– Думаю, что в подпол нашего друга люди Ракли пролезут раньше нас, – нарушил затянувшееся молчание Тэрл, поудобнее устраиваясь на шкурах и прикрывая глаза. – Насколько я мог судить, бревна там уже почти растащили, так что осталось разгрести завалы остывшего пепла. Если захотят, могут справиться меньше чем за день. – Да, – продолжал он, заворачивая на себя край шкуры, – Элета оказалась права: что-то меня знобить начинает.

– Может, тебе еще чего-нибудь горяченького выпить? – предложил Фейли.

– Нет уж. – Тэрл был бледен, но старался улыбаться. – Пива ты мне не даешь, а микстур с меня хватит. Так о чем мы говорили?

– О том, что вам действительно лучше отдохнуть и поспать, – вмешался Струн, поглядывая на собравшихся и ища у них поддержку. Нэлс и Гилтан дружно закивали, Мадлох продолжал смотреть в окно на не унимавшийся дождь, а Фейли, казалось, погрузился в невеселые раздумья и ничего вокруг не замечал. – Вита Тэрл, если не думаете о себе, подумайте о туне. Вы потеряли слишком много крови, а нам вы нужны здоровым и сильным. Кто знает, что задумали шеважа…

– Благодарю, что напомнил. – Продолжая кутаться в шкуру, раненый приподнялся на локте. Его воспаленный взгляд был напряжен и подслеповат. – Повстречался я тут с Кемпли. Говорит, видел тут давеча дикарей. Возле самого Мхового Источника. Двое их, вроде бы, было. Лазутчики, похоже.

Фейли слушал, не прерывая. Струн оглянулся на братьев и кивнул. Гилтан быстро вышел из терема. Нэлс на всякий случай приблизился к двери и встал к ней боком, положив заскорузлую ладонь на рукоять меча. Мадлох неприязненно поморщился, но промолчал.

– Это дурные вести, – продолжал Тэрл. – Я предложил Кемпли покинуть хотя бы на время торп и присоединиться к нам, но он отказался. Надеюсь, еще передумает. Если бы он один их видел, еще полбеды. Так пока я в Вайла’тун мотался, выяснил, что, по слухам, в тот же день шеважа заметили и в других местах вдоль Пограничья. Причем не двух-трех, как Кемпли, целые отряды. Что-то там явно затевается… – Он запнулся, лоб его покрылся испариной.

– Струн прав, – заметил Фейли, заботливо помогая другу снова лечь. – Тебе лучше всего об этом пока не думать, а отоспаться. Хорошо, если окажется, что у людей Ракли клинки не были ничем отравлены. С них станется. А об обороне туна мы как-нибудь позаботимся – не впервой.

Тэрл настолько ослаб, что ему даже не пришлось изображать покорность. Подмигнув Фейли, он закрыл глаза и во мгновение ока провалился в беспокойный сон. Ему снилось то искаженное ненавистью лицо Уллоха, до которого он, сколько ни старался, никак не мог дотянуться дубинкой, то почему-то голая спина Ракли, не желавшего поворачиваться на его отчаянные крики, то барахтающаяся в кровавой грязи Зорька, у которой была сломана вовсе не нога, а непропорционально длинная шея. Потом он увидел себя со стороны, увидел таким, каким, вероятно, видели его окружающие, маленьким, смешным, пытающимся всем и каждому доказать свою заурядность. Которую многие воспринимали как исключительность. В чем он, к вящему своему стыду, никого не спешил разуверять. Ему привиделся кузнечный горн, из которого мокрый от пота Кемпли длинными щипцами вытаскивал и клал на наковальню заготовку для будущего меча. Тэрл был уверен в том, что меч этот предназначается именно ему, однако, стоило ему дождаться, когда лезвие остынет, и попытаться поднять его обеими руками, он к ужасу своему не смог этого сделать. Наблюдавший за ним кузнец вытирал грязной рукой лоб и трясся в беззвучном смехе…

– Нужно его разбудить, – сказал где-то в темноте далекий незнакомый голос. – Он должен об этом узнать, обязан…

Ему возразили, однако Тэрл не расслышал слов.

Он почувствовал свое тело, слабое и усталое, которое не хотело отзываться на настоятельные приказы проснувшегося сознания не только пошевелить рукой или ногой, но даже поднять предательски отяжелевшие веки. Такого с ним еще не случалось. И не только потому, что, если не считать отрубленного пальца, он никогда не переживал последствий тяжелых ранений. До сих пор он имел все основания считать, что сохраняет полную власть над своим телом, даже когда расслабляет его и пускает на самотек, чтобы не мешать движениям осознанной мыслью.

Между тем спорщики заговорили громче, и Тэрл узнал хриплый голос Струна.

– Эти известия окончательно убьют его! Ты в своем уме? Мне бы не хотелось…

Чего именно Струну не хотелось, так и осталось для его собеседника загадкой: Тэрл наконец нашел в себе силы приоткрыть спекшиеся губы и вяло напомнить:

– Рано еще меня хоронить. Что приключилось?

