Энергия бурлила, ритмичная музыка била по мозгам тяжёлыми басами, отдаваясь пульсацией где‑то в затылке. Уже накатив пару коктейлей, Рэн развалился на мягком диванчике в ВИП-ложе и смотрел на танцпол. На десятки тел, беснующихся под одну музыку, но по-разному.

Одни девушки плавно покачивались, заставляя скользить взглядом по их мягким изгибам фигуры. Другие энергично вскидывали руки над головой, отчего и без того ультракороткие юбки едва не задирались до трусиков.

— Привет, один тут скучаешь? — спросила девчонка с ярко-красными губами. — Классная причёска!

— Выбираю, с кем сегодня поеду в мотель, — ответил Рэн, с любопытством наблюдая за тем, как кокетливую улыбку вытеснил оскорблённый взгляд.

— Ненормальный, — буркнула она и пошла куда-то дальше по проходу.

Он же вернулся взглядом к толпе и на секунду завис над красоткой в полупрозрачной блузке. Её руки скользили вдоль тела, будто она ласкала саму себя под ритм музыки. Рэн как раз поймал момент, когда ткань чуть прилипла к влажной коже, ярко очертив большую и красивую грудь.

Однако в следующий миг пришлось переключиться, потому что в поле зрения попала та, ради которой ему пришлось тащиться через весь город в один конкретный ночной клуб. Она блистала в прямом и переносном смысле в коротком асимметричном платье с серебряными узорами.

Поднявшись с диванчика, Рэн направился к танцполу на первом этаже. Толпа приняла его легко, сомкнувшись вокруг. Ощущалась она не просто как примитивное скопление людей и оборотней, а скорее как живой организм: пульсирующий, дышащий, двигающийся в едином ритме. И ему приходилось подстраиваться под этот ритм, пока целенаправленно двигался вперёд, не сводя взгляда с девушки в серебряном платье.

Чьи-то локти задевали плечи, чьи-то длинные волосы хлестали по лицу, и Рэн почти добрался, когда увидел, что к его цели уже пристроился какой-то высокий парень с прилизанными гелем волосами. Такие причёски были в моде лет пятьдесят назад.

Близко прижавшись к спине девушки, он пытался положить руки на талию и что-то шептал ей на ухо. Что-то такое, что красотке явно не нравилось, поэтому она морщилась и отбрасывала его нерешительные ладони.

Рэн встал рядом с ними и встретился с парнем взглядами. Он намеренно не отвёл свой, а продолжил молча смотреть в глаза под вопросительно приподнятыми бровями. Парень отступил и скользнул по Рэну с головы до ног более оценивающим взглядом. На напряжённом лице читалась смесь из подсчётов и сомнений. Но уже через несколько секунд, видимо, сделав для себя неутешительные выводы, парень в последний раз посмотрел на красотку и растворился в толпе.

А вот ей, очевидно, новая компания больше по душе пришлась. Она сама подошла вплотную к Рэну, обдавая ароматом приторно-сладковатых духов, и шепнула ему на ухо:

— Спасибо, симпатичный парень.

Его рука уверенно легла ей на талию и скользнула на поясницу, за которую удержал на месте, не давая отодвинуться. Он тоже наклонился к её уху и произнёс:

— Я ему помешал не из вежливости.

Девушка отодвинулась ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза.

— А ты вокруг не ходишь, да?

— Только если вокруг красивых девушек, — ухмыльнулся Рэн, продолжая смотреть ей в глаза, пока она не смутилась и первой не отвела взгляд.

— Юмико! — выкрикнула она, в попытке перекричать музыку, которая вошла в припев — высокие электронные биты долбили прямо в барабанные перепонки. — Меня зовут Юмико!

Рэн и так это знал. Именно ради Мацуи Юмико он сегодня приехал в третьесортный ночной клуб на отшибе Исэгавы[12]. Чтобы доходчиво объяснить красавице, что этот мир устроен чуточку сложнее, чем ей кажется. Справедливость существует не для всех, а закон защищает избранных.

