– Мой сокамерник намерен устроить побег, – заявляет Эрик Майерс, скрещивая на груди руки с таким видом, словно объявил «шах и мат». Впрочем, меня этот ход не сильно впечатляет – лишь отчаянная попытка потянуть время. Вряд ли он стал бы обсуждать план побега при охраннике, пускай даже тому совершенно наплевать на все, что здесь происходит.
– Неужто, – спокойно отвечаю я.
– Угу, – он явно разочарован моей реакцией. – Парень очень серьезно подходит к делу. Мы зовем его «инженер». Потому что…
Закрываю блокнот.
– Потому что раньше он был инженером?
– Именно.
Майерс слегка тянет на себя стол, словно желая силой мысли заставить меня не уходить.
– У него есть чертежи тюрьмы. Кое-кто на воле раздобыл.
Я не слушаю – думаю о своем. Надо поскорее оформить весь собранный материал, пускай даже Тоби и не даст добро на новое расследование. Собственно, этого и не требуется. Эрик Майерс выдал себя, случайно сказав правду. В первый раз за все полгода я совершенно уверена, что убийца он.
Хорошо бы закончить с работой, пока Джей уедет в Австралию на День благодарения, а сама я буду у мамы в Вермонте. Потом не успеешь оглянуться, и свадьба, да еще Лэйни с Мэлоди, несмотря на мои яростные возражения, все-таки решили в первые выходные декабря устроить девичник – причем не говорят, где.
– Там исходные чертежи за 1973 год, – долетают до меня слова Майерса.
Как и раньше, он нервно стучит пальцами по столу. Охранник в углу зевает.
– Вентиляция, – шепчет Майерс, – вот слабое место. Он только хочет сперва убедиться, что трубы нас выдержат.
Я невольно настораживаюсь.
– Нас? То есть вы тоже в деле?
– Может, да, может, нет, – сверкнув глазами, отвечает Майерс.
Охранник закатывает глаза.
– Послушайте, Эрик, мне было поручено конкретное задание – дело 666. К сожалению, инженер не имеет к нему никакого отношения.
«Не говоря уже о том, что это полнейшая чушь», – добавляю я про себя.
Осклабившись, он наклоняется ко мне через стол, и впервые я замечаю в его глазах злость, даже агрессию. Вероятно, то же видели Ли Джонс и Николь Уайт.
– Речь идет о побеге опасного преступника, – с угрозой в голосе говорит Майерс. – Разве это не стоит внимания?
Я скрещиваю руки на груди, отстаивая свои границы.
– В таком случае мне придется сообщить о ваших планах администрации тюрьмы. Разве за такое не накидывают дополнительный срок?
– К пожизненному? – хмыкает он.
Захлопываю блокнот. Что ж, разбавлю его розовые мечты суровой реальностью.
– Ну хорошо, допустим. И что вы будете делать, когда сбежите? Достанете новые документы, устроитесь на работу, купите дом? И будете жить, постоянно оглядываясь, до конца дней своих?
Майерс пожимает плечами.
– Ну как-то же я здесь устроился, живу. Если меня поймают, устроюсь еще раз. Терять мне особо нечего.
– Пожалуй, – из вежливости соглашаюсь я.
– Из этого может получиться настоящая сенсация, – с каким-то нездоровым возбуждением продолжает он. – Мы сбежим, а вы потом расскажете, как нам это удалось. Выставите напоказ все уязвимые места.
Я равнодушно дергаю плечом. Да, звучит заманчиво, но подобное мы уже не раз видели по телику.
– В любом случае спасибо вам за то, что были так откровенны со мной…
– Кстати, – лениво ухмыляясь, перебивает меня Майерс. – Как дела у Джея?
Я вздрагиваю.
– Что?
– Ну, у вашего жениха, – небрежно бросает он. – У него еще сын есть, как там… Грег?
Напряжение перерастает в страх. Откуда ему это известно?
Майерс расплывается в мечтательной улыбке.
– Выходит, вы скоро станете злой мачехой?
Молчу. Забранные решеткой часы на стене оглушительно тикают. Я отодвигаю стул. Откуда он знает? Это он отправил письмо с угрозами? По его просьбе мне звонили?
– Да-а-а, будет непросто, – он явно наслаждается моей паникой. – Какой нормальный ребенок обрадуется мачехе…
– Спасибо, что уделили время. Желаю всего хорошего.
Я резко встаю, а Эрик Майерс остается сидеть все с той же жуткой ухмылкой на лице.