– На варенье не похоже, – сказал Джеф, соскабливая кровь ножом. – Похоже, тут лежало тело.

– Похоже, похоже! – передразнил его Висли. – Похоже, до нас тут побывали шеважа.

– С чего ты решил?

– А ты думаешь, хозяева сами ушли? Когда кто-то из них порезал палец, и натекла вся эта лужа? Нет уж, без дикарей явно тут не обошлось. Ты знаешь ведь, я такие вещи нюхом чую. Надо сваливать.

– Еда, – напомнил Джеф. – Постой-ка на стрёме.

Пока Висли сидел с луком у двери, он обшарил избу, однако всё съестное, что ему попадалось, оказывалось слишком древним, чтобы решиться сунуть его в рот. Хлеб сгнил, наверное, ещё до зимы. Вяленое мясо походило на мушиные объедки и не рассыпалось в труху лишь потому, что промёрзло. На грибы было жутко смотреть. Бидон, в котором когда-то было молоко, вонял трупами червей. Морковь, редиска и прочие овощи, сложенные в ящике за печкой, узнавались разве что по форме, но не по цвету и уж тем более не по запаху.

– Тут ничего нет, – подытожил Джеф. – Надо двигать дальше.

Висли не поверил, но и его поиски ни к чему не привели. Они уже вышли наружу и двинулись в обход избы, но тут взгляды обоих упали на сарай. Джеф кивнул. Висли огляделся. На всякий случай пригнувшись, подбежал к распахнутой и так заваленной снегом двери и скрылся внутри. Джеф спрятался за углом и ждал.

Висли не возвращался довольно долго. Наконец, появился, но снова налегке. Заметил Джефа и поманил пальцем.

Посреди сарая была вырыта большая яма выше человеческого роста. Внутри, как водится, оказалось пусто, однако внимание обоих друзей привлекло не это. В одном месте к стене ямы было приставлено несколько деревянных щитов, какими иногда заколачивают заборы или кровлю. Один упал, и за ним стал виден чёрный проём.

– Похоже на лаз в погреб, – высказал своё мнение Висли. – Еду могли спрятать там.

– Ты глянь, темень какая!

– Очень хорошо. В темноте припасы хранятся лучше. Ты не знал?

– Знал, но…

– Не хочешь, я слазаю один. – Висли прошёлся по краю ямы с видом завсегдатая подобных мест. – Тут, кстати, даже факелы на этот случай имеются. – Он указал на ворох вещей, сваленных в дальнем углу. – И верёвка есть. Подержи-ка.

Джеф не стал спорить. Крыша над головой способствовала тому, что мысли переключились с простого желания выжить, на желание жить хорошо, во всяком случае, сытно.

Висли не без труда поджёг один из нескольких факелов. Джефу показалось подозрительным, что такие ценные вещи просто брошены здесь, будто за ненадобностью. Словно кто-то покидал его в спешке. Интересно, почему?

Висли спрыгнул в яму, а Джеф сбросил следом за ним конец верёвки. Без неё выбраться наружу было бы довольно сложно.

Несколькими решительными движениями Висли растащил щиты и оказался стоящим перед подземным ходом. Теперь стало очевидно, что это, собственно, не проход, а пролом в стене, сделанный кем-то или чем-то изнутри. Куски каменной кладки лежали снаружи, под ногами насторожившегося Висли.

– Это не погреб, – сообщил он, сунув в проём факел и голову. – Там целый коридор. Тебе нужно на это взглянуть.

– Зачем? – вытер нос Джеф. – Если нет еды, нам там делать нечего.

– А я говорю, погляди! Это здесь неспроста. Это вход в подземелье. Настоящее подземелье! Кажется, я когда-то про такое слышал. То ли бабка, то ли кто мне давным-давно рассказывали, будто по всем Вайла’тун лежат вот такие подземные ходы. Под всем, Джеф! Ты понимаешь, что это значит?

– Передавай привет своей бабке и пошли отсюда.

