Мне не по себе от коробок из стекла и бетона, тесно прилепленных друг к другу.
Когда я летаю домой в Вермонт, из иллюминатора открывается вид на землю, покрытую лесами. Зимой можно наблюдать все оттенки белого, летом – сотни вариаций зеленого, а осенью – сменяющие друг друга багряный, оранжевый и золотой. Порой и вовсе не верится, что все это настоящее – деревья будто сошли с картинки. И все же ты знаешь, что, в конце концов, самолет сядет на землю.
Сейчас, выглядывая в окно «Радужной комнаты» на шестьдесят пятом этаже Рокфеллер-плаза, я не вижу ни клочка земли. Небоскребы, подобно причудливым бетонным грибам, заполнили собой все пространство до самого неба. Мы сидим за огромным круглым столом: для двоих великоват, зато прекрасно подходит для дегустации, которую забронировала для нас помощница Джея Кейтлин. Она вообще занимается всеми свадебными приготовлениями, что безумно раздражает меня и мою маму.
На каком-то подсознательном уровне я понимаю, что моя боязнь высоты в данном случае вполне может оказаться проекцией совершенно иного чувства – страха перед замужеством. Я стараюсь об этом не думать. В конце концов, у нас дегустация свадебного меню в одном из самых модных ресторанов города – радоваться надо, а не паниковать попусту.
– Думаешь, все так и было? – спрашивает Джей, пока официант подает ему тарелку с небольшим кусочком спанакопиты.
– Ты про что? – оторвав взгляд от окна, уточняю я.
Его голос словно возвращает меня обратно в реальность: в зал с паркетным полом и аляповатыми подсвечниками, отбрасывающими на нас розоватый свет.
– Про то, что ты сейчас сказала, – удивленно отвечает Джей. – Ты веришь, что его заставили признать вину?
– Ах, да, точно. Прости, – отпиваю немного шампанского, чувствуя, как пузырьки щекочут язык. – Честно говоря, даже не знаю, что думать. Уж как минимум уши у него выглядели нормально во время суда…
Джей задумчиво кивает.
– А сам он на этот счет что говорит?
Хочется съесть еще кусочек спанакопиты, однако приходится себя ограничивать – впереди примерка свадебного платья.
– Говорит, они умеют бить так, чтобы не оставалось следов.
Джей залпом допивает шампанское.
– Надо же, как удобно.
– Ага. А еще, по словам Майерса, врач, которая его осматривала, написала неправильное заключение, потому что он ей не нравился.
Джей недоверчиво хмыкает, и я с ним согласна – все это невозможно проверить.
Официант приносит вино: на темном стекле простая, но элегантная белая этикетка. Впрочем, просто не значит дешево. Я успела разглядеть в меню, сколько стоит одна такая бутылка – двести семнадцать долларов. Да-да, двести семнадцать! Хотя для Джея это не так уж много.
Наблюдаю, как он проделывает весь идиотский обряд: болтает вино в бокале, отпивает немного и одобрительно наклоняет голову, после чего официант, важно кивнув в ответ, наливает ему вина. Я прикрываю свой бокал ладонью – меня и от шампанского порядком развезло.
Официант уходит, и Джей делает еще глоток.
– Потрясающее вино. Надо сказать Кейтлин, чтобы узнала название.
– Угу.
Мне до смерти надоело, что Джей вспоминает о ней при каждом удобной случае. Лэйни и Мэлоди уже называют ее Кейтлин-Шмейтлин.
– А у тебя как дела? – спрашиваю я, чтобы сменить тему. Облака за окном, подсвеченные розовым, постепенно темнеют, приобретая грязноватый оттенок. – Вечно я тебе своими историями надоедаю, а о твоей работе даже не спрашиваю.
– О моей работе? – Джей опускает бокал. На губах у него осталась красная полоска от вина, и теперь он похож на ребенка-переростка, который баловался с маминой губной помадой. – У меня все прекрасно. Не поверишь, как точно мне сегодня удалось предсказать биржевой спред на основе аналитики.
У меня вырывается смешок.
– Да уж, звучит захватывающе.
– Практически настолько же, как и истории про серийных убийц.
Нам приносят еще два блюда: лосось под соусом бер блан с ризотто и филе-миньон со спаржей под сливочным беарнским соусом. Из стейка сочится кровь.
– Кстати, – Джей берется за вилку с ножом. – Ты выбрала оформление для пригласительных?
– Нет, – признаюсь я. От запаха рыбы и беарнского соуса начинает мутить. – Из-за работы совсем времени не было… Но я обязательно выберу, обещаю.
Нет смысла говорить ему, что Кейтлин дважды писала мне с тем же вопросом.
– Ничего, время есть, – успокаивает меня Джей, скрипя ножом по тарелке. Сделав еще глоток вина, он оглядывает зал, словно что-то потерял.
– Прямо и налево, – подсказываю я.
Мне уже довелось наведаться в местную уборную, поражающую воображение обилием мрамора и зеркал и отполированными до блеска медными раковинами.
– Спасибо.
Джей уходит, и женщины за соседним столиком провожают его глазами. Заметив мой взгляд, они улыбаются и сразу отворачиваются. Наверняка думают: «Что он в тебе нашел?»
Прекрасно их понимаю. Однажды я прямо спросила у него об этом – без всякого кокетства, мне правда было интересно. Модельной внешностью я не отличаюсь. Да, симпатичная, но ему не составило бы труда найти кого-нибудь получше. Джей тогда ответил: «Ты и представить не можешь, как сильно меня заводишь». Я до сих пор довольно улыбаюсь всякий раз, как вспоминаю эти слова.
Играющая в зале классическая музыка смешивается со звоном посуды. За одним из столиков раздается взрыв хохота, и, повернувшись, я вижу группу изрядно выпивших девушек в коронах. Девичник, наверное. Лэйни с Мэлоди все намекают на что-то подобное, но пока мне удается отвертеться.
Джей задерживается, и я поглядываю на часы, как вдруг телефон, который он оставил лежать на столе, начинает вибрировать. На экране высвечивается имя Элая. Недовольно пожужжав, телефон замолкает, и загорается сообщение – тоже от Элая.
Ты с ней покончил?
Я таращусь на экран, и мозг, испорченный вечным копанием в криминальной хронике, буквально вскипает. Ты с ней покончил? Экран гаснет. Возвращается Джей, а в голове так и крутятся безумные мысли.
– Туалет у них, конечно, поразительный, – усевшись за стол, Джей поднимает на меня свои голубые глаза, в которых отражается свет ламп. – Все в порядке? Ты словно привидение увидела.
– Я… Все хорошо, – нервно тру подбородок. – Тебе кто-то звонил.
Джей хватает телефон, и в этот момент вновь подходит официант с подносом, на этот раз заставленным десертами.
– Готовы к самому интересному? – с наигранной улыбкой спрашивает он.
– Ух ты! Чизкейк выглядит просто великолепно! – приходится изобразить энтузиазм. – Как думаешь?
Оторвавшись от сообщения, Джей, поднимает голову и тут же натягивает на лицо улыбку, хотя глаза остаются по-прежнему серьезными.
– Обожаю чизкейки, – заявляет он, откладывая телефон в сторону.