"Боль от предательства исчезает быстрее, чем восторг от разрушения его иллюзий."

Алина

Последний шаг.

Остался последний шаг.

Это самое страшное, потому что я боюсь. Я знаю, что Рома не дурак и явно разбирается больше, чем я, в документах. Значит, сможет прочитать, о чем они.

Еду домой вся на нервах. То и дело прокручиваю в голове наш разговор. Сегодня мужчина дал понять, что я интересую его. Но так ли чисты его мотивы? Вдруг он просто хочет отнять компанию, и тут я. Хотя зачем она мне нужна? Я хочу отомстить мужу. Это была моя единственная цель. Я её практически добилась. Осталось только одно: подписать дурацкие документы.

Понимаю, что если Роман раскусит меня, мне точно не жить. Уже тогда, когда он увидел нас вместе с Платоном, он был в ярости. Если увидит и поймёт, что это за документы, то мне точно будет худо.

Прихожу домой. Решаю сделать ужин. Чтобы подбодрить мужа и, возможно, поймать удачный для подписания документов момент.

Муж приходит. Уже с порога я понимаю, что он пьяный. Причём в стельку. Вообще, сейчас пьяный он приходит практически каждый день. Понимаю из-за чего.

— Бл… как же мне это все надоело! — заявляет он. А потом я слышу, как что-то бьётся.

Иду смотреть. Оказывается, Рома пульнул свой дорогущий ботинок в фарфоровую вазу, которую нам подарила мама. И она с грохотом упала.

— Рома! Что случилось? — спрашиваю я, подходя к нему. Но надо на расстоянии, потому что боюсь. Прям боюсь своего мужа.

— Да ничего, бл!.. Я просрал очередной контракт! Последний контракт! — с сарказмом произносит он и улыбается. Но улыбка словно оскал. И направлена она именно на меня.

— Может, не всё так… — но я не успею договорить, как он хватает вешалку и опрокидывает ее.

— Что не так?! У тебя все прекрасно всегда! Ничего не замечаешь, что у тебя происходит в жизни! Сидишь, пишешь свои дурацкие статьи, и не до чего тебе нет дела! А я зарабатываю деньги! — со злостью произносит он.

Обидно. Но я глотаю обиду. Сейчас меня волнует совершенно другое. Все мысли только о папке, которая лежит на кухне. Но сообразить, как ему подсунуть документы, я не могу. Да к нему вообще страшно сейчас подходить.

Рома идёт мимо меня, пошатывается, от него несет перегаром. Он идёт сразу на кухню. По звукам, исходящим оттуда, я понимаю, что он берет очередную бутылку.

Думаю, что делать. Понимаю, что сейчас подходить к нему нельзя. Поэтому поднимаюсь на второй этаж. Закрываю дверь. Прислоняюсь к ней.

Боже, как же это страшно!

Не знаю, сколько я так стою. Когда внизу все стихает, я уже думаю, что, может быть, Рома уснул. Но нет, через несколько секунд я слышу громкое:

— Алина! — орет муж.

Идти не хочется. Но он продолжает орать мое имя. Поэтому приходится спуститься вниз. Муж сидит на диване. С бутылкой в руках. Не знаю уже, какая это по счёту. Самое страшное, что он смотрит на эти документы. Они у него в руках!

Дура, как я могла оставила их там!

— Алин, об-объясни, что это? Ничего тут не понимаю… — качает он головой. Его речь бессвязная, и он явно очень сильно пьян.

— Это…. — быстро соображаю, что сказать, слова сами собой вырываются из моих уст. — Это от страховой. Они сказали, что нужно подписать, так… так как у нас закончилась страховка.

У нас и правду скоро закончится страховка. Мне уже звонил наш страховой агент. Но ничего пока не передавал на подписание.

Муж мычит. Не понимает. Пытается читать, но у него ничего не получается. Он мотает головой, что-то мычит про себя. Я понимаю, что это идеальный момент. Вот он, шанс, который освободит меня окончательно и разрушит его карьеру.

— Ром, нужна только твоя подпись, я завтра отвезу их, — тихо говорю я, присаживаясь к нему. Кладу руку ему на плечо. — Одна подпись. Ты же у нас главный!

— Я главный! — бьёт он себя в грудь. — Я мужик!

Пока он это делает, я быстро беру ручку и вкладываю в его руку. Один момент — и я чувствую, как дыхание перехватывает.

Он подписал. На этом листе теперь его подпись. Я даже не верю сначала.

Все документы подписаны. Так просто. Ведь я так нервничала из-за этого. Я даже улыбаюсь. Становится смешно.

— Спасибо, Ром, завтра обязательно этим займусь, — с улыбкой произношу я и встаю. Забираю все бумаги.

— Давай, иди-иди! — недовольно произносит он. — Надоела!

С радостью. Рома даже не подозревает, как я хочу сделать то же самое. Больше не хочу его видеть. Встречаться и всё остальное. Поэтому быстро ухожу в свою комнату. Меня до сих пор трясёт. Словно от холода. Как будто кто-то резко понизил температуру в комнате. А может, у меня температура? Уже не знаю. Скорее всего, это ответная реакция организма на стресс. А у меня сейчас настоящий стресс.

Потихоньку начинаю успокаиваться. Но я рано радуюсь, потому что через несколько секунд опять слышу громкий голос мужа.

— Сука! Бл!.. — орет он. Там что-то явно ломается. Потому что я слышу звук удара. Теперь Рома в пьяной горячке. Я долго не думаю, понимаю, что мне как можно скорее нужно бежать. Пока он не нашел меня.