– Да погоди ты уходить! Послушай меня! Если это то, о чём я думаю, мы сможем добраться до дома гораздо быстрее. Там нет никакого снега. – Висли снова заглянул в пролом. – Может быть, там где-нибудь даже припрятана жрачка. Мало ли кто этими подземельями пользуется. Кто-то же выходил отсюда. Причём, похоже, что не так давно.

– Вот и я о том же. – Джеф снова шмыгнул носом. – Если в чистом поле мы ещё сможем укрыться от неприятеля, кем бы он ни был, то в узком коридоре – сильно сомневаюсь.

– Не такой уж он, кстати, и узкий. Послушай, кого мы боимся? Дикарей? Если они отважились напасть на Вайла’тун, то гораздо опаснее теперь оказаться где-нибудь, как ты говоришь, в чистом поле, чем здесь, под землёй. Тут мы их наверняка не повстречаем.

– Не будь так уверен. Проломы в стенах сами собой не образуются. Может, шеважа проникли в Вайла’тун именно отсюда.

Висли нервно хохотнул и настойчиво продолжал:

– Посуди сам. Щиты стояли снаружи. Камни лежат снаружи. Сюда не входили, Джеф. Отсюда выходили. И похоже, что задолго до сигнальных дымов. Всё это говорит о том, что никаких шеважа там и в помине нет. Согласен?

– Не нравится мне это.

– Мне тоже! Мне вообще ничего не нравится! Ни зима, ни снег, ни дикари, ни пустой живот! Но я хочу жить, Джеф. И мне очень даже кажется, что этот ход предоставляет нам такую возможность. Спускайся. Мы должны хотя бы попробовать. Если не понравится, стало быть, не судьба, вернёмся. Но попробовать надо, Джеф!

Висли говорил пылко, отчаянно, с ним можно было поспорить, вероятно, даже переубедить, но имело ли это смысл? В обоих случаях они не знали, куда идут и что их ждёт. Пустой дом на краю Пограничья, следы крови на полу, дикари, пробирающиеся в обход Вайла’туна бесконечной вереницей, появившийся и исчезнувший дым на Меген’торе, этот зовущий и отпугивающий подземный лаз… Было отчего крепко задуматься.

– Откуда ты знаешь, куда нам идти? – спросил он, привязывая верёвку, которую до сих пор держал в руке, к дверному косяку. – Откуда ты знаешь, что мы не заблудимся?

– Так коридор, Джеф! Там негде заблудиться! Взгляни сам. Мы идём вперёд. Не нравится – поворачиваем назад. Всё просто. Да, потеряем время, но, кто знает, может, найдём там еду.

– Еду мы найдём, если пойдем через поле. Это всего лишь первая изба. Будут и другие.

Говоря это, Джеф спустился по верёвке в яму и взял у Висли факел. Заглянул внутрь. Увидел высокий сводчатый потолок и на удивление широкий проход. Несмотря за заложенный нос, уловил доносящийся изнутри запах сырости. И никаких звуков.

– Предположим, что я соглашусь, – сказал он, выпрямляясь. – Объясни мне, как ты намереваешься вывести нас по нему к Вайла’туну. Если я правильно заметил, коридор не заканчивается здесь, а идёт влево и вправо, то есть мимо. В какую сторону идти нам?

Висли, довольный тем, что его взяла, призадумался.

– Коридор проходит вот так. – Он прочертил воздух рукой. – Сарай стоит вот так. Поле уходит туда. Значит, Вайла’тун вон в той стороне, правее. Пойдём по коридору направо.

– Хорошо. А теперь представь, что там не один этот коридор, а много.

– Скорее всего.

– И они пересекаются. И нам всякий раз придётся выбирать, куда сворачивать. И ещё помнить, откуда мы пришли, если решим вернуться. Я очень сомневаюсь, что ты с этим справишься, братец.

