Она проснулась посреди ночи с чётким ощущением, что больше не одна в комнате. Какое-то время лежала, прислушивалась к малейшим звукам, и уже почти себя убедила в том, что просто воображение разыгралось, когда вдруг услышала шорох одежды.

Мурашки скользнули вдоль хребта, заставляя волосы на затылке встать дыбом.

Источник этого слабого звука точно находился внутри комнаты, а не за дверью.

Го или Хару?

Нет, вряд ли кто-то из них стал бы пробираться к ней посреди ночи.

Сатоши?

А вот этот вполне мог. Тем более Каори так и не поняла, к чему он клонил, когда сыпал в её сторону странными намёками.

Она чуть-чуть приоткрыла глаза, чтобы посмотреть сквозь ресницы на мужской силуэт, крадущийся к кровати. А рука в этот момент незаметно забралась под подушку, чтобы нащупать рукоять куная. И только когда пальцы крепко обхватили прохладную сталь, Каори позволила себе тихо перевести дыхание.

Фигура заслонила лунный свет, встав напротив изголовья кровати.

Прошла секунда. За ней другая. И когда что-то коснулось щеки, Каори стремительно подскочила, извернувшись таким образом, чтобы остриё куная оказалось прижато к глотке незваного гостя.

— А Журавли не так уж и безобидны, да? — услышала она насмешливый голос Рэна.

Свободная рука тут же метнулась к выключателю у лампы, стоящей на прикроватной тумбе. Вспыхнул свет, и Каори убедилась, что слух её не обманывал. Этот негодник в самом деле вернулся и пробрался к ней в комнату. А теперь сидел на краю кровати и смотрел с шальным видом, совсем не обращая внимания на сталь у горла.

Конечно, она тут же опустила руку с кунаем. На коже остался небольшой порез, но он прямо на глазах начал затягиваться. Совершенно несерьёзная для оборотня рана, но она всё равно что-то всколыхнула внутри, заставив Каори зашипеть на него:

— С ума сошёл?

— Всё в порядке. Все давно спят.

— Вот именно! А камеры всегда бодрствуют.

— Я использовал артефакт, который вызывает помехи. — Рэн поднял на уровень лица маленький металлический кубик, исписанный рунами, а затем повернул его так, чтобы она увидела чёрную кнопку сбоку. — Нажимаешь на эту штучку, и у камер происходит кратковременное зависание. Времени как раз хватает, чтобы прошмыгнуть мимо.

— У меня тут тоже наверняка есть…

— Нет, у тебя точно ничего в комнате нет. Я уточнял у Го.

— Да при чём тут Го? — возмутилась ещё больше Каори. — Сатоши! Он явно за нами следит.

— Ты заметила за собой слежку?

— Нет, но сейчас столько артефактов существует, что её порой невозможно заметить.

— С чего ты тогда взяла, что он за нами следит?

— Он просто так говорил… — Она замялась, пытаясь подобрать слова к тревожному чувству, что поселилось у неё в душе после их короткого разговора. — Вернее, он не сказал ничего по существу, но ощущение было такое, что ему всё известно про нас. Понимаешь?

— Понимаю, — мягко согласился Рэн и добавил: — В этом весь Сатоши. Он умеет первоклассно блефовать.

— Думаешь, это был просто блеф?

— Уверен. Я кучу раз, пока рос в этом доме, наступал на одни и те же грабли, любезно им подготовленные. Поэтому не переживай, Каори-тян. Он просто тебя прощупывал.

Каори опустила взгляд на кунай, лежащий у неё на коленях. Сталь всё ещё холодила ладонь, но напряжение медленно отпускало мышцы. И внутри начинала потихоньку подниматься волна противоречивых чувств: злость на вторжение, страх разоблачения и... странное, тёплое облегчение от того, что это именно он.

Она глубоко вздохнула и замерла, ошеломлённая запахом парфюма. У новых татами был слегка сладковатый и землистый аромат тростника, из которого их создавали. И вот от Рэна сейчас исходил похожий слабый аромат, сочетающий в себе травянистую сладость и цитрусово-древесные нотки.

— Ты пахнешь домом, — вырвалось у неё шёпотом, и она тут же закусила губу, поняв, что этой одной короткой фразой выдала себя буквально с головой.

Насмешливая улыбка на его губах дрогнула, уступая место чему-то гораздо более серьёзному. В глазах вспыхнул уже хорошо знакомый голодный огонь, с которым он смотрел на неё сначала в фотостудии, а потом и на горячих источниках.

Рэн протянул руку и осторожно дотронулся тыльной стороной пальцев до её щеки.

— Я безумно скучал по тебе. — Они скользнули по скуле, спустились к подбородку, приподнимая тот так, чтобы Каори теперь смотрела только на него.

В полумраке, разбавленном жёлтым светом лампы, лицо Рэна казалось вырезанным из камня: острые скулы, тяжёлые веки, твёрдая линия рта. Но глаза... эти бесконечно глубокие омуты горели соблазняющим огнём.

— А ты скучала, Каори-тян?

— Нет, — выдохнула она абсолютную ложь. Каждый из дней, проведённых в разлуке, ощущался вечностью.

— Врёшь, — усмехнулся он и резко наклонился, чтобы атаковать её губы. Настолько резкий, клюющий поцелуй ощущался скорее наказанием, чем лаской. Он не продлился даже нескольких секунд — всё равно, что голую кость кинуть голодной собаке.

Вот только эта собака была не только голодная, но и гордая. Поэтому она продолжала держать себя в руках, даже когда Рэн намеренно остался сидеть в такой близости, что они теперь дышали одним воздухом. Горячим и заряженным взаимным желанием.

