– Мы не с Ротрамом. Он сам дома остался, а сюда с Рэем человек семь-восемь пришло, включая меня.

– Зачем? Чем вы тут занимаетесь?

– Я пока не понял, – признался Дэки, вспоминая события уходящего дня. – Похоже, своих же разнимать. Тут один из бывших воевод руки было распустил, так мы его выдворили на все четыре стороны. Гийсом зовут, мальчишка совсем, зазнавшийся. Не слыхал?

– Любопытно. Могу тебе на это сказать, что твой «мальчишка», чтобы этим воеводой стать, отца родного кинжалом прирезал, когда тот раненым лежал. Чуешь теперь, кто тут распоряжается?

– Правда что ль?..

– Его отца Демвером звали.

– Это который предатель вроде?

– То-то и оно, что «вроде». Если бы ему удалось осуществить то, что некоторые называют «предательством», сейчас ни один чужак, каким бы великаном он ни был, не посмел бы к нам сунуться. Потому что всем стало бы ясно, что те шеважа, с которыми мы сколько уже воюем, вовсе нам не враги. Они – это мы, только изгнанные отсюда в Пограничье много зим тому назад. Эй! Что ты на меня так смотришь? Не догадывался? В том-то и дело… Нам всё это время не сражаться, а дружить надо было. И не по избам сидеть, а вокруг почаще оглядываться. Ты на башню ещё не поднимался, не смотрел на ту сторону Бехемы? Думаешь, там жизни нет? Думаешь, мы одни такие в Торлоне завелись? Потому, что ты именно так думаешь, нас и сдают всяким пришлым всадникам, которые, кстати, как и ты, слушаются исключительно своих наставников да воевод и напрочь разучились мыслить самостоятельно. А разговоры ведут над нашими головами те, кто умеет это делать лучше нас, кто никогда друг с другом не терял связи, кормя нас всех побасенками о ненужности никуда ездить, чего-то искать, о страшной непреодолимой Бехеме, о гиблом Мёртвом Болоте, о важности эделей и ещё о куче всякой дряни, которая жива до сих пор лишь потому, что мы в неё верим. Как стадо баранов, с которым один пастух может справляться с помощью одной собаки. И не потому, что собака так страшна, а потому что мы её боимся.

Дэки не понимал всего, что старик ему говорит, однако каким-то внутренним чувством осознавал, что тот, наверное, прав. Вот только к чему это его обязывало?

– Если бы ты увидел рожу Йедды, ты бы уже не задавал мне вопросов, – продолжал Ахим, удивляясь тому, что их до сих пор не хватились. – Вылитая Квалу. Совища. Если разобраться, ничего человеческого в ней нет. Будто кусков от разных людей, самых отвратительных кусков понабрали и слепили одно чудище. Так, собственно, и было. На то её и ей подобных «тварями» следует называть. Потому что их не создали, а сотворили. И выпустили в мир, чтобы нас всеми способами изводить. Повелительница смерти! Стыдоба, до чего мы в нашей глупости дошли! Если теперь их подчистую не уничтожим, не будет нам житья, ни здесь, ни в Пограничье, ни там, откуда эти незваные гости пожаловали. – И добавил, заметив, что слушатель не до конца улавливает мысль. – Всю жизнь от фра’ниманов не набегаешься. Завтра они и к фолдитам в туны придут. Они ведь той же закваски, тварной. Носы свои длинные суют в чужое, до нищеты людей доводят, не брезгуют всем, что плохо лежит, за малолетками охотятся, девиц развращают, юношей в соблазны вводят. Хорошо, если ты с этим пока не сталкивался. У нас тут уже не такие песни поют.

– Я думал об этом, – неожиданно для самого себя сознался Дэки. – У меня была когда-то девушка знакомая, которая, как мне потом рассказывали, сошлась с одним таким, так её, говорят, через некоторое время возле рыночной площади видели, где она себя продавала. Сам я её больше не встречал.

– А с фра’ниманом что?

– А что с ним? Я его как-то подстерёг да по-свойски поговорил. За это убийство меня прямёхонько в каркер упекли. Думал, там и останусь до конца своих дней, да только Ротрам меня выудил оттуда, и я теперь его человек.

– Интересно… Поможешь мне?

– Против своих я не пойду, – без обиняков заявил Дэки.

– А со своими?

– Что ты задумал, странный старик?

Ахим усмехнулся и протянул собеседнику его меч.

– Возьмёшь меня в плен, а там посмотрим.

– Чего?!

– Возьмёшь меня в плен, а там посмотрим, говорю. Риск велик, но не настолько, чтобы не попробовать.

– Тебя ж укокошат. Не я, так другие найдутся.

– Очень может быть. Но я достаточно пожил своё и теперь хочу пользу другим приносить посильную. За стенами замка сейчас будет слишком много всего твориться, чтобы за всем уследить. А тут – самое оно. Глядишь, отрубим змеюке её лупоглазую голову. Потом кто-нибудь добрым словом вспомнит. Давай, вяжи мне руки.

