По какой-то причине она не могла оторвать глаз от молодого мужчины, смотрящего на неё как на сокровище, которое намеревался украсть. Он медленно подкрадывался, не сводя немигающего взгляда. И глаза вовсе не выглядели добрыми — бездонные, с тяжёлыми, низко нависшими веками. Они напоминали колодец, в котором с лёгкостью можно было утонуть.

Да и всё его угловатое лицо от острых скул с впалыми щеками и квадратной линией челюсти до графичных бровей не казалось ей привлекательным. Вернее, на мужчин с таким типом внешности Каори никогда особо не заглядывалась. А сейчас в ней как будто что-то сломалось.

Сама себе не могла объяснить, что в нём видела такого, что разум просто отключился. Осталось одно лишь липкое и тягучее чувство из смеси страха перед тем, что могла натворить, и контрастно нерационального, дикого желания пойти к нему навстречу.

— Цурута-сама, на улице похолодало, давайте вернёмся в дом? — мягко позвал её управляющий, широко распахнув дверь. А затем его взгляд перескочил на мужчину, и он воскликнул, одновременно склоняясь: — Рэн-сама, с возвращением!

— Я вернулся, — отозвался мужчина стандартной фразой для таких случаев. И от звучания его хрипловатого голоса — низкого, с лёгкой севшей ноткой, словно он только что проснулся или, наоборот, давно не спал — у Каори мурашки побежали по рукам.

— Позвольте, пожалуйста, представить вам, Цурута-сама, это четвёртый сын нашего оябуна — Карасуока Рэн. Рэн-сама временно съехал из поместья из-за работы, у него авторитетный журнал, и в целом он очень известен в своей сфере, — слегка деловито рассказал Като, указывая обеими руками на поднявшегося на крыльцо одного из младших братьев её будущего мужа.

Они стояли рядом, на расстоянии вытянутой руки, и смотрели друг другу в глаза. И ей впервые с момента, как она пересекла порог поместья Воронов, стало по-настоящему страшно.

Такого странного, ничем не объяснимого влечения к братьям мужа правильные невестки не испытывали. Но и благочестивые братья не смотрели на невесток так, будто хотели их украсть.

— Цурута-сан, значит, — произнёс Рэн с однобокой ухмылкой. — Очень приятно с вами познакомиться.

— Мне тоже, — со сдержанной улыбкой отозвалась Каори и направилась в дом, чтобы перестать на него пялиться и лишить его такой возможности, пока управляющий ничего не заметил.

Мужчины последовали за ней, перебрасываясь фразами у неё за спиной.

— Все уже в сборе, я сильно опоздал?

— Куда опоздали? А, вы имеете в виду ужин? Нет, его перенесли. Кажется, вас забыли оповестить.

— Ничего нового.

— Утром у Карасуока-сама[23] возникли срочные дела, поэтому Масару-сама и Го-сама вызвались его сопровождать.

Каори скинула гэта[24], в которых выходила во двор, и тут же присела на корточки, чтобы развернуть их носами к двери. А когда выпрямилась, то снова поймала пристальный взгляд четвёртого сына оябуна.

— Като, работники кухни ещё не разошлись? — спросил он, продолжая смотреть ей прямо в глаза. Вопиющее бесстыдство.

— Танака-сан ещё должна быть на кухне. — Управляющий на миг задумался. — Я прикажу ей накрыть на стол. Вы будете есть один?

— Только если Цурута-сан откажется составить мне компанию.

— Цурута-сама ещё не ужинала, — подхватил он и тоже посмотрел на Каори. — Вы желаете присоединиться к Рэн-сама?

— Это… — протянула она, судорожно пытаясь придумать, как вежливо соскочить с приглашения. Даже беглого знакомства хватило, чтобы понять, насколько опасен для неё этот Ворон. — Я думала пропустить сегодня вечерний приём пищи.

— Не обязательно есть, можете и чай попить, — мгновенно среагировал он, скинул небрежно обувь и тоже поднялся на ступеньку, становясь снова почти на голову выше её. — Неужели вам, Цурута-сан, совсем не надоело сидеть взаперти круглыми сутками и общаться только с каким-нибудь Като? Он, конечно, славный дядька. Но, уверяю вас, я куда интереснее как собеседник.