Прежде чем ответить, Струн поспешил поднести ему чашку с тепловатой водой. Тэрл сделал жадный глоток и закашлялся. Облизывая губы, открыл один глаз и увидел на худом лице помощника растерянность.

– На нас напали? – предположил он, напрягаясь всем телом.

Струн молчал, предоставляя слово тому, кто стоял сейчас вне поля зрения Тэрла. Им оказался Йорл, рослый и могучий фолдит из туна Артаима. Если Тэрлу не изменяла память, он был женат на дочери последнего и часто выполнял его поручения в качестве гонца, поскольку сам Артаим был слишком стар для частых отлучек. С круглого шлема на широкие, накрытые бурым плащом плечи Йорла все еще стекали струйки дождя.

– Привет тебе, вита Тэрл. – Он опустился на колено и накрыл ладонью руку раненого.

– Ты ведь не за этим приехал, – излишне резко оборвал его Тэрл, чего никогда не позволил бы себе в иной ситуации. – Какие вести?

– Артаим послал меня пригласить тебя на свой день рождения, который, как ты наверняка помнишь, состоится завтра. Жаль, что ты, скорее всего, не сможешь там быть. Но я передам…

– … что ты хотел сказать? – настойчиво потребовал ответа Тэрл, неожиданно сильно сжимая гонцу пальцы. – Ты ведь не за этим меня разбудил.

Только сейчас Йорл спохватился и снял шлем. Потупившись и сдержав тяжелый вздох, произнес:

– По дороге сюда я заехал пригласить кузнеца Кемпли. Он ведь тоже последнее время много чего делал для нас.

– Делал?

Йорл выдержал паузу. Казалось, он вовсе не намерен продолжать, однако настойчивый взгляд аола в конце концов вынудил могучего воина побороть странную робость и нехотя добавить:

– Его больше нет, вита Тэрл. Шеважа побывали там раньше меня. Это я и хотел сказать…

То, чего все ждали, не произошло. Карлик остался спокоен, будто не слышал сказанного. Только глаза его влажно сверкнули.

– А остальные? Его семья? – Тэрл увидел перед собой всегда улыбающиеся лица обеих жен Кемпли, троих бравых сыновей и маленькой дочки. – Ты нашел их?

– Нашел, вита Тэрл.

– Я уже послал туда обе наши телеги, – подал голос Струн. – Скоро они все будут здесь и мы сможем похоронить их по чести.

– Чему быть, того не миновать, – пробормотал Тэрл, повторяя последние слова, сказанные ему Кемпли, и встречая удивленный взгляд Йорла. – Он не боялся смерти, но думал, что окажется сильнее ее. – Подумав о чем-то о своем, прибавил: – Так когда, говоришь, это случилось?

– Не знаю точно. Я обнаружил их сегодня на рассвете. Тела лежали по всему торпу. Дикари, похоже, попытались его поджечь, но дождь им помешал. Судя по оставленным в грязи следам, их было не меньше десятка.

– Сколько же я проспал? – спохватился Тэрл, обращаясь к пребывавшему в задумчивости Струну.

– Почитай всю ночь, со вчерашнего вечера. Мы хотели сами вас разбудить, да Элета не велела. Принести вам что-нибудь поесть?

– Потом. – Тэрл уже чувствовал, как вместе с яростью к нему возвращаются прежние силы. – Где Фейли? Где Мадлох? Они уже знают?

– Мадлох вызвался ехать в торп вместе с телегами, а Фейли сидит с Харлином. Старик плох.

– Неси мои доспехи!

– Но, вита Тэрл…

– Мы и так потеряли по моей вине слишком много времени. – Он с трудом откинул служившую ему одеялом шкуру и через силу сел. – Йорл, поспеши обратно и передай Артаиму мои извинения, поскольку на его празднике я быть в этот раз не смогу. Если же он хочет повидаться, то я буду рад встретить его на нашем – вместе с лучшими из его бойцов – возле Мхового Источника. А почести павшим отдадим после того, как расправимся с рыжими тварями. Струн, собирай людей! Кто-то должен предупредить остальные туны. Теперь шеважа, попробовав нашей крови, могут объявиться где угодно. На окраины Вайла’туна пришла война. Начинается серьезная песня.

Струн попытался увещевать его, сообщив, что гонцы уже, куда можно, отправлены, что на их туне с утра все приведены в боевую готовность, что в сторону Пограничья уже ушли лазутчиками Нэлс и Гилтан и что Тэрлу лучше оставаться в тереме, поскольку с такими ранами, как у него, шутки плохи.

– Если боишься, так и скажи! – отрезал Тэрл, отмахиваясь от протянутых рук и пытаясь самостоятельно подняться с колен на ноги. Это ему не удалось, и Струн все же умудрился подставить плечо. – Вот так-то лучше. А теперь, сынок, принеси-ка мне доспехи.

Струн вверил карлика заботам не ставшего спешить в обратный путь Йорла, и бросился выполнять поручение. Доспехи и оружие Тэрла находились тут же, в тереме, в специально отведенной для этого светелке, однако у Струна ушло достаточно времени, чтобы на обратном пути успеть заметить в дверном проеме приближающийся сквозь стену дождя скорбный обоз. Таффи уже был тут как тут и, размахивая руками, кричал:

– Везут! Везут!