– Справлюсь. И знаешь как? Вот! – Висли вытянул правую руку. – Мы будем идти по коридору и всё время держаться правой стены. Только правой. Тогда сколько бы там ни было других коридоров, мы будем постоянно идти направо. Куда-нибудь да придём. Это подземелье копали люди. Оно нас к ним и приведёт. А если мы решим, что слишком сильно уходим вправо, развернёмся и будем идти обратно, держась стены левой рукой. В худшем случае окажемся здесь же.

Решение звучало достаточно убедительно и просто. Есть тем временем хотелось всё сильнее.

Джеф вернулся к верёвке и вылез из ямы.

– Собирай все факелы, Висли. Они нам пригодятся. А я вернусь в дом и поищу какую-нибудь подходящую посудину.

– Зачем?

– Затем, чтобы в ней прихватить с собой воды. Надеюсь, ты не будешь спрашивать, где я её тут возьму?

– Да уж снега не всех хватит.

– Вот и я о том же. Жди меня здесь.

Джеф сбегал в избу и отыскал вместительную глиняную флягу с затычкой из коры. То, что надо. Конечно, лучше было бы найти мех, который не разобьется, даже если упадёт, но фляга выглядела довольно прочной, с толстой ручкой, которую можно продеть через пояс. На всякий случай подобрал ещё глубокую железную кастрюлю. Воды много не бывает. Пусть Висли понесёт её. В крайнем случае водой можно заливать голод. Помнится, прошлой зимой они отлучились с заставы и попали в засаду, так пришлось отлёживаться и жевать снег, выжидая, когда шеважа тоже надоест прятаться, и они уйдут восвояси. Джеф не ел тогда ничего, кроме снега, день, ночь и ещё полдня. Столько же, сколько в этот раз. И ничего, остался живым и здоровым. Гудрин когда-то говорила, что не есть несколько дней даже полезно.

Он повесил глиняную флягу на пояс, вернулся в сарай, наполнил кастрюлю снегом почище, растопил над факелом, повторил это нехитрое действо несколько раз и получил необходимое количество воды.

– Можем идти? – поинтересовался Висли.

– Кастрюля на тебе. Факел понесу я. Пошли.

Висли хотел возразить, но не стал. Джеф дал понять, что и так оказывает ему одолжение тем, что соглашается на его предложение.

Они расчистили проход, проникли в коридор, помешкали, раздумывая, стоит ли за собой заделать дыру, но в конце концов махнули рукой, решив, что при удачном стечении обстоятельств больше сюда никогда не вернутся, так что им всё равно, а если вернутся, то скоро.

Обоих охватило странное ощущение. Спускаться в погреба им раньше приходилось, но идти в полный рост под толщей земли, светить себе факелом, и размышлять о том, что будет, если всё это рухнет им на головы – никогда. При этом они видели, что стены и своды коридора не просто вырыты, а укреплены камнями и замазаны для прочности глиной. Почва под ногами была твёрдой, утрамбованной и лишённой каких либо рытвин, ям и прочих препятствий. Оставалось лишь догадываться, кто и когда мог построить такое по-своему замечательное сооружение.

Иногда на стенах попадались странные знаки, похожие на указатели, однако разобрать их смысл приятели даже не старались. Они скоро выяснили, что оказались правы в своих предположениях: коридор то и дело разветвлялся новыми проходами. Верный выбранному плану, Джеф игнорировал всё то, что попадалось им слева, и настойчиво придерживался правой стены. Примечательно, что они шли уже довольно долго, но справа до сих пор не попалось ни одного поворота.

– Сейчас бы ещё только с холма спустились, там, на улице, – заметил Висли.

– Думаешь, мы далеко от той избы? – Джеф поправил флягу. Кроме неё, он предварительно заткнул за пояс несколько факелов, и они по очереди норовили вывалиться. – Имей в виду, что мне наша затея по-прежнему не нравится.