Быстро собираюсь. Главное — взять документы и телефон. В одной сорочке выбегаю из комнаты. Спешу вниз. Хорошо, что лестница немного отделена от гостиной, где сейчас занимается «вандализмом» мой благоверный.

Последняя ступенька, останавливаюсь. Потом словно ныряю в воду, прибегая в гостиную. Краем глаза вижу, как Рома бьёт диван и что-то орёт сам себе.

Но я не останавливаюсь. Быстро открываю двери и выхожу. Сразу же меня окутывает морозный воздух. Быстро и часто дышу, словно за мной бежит стая собак. На улице настоящей метель. Я кутаюсь посильнее в шубу, которую успела взять. Хотя это совершенно не помогает. Меня все ещё трясёт.

Дрожащими руками достаю телефон, чуть не роняя его на снег. Набираю контакт, который выучила назубок.

Подношу телефон к уху, надеюсь, что мне ответят. Мне правда отвечают, практически в ту же секунду, словно ждали моего звонка.

— Да, Алина, что случилось? — слышу я спокойный голос на том конце провода.

— Всё… все получилось… — заикаясь, произношу я. — Он все подписал….

— Что случилось?! Что с твоим голосом? — сразу же замечает мой собеседник. — Он тебя обидел?

Тон Платона становится ледяным. Я чувствую его ярость прямо с той стороны.

— Нет… ни… ничего. Сейчас он очень пьяный и злой. Я боюсь оставаться дома, — отвечаю я. Чувствую, как горячие слёзы льются по моим щекам. Я правда очень испугана.

— Хорошо, через несколько минут я приеду, — уверенно произносит он. — Ты одета?

— Не очень…

Слышу, как мужчина ругается. А потом произносит:

— Понял, постараюсь приехать как можно быстрее. Если что, иди к соседям, я найду тебя. В дом не возвращайся!

— Хорошо, — говорю я и отключаюсь.

Не знаю, сколько проходит времени. Но мне кажется, что вечность. Потому что я практически заледенела. Конечно, к соседям я не иду. У нас элитный посёлок, соседи вряд ли откроют дверь.

Наконец я слышу шум машины. Сама выскакиваю практически на проезжую часть. И передо мной останавливается чёрный внедорожник. Задняя дверь открывается, и из неё выходит Платон.

— В машину, живо! — практически рычит он и заталкивает меня внутрь.

Тут тепло. Так что я чувствую, как внутри все словно растекается. Боже, неужели я в безопасности?!

Платон садится рядом со мной. Заглядывает в глаза. И я реально вижу в них беспокойство. И это чертовски приятно.

— Все хорошо? Ты не слишком замерзла? — спрашивает он.

— Сейчас нормально, — отвечаю я и как дура улыбаюсь. — Вот документы, — протягиваю папку.

Он смотрит на нее и тут же перекладывает.

— Завтра посмотрим, а сейчас — домой… — последнее уже водителю.

Неужели сейчас я окажусь в доме Ковалевского? Даже как-то не верится. Но это так. Уже через несколько минут мы подъезжаем к большим железным воротам, которые быстро открываются, и мы заезжаем внутрь.

На улице темно, и я не могу рассмотреть полностью дом, но понимаю, что он большой. Нас довозят до самого входа. Платон сам открывает дверь и протягивает мне руку. Вкладываю свою ладонь в его, сильную и горячую. Он сжимает ее и ведет меня дальше.

Еще бы месяц назад кто сказал мне, что я побываю у самого Ковалевского, не поверила бы. А сейчас я у него и он сам показывает мне свой дом. Вернее, ведет меня в гостиную. Как только мы заходим внутрь, он направляется именно туда.

А тут очень красиво. Не как я, наверное, представляла. Много ковров и меха, нет холодных тонов, но одновременно все со вкусом.

— Проходи, — кидает мне Платон.

И вот мы уже в просторной гостиной. Посередине находится большой кожаный диван, рядом стеклянный столик, а под ним — шкура какого-то животного. Но самое прекрасное, что тут есть камин. Самый настоящий! Всегда хотела его иметь! Чтобы вот так зимними вечерами сидеть с чашкой горячего чая, греть ноги, пока за окном царит настоящая зима.

Уже представляю это, чувствую, что начинаю окончательно согреваться.

— Нравится? — спрашивает тихо Платон. Оказывается, он здесь и теперь смотрит на меня.

— Да, — отвечаю я. — Всегда хотела камин.

Мужчина садится рядом со мной. Так, что его лицо оттеняется только светом огня. И это красиво. И он сам красив.

Боже! Боже! Только сейчас мне грозила опасность, а теперь я думаю о том, что мне все же нравится этот мужчина.

— Выпей, — мужчина дает мне стакан.

— Что это? — спрашиваю, принимая чашку из его рук.

— Глитвейн, — отвечает он.

Отпиваю глоток. И это вкусно, алкоголя даже не чувствуется. Хотя он точно есть.

— Спасибо… спасибо за все, если бы… — через некоторое время произношу я.

— Я рад, что не отказал тебе тогда, Алина… — хрипло произносит он и смотрит на мои губы.

— Поцелуй меня… — прошу я тихо, даже не подумав.

И только в следующую секунду я понимаю, что сказала. Это алкоголь, не иначе. Платон смотрит на меня.

И я чувствую, как краснею.

— Прости, я… я не это имела в виду…

Но тут он резко прижимает меня к себе. Так что его горячее дыхание очень близко от моих губ.

— Я могу это сделать, — выдыхает он. — Но тогда меня уже ничто не остановит. А ты уверена, что хочешь этого, Алина?..

— Да…