Дэки засомневался, однако послушно распоясался и от души связал старику кисти плотной кожаной лентой. Впереди, не за спиной. Мол, так получилось. Конец пояса намотал себе на кулак и повёл обратно, вверх по лестнице.

– Что за человек твой Рэй? – поинтересовался Ахим, специально сбивая себе дыхание, чтобы выглядеть запыхавшимся и уставшим.

– Правильный, – отозвался Дэки, думая о своём. – Себе на уме, но дело знает.

– Погоди-ка, уж не тот ли это Рэй, которого я давным-давно знавал ещё фултумом? Лысый такой.

– Видать, он самый. Лысый. И в фултумах, слышал, ходил. Ты тут всех что ли знаешь?

– Старость – она ведь нам не просто так даётся. Пока старишься, чего только ни повидаешь и ни передумаешь. Вот я теперь и пожинаю плоды. Тебя как звать?

– Дэки.

– А меня Ахимом. Вот и познакомились. Веди меня прямиком к Рэю. Он ваш голова, ему и решать. Твоего тут теперь мало осталось.

– Чего-то ты долго, братец, – раздался сверху обрадованный голос Гаррона. – Удачно?

– Удачнее не бывает. А ты почему за мной не побежал. Струсил?

– Да он, понимаешь, так меня уделал, что мне по большому захотелось. – Гаррон хохотнул, вспоминая свои ощущения. – Пришлось на стену идти. Надеюсь, ни на кого не попал. Постой, ты что, не убил его?!

– Видишь, в плен взял. По-моему, так лучше. К Рэю отведём, и пусть тот сам поступает, как знает. Не наше это дело.

Гаррон в упор посмотрел на Ахима. Было видно, что он готов надлежащим образом отомстить за полученный удар и его последствия, однако руки противника были сейчас связаны, и это заставило Гаррона отказаться от справедливой мести.

– Ты у меня побегаешь! – только и сказал он сквозь зубы.

Они взошли на тот этаж башни, где размещался гарнизон, и пошли по коротким изгибам запутанного коридора, пролегавшего между большими и малыми комнатами за тяжёлыми дубовыми дверями, каких нынче уже не делали. Всё тут дышало солидностью и спокойствием, что очень нравилось Дэки, свыкшемуся с распахнутой жизнью бойцов в поместье Ротрама. Здесь под ними располагался кухонный этаж с жаркими печами, так что в комнатах можно было не только отдохнуть, но и забыть на время об окружавшей башню зимней стуже.

Несмотря на довольно позднее время, никто из обитателей не спешил укладываться. Все знали о том, что происходит наверху, в тронной зале, и ждали результатов переговоров. Дэки молча протискивался между заграждавшими коридор воинами. Гаррон то и дело подталкивал Ахима в спину. Разговоры велись о последствиях утренней схватки, собственном в ней участии, как правило, весьма героическом, об очевидной мощи врага и о том, чем встретит их будущее утро. Дэки тут никого не знал и деловито шёл туда, где им с товарищами выделили две просторные комнаты.

– Где Рэй? – уточнил он у первого же встреченного знакомого, которым оказался Эгимон, как всегда задумчивый и отстранённый.

– Не попадался. Кого привёл?

– Много будешь знать…

– Да пошёл ты!

Они вошли в комнату, в которой на трёх из шести кроватей сидело четверо разношёрстных вояк, показавшихся Ахиму неуместно угрюмыми. Парни явно чувствовали себя здесь не в своей тарелке. Что определёно к лучшему. Только один из них, кудрявый и светловолосый, с почти детским выражением лица, лишь едва заметно тронутого рыжеватой бородой, выглядел оживлённым и довольным жизнью. На вопрос Дэки он раньше остальных ответил, что Рэя куда-то вызвали.

– Подождём, – оглянулся Дэки на пленника.

Ахим равнодушно сел прямо на тепловатый пол.

– Если это тот, кого Рэй велел вам прикончить, ему тут не место, – без обиняков заметил Логен. – Тем более пленному.

– У тебя есть что-нибудь острое? – поинтересовался в ответ Дэки.

– Конечно.

– Так воткни ему в пузо, и дело с концом. Шеважа так с нашими пленными частенько поступают. Ну, чего ждёшь?

Логен буркнул что-то себе под нос и отвернулся. Больше желающих дать Дэки совет не нашлось.

– Ты кто такой? – подсел поближе к Ахиму не утративший разговорчивости Авит. – Почему против нас пошёл?

– Кто тебе сказал? – испытующе посмотрел на юношу старик, что-то заметил и добавил: – Если я против кого что и имею, так это разве что фра’ниманы. Вот на кого я бы поохотился.

Дэки поразился, как Ахиму удалось угадать слабое место Авита. Ведь у того со сборщиками гафола были свои счёты. Вернее, с одним, к которому прошлой зимой ушла его возлюбленная. Он увидел, как Авит меняется в лице и растерянно оглядывается на товарищей, ища поддержки. Растерянность сменилась негодованием, и в конце концов Авит вернул укоризненный взгляд Дэки.

– Мы что, уже промеж себя воюем?