– Всё просто замечательно, Джеф! Ты не чувствуешь, как здесь тепло? Нет ни снега, ни ветра. Не дураками были те, кто жил в избе. Иметь сарай с таким погребом – сказка!

– Ты случайно не про тех, от кого осталась кровавая лужа?

– Почём ты знаешь, что это кровь хозяев? Дом и сарай неизвестно сколько простояли нараспашку. Я удивляюсь, что в них не поселились дикари. Неужели им не надоело скитаться по лесу? Кстати, я давно думал, что их неприязнь к нам объясняется обычной завистью. Им тоже хочется жить в избах, а не ютиться в каких-то гнёздах на деревьях. Как ты считаешь?

– Я считаю, что нам ещё идти и идти, и нужно беречь силы. Не знаю, как тебе, а мне жрать всё сильнее хочется. Дай-ка водицы хлебнуть.

– На, можешь хоть всю выпить. Мне уже надоело тащить эту кастрюлю.

– Сейчас она и эта фляга – наше единственное спасение. Если, конечно, ты не отыщешь тут какой-нибудь настоящий погреб, где были бы припрятаны яблоки, вяленое мясо, сыры и горбушек десять хлеба.

– Перестань, Джеф! И так живот тянет. Радуйся тому, что есть.

– Было бы, что есть!

– Прекрати!

Так, переговариваясь, подначивая и подбадривая друг друга, они продолжали быстро идти вдоль правой стены коридора и могли судить о беге времени разве что по горению факела. Когда пламя первого стало выдыхаться, Джеф поджёг следующий.

– У нас их ещё только пять.

– Уверен, что хватит. Я представляю, сколько мы с первым отмахали. Сейчас уже над нами должны быть поселения фолдитов. Они живут себе и не знают, что мы под ними идём. Забавно.

– Да уж куда забавнее! Только мне почему-то кажется, что коридор уводит нас всё время вправо, и потому мы сейчас вовсе не под фолдитами, а снова под Пограничьем.

– Не говори глупостей, братец! Какой дурак станет рыть коридоры под лесом? Ради чего? К дикарям в гости шастать? К тому же, у деревьев есть такая интересная вещь, как корни. Ты видел тут хоть один?

– Нет, но…

– И я не видел. Мы идём правильно, Джеф. Если хочешь, давай остановимся и послушаем. Может, сверху донесутся чьи-нибудь голоса. Или шум битвы, на худой конец.

Они постояли, помолчали. Послушали, как потрескивает пламя на факеле. Переглянулись.

– Наверное, мы слишком глубоко, – предположил Висли. – Если ты обратил внимание, после сарая коридор сразу пошёл чуток под уклон. До поверхности… ну, не знаю сколько, но немало.

Двинулись дальше.

– Почему нам не попадаются никакие двери, выходы, лестницы? – стал размышлять вслух Джеф. – Какой смысл всё это тут городить, если этим нельзя как следует пользоваться?

– При чём здесь двери?

– А при том, что за ними можно хоть что-то хранить, что-то прятать. Представь, если этот проход приведёт нас, скажем, к замку. Зачем соединять прямой дорогой замок с каким-то сараем на краю Вайла’туна. А смысл быть должен. Потому что я даже представить себе не могу, сколько зим ушло у тех строителей, которые взялись за это дело. Кем они были? Тебе когда-нибудь приходилось слышать о постройке подземелья под Вайла’туном? Хотя бы в сказах.

– Вообще-то нет. Я слышал, что оно вроде бы есть, но всегда считал, что слухи не для того, чтобы к ним прислушиваться. Думаешь, мы идём дорогой, которую строили ещё во времена героев?

– Или ещё раньше.

– Ну, это ты загнул!

– Совсем нет. Поспорь со мной.

– И не собираюсь!

– Потому что ни ты, ни я этого не знаем и знать наверняка не можем. Не исключено, что сами герои, как ты говоришь, про подземелье только слышали. Иначе тот же Дули обязательно им бы разок-другой воспользовался, и тогда бы нам об этом рассказали.