В черном блейзере, который подарила мне Мириам, я сама себе казалась стильной. И я пошла в «Нордстрем» и купила еще один, тоже черный, но в полосочку, и брюки под каждый. Их я надела на работу, связав волосы в низкий пучок – как модница-минималистка или эстетка, не помнящая названий брендов. Мне казалось, что эти костюмы еще и скрывают, что я набрала вес. Чувствовала я себя сексуально и уверенно, будто перешла в более изощренное царство красоты.

– У тебя обновки, – сказала Ана.

Это не было время чая, но мы с ней столкнулись в кухне. Она заправляла салат «Зеленой богиней»[16], готовясь отнести его себе на стол, а я доставала из холодильника два оставшихся куска пиццы – разогреть в микроволновке.

– Ага, – ответила я. – Экспериментирую с силовыми шмотками[17].

– Силовыми шмотками! – она рассмеялась. – Какой же ты ищешь силы? Хочешь быть среди сильных мира Голливудского?

До меня дошло, что она надо мной смеется, и я не знала, что ответить.

Освободив куски пиццы от фольги, я их сунула в микроволновку, поставив на 75 секунд.

– Ага, силу пиццы ищешь, – сказала она. – Шмотки для сильной пиццы.

– Именно так, – ответила я, хотя не имела понятия, о чем она говорит. Не знаю, имела ли она.

Таймер переполз с 67 на 63. Я его мысленно подгоняла.

– Понимаешь, Рэйчел, – сказала она, ставя свою заправку в холодильник, – мне бы не хотелось, чтобы ты меня неправильно поняла, но я заметила… слушай, у тебя все хорошо?

– Что ты заметила?

– Ничего, ерунда.

– Нет уж, говори.

– Заметила, что ты… чуть-чуть набрала вес.

Я тут же ощутила, что ее слова меня убивают. Значит, вот как оно все кончится. Я сдохну на кухне, в офисе агентства работы с талантами.

Микроволновка показывала 54 секунды, пицца начала пузыриться.

– Все нормально, – сказала я, глядя на кусочек шампиньона в булькающей пицце.

Мне хотелось исчезнуть под ним, забиться в теплую пиццу и натянуть на себя этот грибок как одеяло.

– Ты изменила режим питания? – спросила она. – Похоже, что да. Я знаю, что ты себе чаще теперь позволяешь закусить на работе.

Таймер показывал 41.

– Ты считаешь, что я стала выглядеть хуже?

– Нет, совсем нет. Просто заметила.

Я не могла взять в толк, как я оказалась в таком положении. И злилась на себя. И на Ану – за то, что сейчас сказала. Но больше всего я злилась на Мириам. С первой ложечки йогурта с обсыпкой она вела меня вот на эту территорию. Иногда я шла храбро, но храбрость эта была заемная. Вот сейчас мы обе здесь, и у обеих нет плана, что делать дальше. Она меня бросит, бросит запертой в этом моем теле? В изгнании, в компании желудка, который требует все больше и больше всего?

«Никто никого не бросает», – сказала я себе.

– Спасибо, что мне сказала, я тебе благодарна, – сказала я Ане.

– Да ничего страшного, просто проследи за собой.

Таймер показал 2, потом 1, потом 0 и прогудел три раза. Лампочка погасла. Пицца разогрелась.