Когда в комнату зашёл раздосадованный Рэй, он обнаружил пленника сидящим в кругу новых знакомых. О том, что это пленник, напоминали лишь по-прежнему связанные руки, которыми тот, улыбаясь, поправлял давно не стриженую седую бородёнку. Взгляд, брошенный им на Рэя, был каким-то извиняющимся и заставлял позабыть только что произошедший разговор со Скелли в присутствии разъяренной вдовы Томлина.

– Рэй, сколько зим!

Рэй непроизвольно выхватил меч. События уходящего дня довели его до того опасного состояния, когда любая мелочь могла показаться причиной достойной скандала и пристрастного разбирательства. Только что он слышал настоятельные увещевания о том, какой опасности подвергается Вайла’тун из-за предателей всех мастей, примером которым послужил недавний случай с Демвером; что Рэй и его люди призваны положить конец вражеским проискам внутри замка; что воля убитой горем утраты Йедды так же важна, как распоряжения самого Скелли, имевшего на этот счёт определённую договорённость с Ротрамом; и что отныне Рэй должен лично отвечать перед ними обоими за своих людей и быть готовым встать на защиту их правящих особ в любое время дня и ночи. Ради этого разговора Скелли, оказывается, даже покинул тронную залу и дожидавшихся его там переговорщиков. И вот Рэй, сбитый с толку навалившимися на него обязанностями и раздражённый тем тоном, которым они были ему изложены, возвращается к единомышленникам, и что же он видит? Жалкий предатель и беглец жив-здоров, а посланные покончить с ним Гаррон и Дэки лишь виновато переглядываются, продолжая молчать.

– Вы что, совсем сдурели?! – взорвался Рэй, потрясая мечом. – Я только что поручался за вас, а вы… Дэки, ты ослушался знаешь кого?

– Нас больше, – поднялся с кровати Валбур, загораживая собой и пленника, и товарищей. – И мы бойцы для «крови героев», а не тупые наёмники, чтобы слепо рубить тех, на кого нам укажут. Поговори с ним, Рэй, и ты сам всё поймёшь.

– Поговорить? С ним?

– Меня зовут Ахим, – сказал пленник, выглядывая из-за спины Валбура и открыто смотря снизу-вверх на сердитого человека с мечом. – Вижу, ты меня успел позабыть, Рэй. Не помнишь, как однажды один свер помог тебе избежать гибели в Пограничье, когда тебя подняли сонного по тревоге, а ты забыл всё оружие, кроме копья? Его тебе перешибли, и ты остался в окружении троих или четверых дикарей с двумя щепками в руках. Я вот не забыл. Как и те раны, что получил в том бою, после чего меня списали со щитов, и я зажил жизнью простого фолдита. Хорошей, надо сказать, жизнью, праведной, совсем не предательской.

Пленник замолчал. Рэй остался стоять, сжимая рукоятку меча.

Валбур посмотрел на него исподлобья и успокоено отступил в сторону. Он успел достаточно изучить характер Рэя, чтобы видеть, когда тот по-настоящему взбешён, а когда перегорает, оставляя на лице маску показной злости лишь для самозащиты.

– Ахим?! – Бывший фултум глядел на старика во все глаза. – Тебя разве звали Ахим?

Тот пожал плечами и улыбнулся.

Рэй прекрасно помнил тот ужасающий бой в лесу, после дождя, когда накануне они, тогда ещё совсем молодые новобранцы, отправившиеся на своё первое задание, перебрали лишку и были застигнуты большим отрядом шеважа врасплох. Рэй не только оказался отрезанным от вверенного ему свера, но и сам крайне неудачно действовал копьем, за что поплатился и уже отчаянно прощался с так и не начавшейся толком жизнью, когда другой свер, оказавшийся поблизости и заметивший его бедственное положение, отвлёк сразу двоих дикарей на себя, расправился с ними, а потом вернулся за третьим и снёс ему голову как раз в тот момент, когда тот замахивался для решающего удара дубиной по распростёртому в грязи Рэю. Тэвил, он ведь тогда даже не удосужился узнать имени своего спасителя, скрытого под исцарапанным шлемом!

– Видок у тебя был точно такой же, как и сейчас, – заметил Ахим и протянул собеседнику связанные руки. – Ну, так что, перерубишь или зарубишь?

– Развяжите его, – сказал Рэй, ощущая себя так, будто говорит помимо своей воли.

Только что он не знал, как себя вести и на ком выместить злость, и вот уже весь недавний разговор со Скелли кажется ему никчёмным трёпом, как если бы он был только его свидетелем, а не главным действующим лицом. Какое отношение имели к нему тот тщедушный паук и та расфуфыренная жаба, когда единственные люди, мнением которых он всегда дорожил, были тут, перед ним, молчаливые и чего-то ждущие.

– Крок ещё остался?

Лица воинов посветлели. Авит переглянулся с Валбуром и взял со старенького столика у стены кувшин и кружку. Налил больше половины.

– Хватит. – Рэй подхватил кружку и залпом осушил. – Зато теперь я точно знаю одно, – сказал он, облизываясь и указывая кружкой на пленника, с которого Дэки уже скрутил свой пояс, – наши дела – хуже некуда.