Потребовалось около получаса и трёх коктейлей, чтобы Юмико начала на нём виснуть и распускать руки. Она не напиталась до состояния, когда ноги не держали, но в то же время уже вошла в кондицию, когда скромные шемуанки начинали пытаться на ощупь определить масштабы симпатии к ним.

— Ты так и не сказал, как тебя зовут, загадочный красавчик. — Она подцепила вишню на веточке из коктейля и демонстративно сексуально обхватила её полными губами.

Рэн вытащил визитницу и протянул ей одну из карточек, на которой его должность специально была указана как «креативный директор». Кто надо и так мог узнать, что он владелец компании, а для остальных Карасуока Рэн — руководитель среднего звена.

— О, так ты тоже из «Эволюция образа», — искренне удивилась Юмико, вскидывая на него взгляд. — Как тесен этот мир!

— Так ты модель? Новенькая? — Он пригубил пиво, смотря в сторону танцпола с уже привычного места в ВИП-ложе. — Не видел тебя на работе.

— Не уверена, что задержусь. Ты же в курсе о слухах, что этот журнал имеет связь с якудза? Там вроде главный какое-то страшило жуткое, ещё и девчонок отправляет ко всяким извращенцам. Меня тоже пытались отправить, но я им показала, что со мной так нельзя обращаться. — На её губах расцвела самоуверенная ухмылка. — Теперь жду. Только от них зависит, останусь я или разорву контракт.

— И чего же ты ждёшь?

Она засмеялась и показала ему на пальцах жест денег.

— Думаю, каким бы страшилищем главный ни был, но мозгов ему должно хватить заплатить мне за молчание.

Рэн улыбнулся в бортик бокала и не стал никак это комментировать. Он подозревал, что красотка не блещет интеллектом, но под густыми и блестящими волосами всё оказалось совсем плохо.

— А вообще, у тебя имя такое знакомое… Карасуока Рэн, — задумчиво произнесла она, продолжая разглядывать его визитку. — Две Сотни! Мне девчонки рассказывали о тебе и о твоих похождениях. Ты очень плохой парень.

— Теперь будешь держаться со мной настороже? — Рэн скосил на неё взгляд и молча смотрел до тех пор, пока глупышка не начала поправлять волосы.

На фотографиях с кастинга Юмико выглядела как воплощение высокомерия. Узкие глаза, чуть вытянутые к вискам и подчёркнутые резкими стрелками, смотрели то ли с ледяным отчуждением, то ли с тягучей томностью… Но внешность порой бывала обманчива.

— Ты намного симпатичнее, чем я думала, — снова заговорила она. — Ты наверняка знаешь, что очень популярен среди моделей. Они часто о тебе сплетничают. Но я не думала, что ты такой…

— Какой? — лениво поинтересовался он, прекрасно зная ответ. Прозвище Две Сотни ему дали за весьма оскорбительную по женским меркам привычку: оставлять деньги на тумбочке перед уходом. Притом всегда оставлять либо две сотни юнов, чтобы дать понять, что ему не понравилось и не хочет больше никогда пересекаться вновь. Или чек на двести тысяч юнов, что говорило ровно о противоположной ситуации.

— Такой, что мне тоже захочется попробовать.

Рэн положил руку на спинку диванчика и ближе наклонился к Юмико, чтобы у самого уха спросить:

— Не боишься, что обижу?

Она чуть вздёрнула подбородок и, глотнув смелости, посмотрела ему в глаза.

— Я уверена, что ты захочешь повторения.

Он усмехнулся и поцеловал её.

После клуба они поехали в гостиницу, в которой он жил на постоянной основе. Там уже приученный персонал без лишних хлопот выдали ему ключ-карточку от нового номера.

Раздеваться они начали ещё у двери, медленно продвигаясь вглубь комнаты. Прежде чем добрались до кровати, Юмико упала перед ним на колени, торопливо расстёгивая штаны. Рэн на мгновение замер, наслаждаясь ощущениями, а потом всё-таки помог ей дойти до кровати, где полностью лишил одежды.

