Мидпоинт наиболее заметен в драмах Шекспира и популярных голливудских фильмах.

Например, в «Макбете» он означает, что пути назад нет. И Макбет заявляет об этом открыто:

В «Гамлете» центральный поворотный момент наступает, когда актеры разыгрывают перед королем и двором сцену «Убийство Гонзаго» и Гамлет окончательно убеждается в виновности Клавдия. После этого промедления заканчиваются. Гамлет принимает решение.

Мидпоинт в «Короле Лире» – сцена в степи, где Лир наконец осознает свой роковой недостаток – гордыню (момент прозрения). В нем пробуждается смирение, когда он обращается к несчастному бедняку Тому:

Вот несколько знаменитых примеров мидпоинта в кино.

Рик в «Касабланке» (Casablanca, 1942) переживает свой момент прозрения после того, как Ильза с отвращением уходит, оставляя его задаваться вечным драматическим вопросом: «Кто я такой?».

После слов Ильзы о том, что он уже не тот Рик, которого она знала, Рик впадает в отчаяние и впервые видит, кем он стал – циничным и озлобленным.

Затем он начинает пробовать действовать на общее благо, а не в собственных интересах.

Он начинает меняться – отдаляться от того Рика, который в начале фильма произнес: «Я ни за кого не подставлю свою шею».

В «Джокере» (Joker, 2019) Артур Флек видит, как его унижает в прямом эфире его недавний кумир, телеведущий Мюррей Франклин. В этот момент, можно сказать, его душа окончательно и бесповоротно ожесточается.

В фильме «Челюсти» (Jaws, 1975) это момент, когда звучит фраза «нам понадобится лодка побольше».

В «Титанике» (Titanic, 1997) – когда корабль сталкивается с айсбергом.

В фильме «Чужой» (Alien, 1979) – когда монстр вырывается из груди Кейна.

Мидпоинт в фильме «Королева» (The Queen, 2006) – это момент обретения Елизаветой эмпатии после того, как оленя, которого она видела в лесу, выследили и убили.

Мидпоинт в «Паразитах» (Parasite, 2019) – это когда семья находит в подвале тайного жильца и в этот момент возвращаются хозяева.

Мидпоинт в фильмах студии Pixar всегда наступает в тот момент, когда главные герои начинают сотрудничать.

Хотя в романах центральный поворотный момент зачастую определить сложнее, он там тоже есть.

Для Пипа в «Больших надеждах» мидпоинт наступает, когда он стыдливо отворачивается от своего любимого названого отца Джо Гарджери во время его визита в Лондон и, двумя главами позже, когда он впервые встречает повзрослевшую Эстеллу.

Важно отметить, что в романе центральный поворотный момент может занимать несколько глав и включать не одно событие; к тому же он не всегда находится ровно посередине, поскольку у романистов есть много возможностей заполнить пространство авторским голосом и описаниями.

Когда Пип вновь видит Эстеллу, она по-прежнему относится к нему с пренебрежением – он так и не повзрослел. Он все еще, по его собственному выражению, «несчастный мальчишка» – но теперь он это осознает (момент прозрения). Соответственно, Эстелла не принимает его до самого конца книги, когда его трансформация из мальчика в мужчину, из эгоцентричной личности в цельную натуру, будет завершена.

В «Гордости и предубеждении» мидпоинт – это глава, в которой Дарси впервые делает предложение Элизабет, а она отвергает его, указывая на его спесь и высокомерие, его вмешательство в роман ее сестры с Бингли и его жестокость по отношению к Уикхему. В результате этого отказа он решает написать письмо, где раскрывает правду об Уикхеме, но признает, что вмешивался в дела Бингли. Это, в свою очередь, заставляет Элизабет осознать, что ее отношение к Дарси было предвзятым. Она была ослеплена и не смогла разглядеть истинную натуру Уикхема.

Существует бесчисленное множество других примеров. В центральном поворотном пункте романа Дэвида Николлса «Мы» (Us, 2014) протагонист, Дуглас, отправляется на поиски сына, надеясь таким образом вернуть и жену.

В «Великом Гэтсби» (The Great Gatsby, 1925) мы наблюдаем кризис Гэтсби, предчувствуя, что ему не удастся воплотить в жизнь свою мечту о Дейзи. Он впервые приводит ее в свой огромный, похожий на дворец дом и пытается продемонстрировать свое богатство и успех. Читатель понимает, когда Дейзи растерянно изображает восторг от его дорогих рубашек и загадочно разражается слезами, что этот роман вряд ли закончится хорошо.

Писатели-модернисты, избегающие подобных структурных ухищрений, все равно по привычке вписывают их в свои истории. В чисто модернистском романе Эймир Макбрайд «Девушка – это полуфабрикат» (A Girl Is a Half-Formed Thing, 2013), который в остальном практически лишен структуры – надо полагать, намеренно, – есть почти точный мидпоинт-кризис, когда девушка, ранее изнасилованная дядей, снова встречает его и между ними в его машине происходит сексуальная связь.