Каори на секунду утратила дар речи от его наглости. Любой, даже самый мягкий отказ теперь будет выглядеть грубостью. Так вероломно её ещё никто к стенке не прижимал.

— Года идут, а вы, Рэн-сама, совсем не меняетесь, — с ироничной усмешкой подметил управляющий, тоже разулся и поправил обувь, свою и чужую. — Этому дому сильно не хватало вашего чувства юмора.

— И я рад, что ты, старина, всё такой же понимающий. Пусть Танака накроет на двоих.

Управляющий коротко и неглубоко поклонился и направился по коридору, оставив Каори наедине с этим крайне опасным для неё мужчиной. Поэтому она плюнула на правила хорошего тона для шемуанки и открыто произнесла:

— Я не давала своего согласия.

— Но и не отказали.

— Вы не дали мне возможности.

— Даю сейчас. Говорите.

Однако и в этот раз он не собирался дожидаться ответа, а шагнул вперёд, вторгаясь в её личное пространство так бесцеремонно, что Каори рефлекторно отступила и упёрлась лопатками в стену уже в буквальном смысле.

Рэн навис над ней, заслоняя свет лампы, и медленно наклонился к самому уху. А его голос упал до шёпота, от которого у неё завибрировали кости, будто они были полыми:

— К тому же, Цурута-сан, вы же тоже это чувствуете, да?

Каори пихнула его в грудь, заставляя отодвинуться. Сердце в собственной груди не находило места, но ум продолжал осознавать огромный масштаб проблемы. Худшее, что с ней могло случиться в стенах этого дома, — встреча со своей истинной парой.

И ладно, если бы это оказался Масару. Помолвку просто разорвали бы в тот же день, и Каори вернулась бы домой. Но нет, тяга возникла к его младшему брату. Парню, чей вид с ног до головы кричал о том, как ему плевать на традиционные устои.

Что ей теперь делать?..

— Мне вас так и не представили нормально, — беспечно заговорил Рэн, отойдя от неё на пару метров. Достал телефон и, уткнувшись взглядом в экран, спросил таким тоном, как будто почти потерял к ней интерес: — Могу узнать ваше полное имя, Цурута-сан?

— Цурута Каори, — напряжённо ответила она, пытаясь разгадать причины внезапных перемен в поведении.

— Ка-о-ри, — протянул он имя по слогам, и её снова прошибла дрожь от звучания его голоса. — Вам подходит это имя. Красивое.

— Спасибо.

— Пойдёмте в столовую?

— Я не думаю…

— Бросьте, Цурута-сан. — Рэн поднял на неё взгляд, от былой насмешки не осталось и следа. Сейчас он выглядел серьёзным. — Будет выглядеть намного подозрительнее, если вы будете меня избегать. Вы же не хотите привлечь к нам лишнее внимание?

— И как же я его привлеку, если буду избегать вашего общества? — Каори улыбнулась ему. Кажется, её снова пытались заманить в изящную ловушку.

— Братья и работники дома считают меня… дамским угодником. Ваше подчёркнутое общение на дистанции может вызвать у них интерес.

— Соблюдать дистанцию в общении с братьями жениха естественно для традиционно воспитанной невесты.

— С другими братьями — возможно, но точно не со мной. Я чертовски обаятельный мерзавец.

Он сказал это так естественно и легко, что не согласиться с ним было невозможно.

Рэн и правда производил впечатление парня, который привык к женскому вниманию. Уверенный взгляд, ленивая ухмылка и расслабленная поза с засунутой в карман брюк рукой. Вся одежда стильная, как с разворота модного журнала, и даже длинные волосы уложены влажными волнами. Такие парни вряд ли сомневались в своей привлекательности для девушек.

Он написал кому-то сообщение, а потом выключил экран телефона, опустил его в карман приталенного плаща и бросил, перед тем как направиться по коридору вслед за давно сбежавшим управляющим:

— Цурута-сан, вам правда не о чем беспокоиться, пока я вас не пытаюсь затащить в постель.