В понуро бредущей впереди телег фигуре Струн узнал Мадлоха. Вид арбалетчика был слишком красноречив, чтобы рассеять последние надежды. Обоз остановился перед теремом прямо под дождем, и его сразу же обступили сбежавшиеся ото всюду фолдиты. Забыв о том, куда ему нужно идти, Струн, затаив дыхание, наблюдал, как мужчины на удивление осторожно снимают с телег и несут под навес амбара завернутые в мокрую мешковину тюки. Тэрл был прав: Струну стало страшно. К гибели виггеров в Пограничье еще можно было привыкнуть. Они отправлялись туда выполнять свой долг, и все знали, что какова цена безопасности Вайла’туна. Сейчас же все было по-другому. Убиты мирные вабоны, убиты беззащитные женщины и дети, убиты не где-нибудь на заставе, куда бы их никто не пустил, а под крышей собственного дома, где им никто не имел права угрожать. И не угрожал. А просто пришел и перебил всех до одного, как лиса в курятнике.

– Пять, – сказал незаметно подошедший Тэрл. Йорл поддерживал его под мышки, как маленького ребенка. Карлик едва стоял на подкашивающихся ногах, но глаза его излучали решимость и даже, как показалось Струну, веселый задор. – Ты видишь? Их пять! – повторил он.

Ни Струн, ни Йорл не поняли, что он имеет в виду, однако возникший в это мгновение на пороге Мадлох, сам того не ведая, раскрыл смысл загадки.

– Кузнеца не нашли, – начал он и был прерван душераздирающим женским воплем: это старуха-мать признала в одном из бездыханных тел свою дочь, жену Кемпли. Покосившись через плечо, Мадлох откашлялся и продолжал: – Меньшой его дочки тоже нигде не оказалось. Мы перерыли все. Обеих его жен нападавшие зарубили в доме. Двоих младших сыновей, похоже, зарезали еще во сне. Старший успел оказать сопротивление, но дикарей было слишком много, и малец не справился. Судя по крови на его клинке, он тоже задал им хорошего жару, однако всех своих убитых, если таковые были, в чем я не сомневаюсь, шеважа утащили с собой.

– Думаешь, Кемпли с дочкой попали к ним в плен? – спросил Тэрл, выдергивая из рук Струна кольчугу и пытаясь продеть в нее голову.

Мадлох пожал плечами.

– Надеюсь, конечно, что им обоим удалось бежать во время нападения, но на Кемпли это не похоже.

– Да уж кто-кто, а он первым бы пал за свое семейство, выпади ему такая возможность. Видать, не выпала. Вот только почему? Что-то мне прежде не приходилось слышать, чтобы шеважа брали кого-нибудь из наших в плен. Ты как сам-то считаешь?

Не торопясь с ответом, Мадлох повесил промокший плащ на крюк на стене и расправил пятерней слипшиеся на лбу пряди, всем своим видом давая понять, что задачу выполнил и в ближайшее время идти обратно под дождь не собирается. Его меланхоличное спокойствие крайне порадовало Струна, чего нельзя было сказать про настойчиво сражающегося с кольчугой Тэрла.

– Ты что, не собираешься идти по следу этих рыжих тварей, Мадлох?

– А ты как будто не знаешь, куда этот след ведет? Даже если бы дождь не вбил его в грязь. От торпа Кемпли до леса рукой подать. А в лесу, Тэрл, мы для них по-прежнему дичь, не забывай. И если уж хочешь знать мое мнение, то я думаю, Кемпли все еще жив и может еще нас с тобой пережить, если не будет делать глупостей.

– Ты это о чем? – оторопело заморгал из-под поспешно нахлобученного шлема Тэрл.

– Пока тела заворачивали и грузили на телеги, – сказал Мадлох, демонстративно покашливая и хлюпая носом, – я заглянул в кузницу Кемпли.

– И что же ты там нашел? – навострил уши Тэрл.

– Лучше спроси, чего я там не нашел. – Арбалетчик отстегнул от пояса жестяную флягу и сделал из нее несколько неторопливых глотков. – А я тебе отвечу: многих инструментов. Ни одного молота, ни щипцов.

– Может, он пустил их в ход?

– Ага, пустил! Вместе с мехами. И наковальней.

– И наковальней?

– Вот и я про то же. Будешь? – Он протянул флягу Тэрлу, но тот благоразумно послушался негодующего шепота Струна, и мотнул головой. – Тем лучше. Полагаю, ты уже и сам понимаешь, к чему я клоню.

– Им понадобился кузнец!

– Ты читаешь мои мысли. Скорее всего. А что касается дочки…

– … то ее используют как заложницу, чтобы Кемпли не сбежал или не убил сам себя.

– Очень похоже на правду, не так ли? – Фляга вернулась на пояс Мадлоха. – Признаться, я не ожидал от шеважа столь разумных поступков. Раньше они отличались тем, что тупо уничтожали все на своем пути. Интересно, что у них там изменилось?