Под платьем его не поджидало никаких сюрпризов с накладками, которыми любили баловаться шемуанки, чтобы сделать свои скромные формы пышнее. Эту красотку от души природа наградила женскими богатствами. К ведуну не ходи: если брат узнает о её бурной активности, быстро сделает секс-рабыней для членов клана из более низких слоёв. А там человеческие девушки в лучшем случае изнашивались уже через пару десятилетий так, что даже на органы не разбирались. Оборотни и полукровки, конечно, дольше служили нуждам клана. Но как только они теряли товарный вид или банально наскучивали, то и от них избавлялись.

Рэн отлучился под предлогом, что хотел взять презервативы. Но помимо квадратика из плотной фольги он достал телефон.

— Что так долго? — томно пожаловалась Юмико, продолжая себя ласкать, а затем заметила в его руках смартфон и напряглась. — Чего ты там делаешь?

— По работе написали, срочно ответить надо, — сухо отозвался Рэн, на самом деле незаметно её снимая. Звук затвора у местных гаджетов по закону невозможно было отключить, но эта проблема легко решалась покупкой техники за границей.

— Ты сейчас серьёзно?! Какая ещё работа?

— Уже никакой. — Он положил телефон на кресло таким образом, чтобы камера была направлена на кровать, и пошёл к демонстративно обидевшейся Юмико.

Однако уже через минуту она по-киношному начала стонать под ним. Так тоненько и пискляво, что чуть ему настрой не сбила. Нет, многие шемуанки так делали в постели, потому что большинству мужчин нравилось высокое звучание их голоса. Но точно не Рэну. Он как раз ненавидел всё это. Как и игры, когда они притворялись, что им больно. Поэтому если девчонки начинали пищать, слёзно просить остановиться, Рэн брал и останавливался, а потом под удивлённые взгляды вставал и уходил.

В этот раз пришлось игнорировать попискивания Юмико о том, какой у него большой и как ей тяжело его принимать. Вряд ли бы она дважды кончила, если бы ей реально так мучительно было, как пыталась изобразить. Как раз после второго оргазма эта дурочка уснула, и Рэн поднялся с постели, чтобы проверить видео на телефоне. Всё отлично записалось. И даже ракурс получился удачный.

Не спеша одевшись, он вытащил кошелёк и без лишних раздумий достал две сотни юнов, которые кинул на тумбочку у кровати. А затем тихо выскользнул в коридор и, пока шёл в сторону лифта, открыл мессенджер.

Рэн скинул несколько фотографий и коротко их прокомментировал:

«Ты знаешь, что с этим делать дальше».

Он зашёл в лифт, нажал на кнопку последнего этажа и прислонился плечом к стеклу, смотря на безлюдные улицы Исэгавы. Неоновые вывески гасли одна за другой, словно уставшие, слипающиеся глаза ночного работника. Скоростные магистрали, постоянно пульсирующие огнями, получили короткую передышку и напоминали застывшие реки, а длинные силуэты небоскрёбов, что чёрными силуэтами тянулись из предрассветной дымки, — надгробия на кладбище амбиций.

Отсюда, с тридцать пятого этажа, Исэгава казалась безупречно правильной и в то же время мёртвой. Но, как только солнце коснётся крыш, эта тишина снова превратится в шумную бойню за выживание, где у таких, как Рэн, есть лишь два пути: быть хищником или добычей.

Он криво ухмыльнулся, вспомнив самоуверенное выражение лица Юмико, когда она говорила о вознаграждении за молчание, и добавил к предыдущему сообщению:

«И в этот раз без денег».

Раздался короткий звонок, сигнализирующий, что лифт дополз до сорокового этажа, и Рэн направился к первой же двери, что вела в трёхкомнатный пентхаус. Но он не успел и обувь снять, как телефон завибрировал в руке.

Быстрого взгляда на дисплей хватило, чтобы увидеть имя брата и даже полный текст его сообщения:

«Возвращайся домой. Масару женится».