонка.

– Мудак! – сказала я ему. – Ты не мог не знать, что меня с работы выгонят!

– Рэйчел, я могу все объяснить…

– Ты хуже «Ти-Эм-Зед»[18]!

– Послушай, когда Офер мне позвонил, было восемь утра, я едва глаза продрал. Думал, что он насчет той рекламы, что я делаю для «Эмерикен экспресс». Я там ломаю характер, чтобы тазер зарядить… неважно. Он меня в лоб спросил, спали мы с тобой или нет.

– Он вот так прямо тебя спросил?

– Да! Я смешался, запаниковал. Решил, что ты ему рассказала, и я влип. Ну, я и сказал правду.

– С чего бы я стала ему это говорить?

– Не знаю. Но он знал, как я понял. И когда я ему сказал, он мне говорит, что с тобой еще не разговаривал, и тут я про себя говорю «ой, блин!»

– Значит, кто-то из твоих кретинов-шестерок разболтал.

– Нет! Я никому не говорил.

Я не совсем поняла, оскорбиться ли мне его скромностью или быть за нее благодарной. Но я знала, что он говорит правду. Во-первых, не слишком он хороший актер. Это я здесь вела себя нечестно. Это я им воспользовалась, чтобы поднять свой статус в чужих глазах, показать Ане, что я все еще желанна. Это я с ней сплетничала, как его трахнула.

И тут до меня дошло. Это Ана Оферу сказала.