— Вот же нахал, — возмущённо выдохнула Каори, не понимая, как у него вообще язык поворачивался озвучивать вслух такие вещи, и последовала за ним.

В столовой ей уже доводилось несколько раз ужинать. Правда, в одиночестве. Жених почти не появлялся дома, как и остальные его братья. Либо они намеренно избегали Каори, что виделось ей более вероятным.

Длинный стол из тёмного дерева стоял возле окон с видом на сад. Тот сад, который не был в состоянии ничего вызвать, кроме сочувствующей улыбки. Как и вид чахлого бонсая в углу комнаты — он смотрелся инородным предметом. Скорее всего, чей-то неудачный подарок.

— Вы всегда носите кимоно? — поинтересовался Рэн, отодвинув для неё стул.

— Это юката[25], — зачем-то уточнила Каори очевидную вещь, присаживаясь на стул и чувствуя при этом смущение оттого, что не могла это сделать так, как привыкла. Её учили, как правильно опускаться в сэйдза[26], но эти знания нельзя было применить к саларунской меблировки.

— Я тоже иногда ношу юкату, но в основном после онсэна. — Он задвинул для неё стул и обошёл стол, присев напротив.

Стол уже полностью сервировали. В строгой симметрии стояли фарфоровые пиалы и низкие тарелки с лёгким голубым узором по краю, будто утренний туман над рекой. Две пиалы с круглой горкой риса говорили о том, что за трапезой будет присутствовать лишь двое, как и стоящая по центру между ними продолговатая тарелка с рыбой, чуть вытянутая, напоминающая изгиб бамбукового стебля. Миниатюрные же блюдца для закусок рассыпались вокруг и походили на опавшие лепестки сливы.

Они одновременно пожелали друг другу приятного аппетита и приступили к трапезе.

— Зачем вам этот брак? — вдруг спросил Рэн, подхватывая палочками тонкий ломтик рыбы.

— Что вы имеете в виду? — Каори начала с глотка мисо-супа, прежде чем браться за палочки.

— Клан Журавлей намного выше по социальному статусу. Да и то, как вы держите осанку, подбираете и взвешиваете слова, уходите от ответа, отвечая вопросом на вопрос, многое говорит. От вас явно не стремились избавиться. Скорее от сердца отрывали.

— Нужда, — коротко произнесла она и съела тофу и грибы, оставшиеся на дне миски. А когда подняла взгляд, то поняла по глазам сидящего напротив мужчины, что ему такого ответа недостаточно. — На наш клан много лет оказывалось давление, и сейчас отец в таком положении, что если не заручится помощью тех, у кого есть сила, чтобы дать отпор Змеям — век Журавлей подойдёт к концу. С Воронами у нас сложился взаимовыгодный альянс.

— Я бы не назвал его взаимовыгодным. Тут выгода одной стороны намного превышает выгоду второй, — с язвительной ухмылкой подметил Рэн и скосил на неё взгляд. — И как вам в роли разменной монеты?

— Не все птицы стремятся к свободному полёту.

— В природе любой птицы заложено желание летать, — не согласился он. — Кроме куриц с подрезанными крыльями. Но на курицу вы не похожи.

— Премного благодарна за такой лестный комплимент.

— Неужели такое положение дел может кого-то устраивать? — В интонации его голоса проскочила странная нота. Почти собственническая.

— Может, — твёрдо произнесла Каори и добавила с намёком на новообнаруженную истинность — по сути, только ради этого и пошла за ним в столовую: — Не делайте ничего, что способно разрушить планы наших кланов.

Она бегло пробежалась взглядом по углам комнаты, ища объективы скрытых камер. Более откровенно говорить здесь, наверное, опасно.

— Три штуки, — совсем тихо сказал Рэн в поднесённую ко рту пиалу с рисом.

— Цукэмоно около вас выглядят аппетитно. — Каори указала палочками на смесь из маринованных огурцов и баклажанов, дождалась, когда он подвинет к ней тарелку, и отчётливо произнесла: — Спасибо, Рэн-сама.

— Рыба тоже дивная, вам стоит и её попробовать, Цурута-сан.