— Ты не должен был приходить, — через силу вытолкнула из себя Каори. Потому что на самом деле радовалась тому, что он сейчас с ней. И совершенно не хотела, чтобы Рэн снова уходил.

— По-хорошему, я не должен был тебя встретить, — со смешком, который защекотал её губы, произнёс он. — Но так уж сложилась судьба, и мы теперь обречены. Я не мог дождаться даже утра, чтобы тебя увидеть. Понимаешь, насколько мои дела плохи?

Каори сглотнула. В голове билась единственная мысль: «Оттолкнуть. Сейчас же надо оттолкнуть, пока не поздно». Но тело не слушалось. Оно наслаждалось хрипловатым голосом, от которого внутри всё дрожало, как в первую встречу. Ощущением чужого дыхания на своих губах.

— Знаю, что нельзя, — продолжил Рэн, не дожидаясь её ответа. — Знаю, что опасно. Знаю, что ты сейчас придумаешь сотню причин, почему я должен немедленно уйти.

— И все они будут правильными, — прошептала она, наконец найдя в себе силы, чтобы подать голос.

— Да, это так. Но ты знаешь, в чём наша главная проблема?..

— Наша? Говоришь так, будто мы общее целое и это давно состоявшийся факт.

— Я сижу у тебя на кровати посреди глубокой ночи в такой близости, что у любого язык не повернётся назвать наше общение приличным. — В глубине чёрных глаз заплясали озорные, дьявольские огоньки. — Мне продолжать эту логическую цепочку?

— Нет, давай лучше вернёмся к тому, в чём заключается наша главная проблема.

— Наша проблема в том, Каори-тян, что мне плевать на правила.

В следующий миг их губы соприкоснулись. И в этот раз поцелуй был не жалящим или наказывающим за попытку обмануть. Он был медленным и почти нежным. Таким, от которого подкашивались колени и плавились мозги.

Каори чувствовала, как рука Рэна забралась под ночную рубашку, как стала скользить вверх по ноге. Она знала, что вот теперь точно должна остановить его. Должна сказать твёрдое «нет».

Но вместо этого глупые пальцы сами сжали ткань чужой шёлковой рубашки. Потянули к себе ближе.

— Рэн... — выдохнула Каори, и в этом коротком имени было всё.

Рэн тут же прижался губами к её шее, к тому месту, где бился бешеный пульс. Поцелуи стали ещё более жадными, голодными, словно он боялся, что она исчезнет, ускользнёт из его ладоней, как песок в морской воде.

Мощный взрыв сотряс всю округу. Он же заставил их оторваться друг от друга, чтобы уставиться на поднимающийся в небо столб дыма вдалеке.

Рэн тут же встал с кровати и подошёл ближе к окну. Каори последовала за ним, но, как она ни старалась, разглядеть источник не могла. Тот находился за слишком плотным массивом деревьев, поэтому, даже активировав птичье зрение, его оказалось невозможно увидеть.

Что-то серьёзное взорвалось. И теперь горело.

— Надо вызвать пожарных, — обеспокоенно произнесла Каори, обхватив себя за плечи. — Направление ветра может в любой миг измениться, и огонь пойдёт в нашу сторону.

— У поместья стоит мощная защита от всех природных катаклизмов. Здесь нам ничего не угрожает. — Рэн приобнял её за плечи, прижав к своему боку. — В той стороне есть у нас кое-какие постройки…

— Это связано с делами вашей семьи? — догадалась она, наслаждаясь внезапными объятиями.

— Да. С грязными делами.

Подробнее Каори расспрашивать не стала. В общих чертах знала, чем занимался клан Воронов, и понимала, что Рэн не был исключением. Вот только узнавать, за какую именно грязь он отвечал, ей совсем не хотелось.

— Ты не думала о том, чтобы сбежать? — задумчиво спросил он, продолжая смотреть на столб дыма. — Ты и я. Вдвоём.

— Нихаку — маленький остров. Долго прятаться не получится. Значит, надо хотя бы на континентальную часть Шемуана перебираться. — Каори посмотрела на его хищный профиль. Вылитый ястреб. — Но нам не дадут покинуть остров.

— Самолётом, пожалуй, да. Нам не дадут покинуть страну. Но на корабле есть шанс уплыть.

— Каким образом, если в порту тоже практически всё контролируют якудза? У тех же Воронов разве нет там своих каналов сбыта?

— Есть. Но это весьма лояльный для нас канал. Хару сейчас перенимает дела клана, связанные с логистикой, в том числе и за порт теперь ответственен он.

— Да, выходит, у нас шанс есть, — пробормотала она сама себе под нос, обдумывая его слова. Такой светлый и добрый парень, как Хару, скорее всего, согласится помочь. — Но если сбежим, воспользовавшись помощью твоего младшего брата, мы же тогда его подставим. Нанять менталиста, чтобы вытащить из воспоминаний информацию, не так уж и сложно.

Рэн ничего не ответил. Лишь желваки на высоких скулах заходили. Брови сдвинулись к переносице, образуя тонкую вертикальную складку. Внезапно ресницы дрогнули, и на короткий миг в его глазах проступило что‑то уязвимое, почти растерянное, но уже в следующее мгновение лицо снова стало непроницаемым.

— Нет, это всё бессмысленно, — тяжело выдохнула Каори, тоже устремив взгляд на пожарище, которое словно и не собиралось затухать. — Даже если и сбежим, то потом всю жизнь всё равно придётся жить, скрываясь и оглядываясь по сторонам. Про нас не забудут ни через десять лет, ни через пятьдесят. Нас всегда будут искать, чтобы наказать за предательство кланов.