– Иначе я не был бы кузнецом, – отмахнулся Атмар и несколько раз с силой выдохнул клубы пара. – Ты знаешь, куда мы так несемся?

– Вон прямо у тебя под ногой след от колес телеги. Нам нужно ее догнать. Проехала теперь уже довольно давно. В ней четверо. И еще двое на конях.

Атмар попытался снова побежать, однако его хватило ненадолго. Гвидан тоже особой прыти не проявлял. Кто к чему привыкает. Махать топором или молотом они могли бы с утра до ночи, а вот бегать кузнецам приходилось крайне редко. Но ведь не разделяться же им теперь. Т’амана сделала вид, что тоже запыхалась и предпочитает быструю ходьбу. Заодно так они меньше привлекали к себе внимание. Бегущий с оружием человек всегда подозрителен, особенно в здешних местах, всё дальше отстоящих от замка и всё ближе расположенных к враждебному Пограничью.

Некоторое время они шли молча, приноравливаясь к шагу друг друга и поглядывая по сторонам – и в поисках телеги, и в надежде увидеть еще знакомые лица. Так незаметно они приблизились к последним избам, за которыми открывалось продуваемое всеми ветрами поле с отдельными островками леса. Такими же островками теперь будут редкие избы, сплоченные в торпы и туны. Можно считать, что Вайла’тун закончился. И начались неприветливые земли фолдитов. Дорога сделалась гораздо менее хоженой и пошла в гору.

– Вам приходилось слышать что-нибудь о таудах? – первой нарушила молчание Т’амана. Она вспомнила предостережение, которое услышала из слабых уст раненой старухи, когда возилась с ее раной.

– О таодах? – переспросил браво шагавший рядом с отцом Гвидан. – Ты имеешь в виду повязки в волосах, как у тебя?

– Не совсем, – улыбнулась ему женщина, чувствуя, что юноша смотрит на нее не просто как на спутницу или знакомую отца. Ей это льстило и нравилось, но сейчас было не до сердечных переживаний. – Я говорю о людях, которых называют «таудами».

Гвидан удивленно примолк. Атмар похлопал ладонью по ножнам, прищурился на яркое солнце и признался, что если и слышал, то совсем краем уха.

– О них обычно не принято говорить, – продолжала Т’амана, понижая голос и машинально оглядываясь, – но вы должны об этом знать, потому что, судя по всему, наши противники, во всяком случае, один из них, являются таудами. Это очень опасные воины. Они не знают ни боли, ни страха, ни усталости и сражаются отчаянно до последней капли крови. Такими их делает заговор, которым владеют некоторые люди, умеющие подчинять себе волю таудов – тауд’айгены. Такой среди наших нынешних врагов тоже, к сожалению, есть. Заговор можно попытаться снять, чтобы освободить тауда и сделать его прежним обычным человеком, однако это очень сложно и опасно. Одна моя знакомая недавно попробовала, так теперь лежит с перерубленной рукой между жизнью и смертью.

– А ты умеешь снимать этот заговор? – Гвидан смотрел на Т’аману во все глаза.

– Умею, но для этого потребуется, чтобы тауд был обездвижен. Думаю, в нашем случае, это бы означало, что мы его убьем, так что, пожалуй, тебе лучше про снятие заговора забыть. Целее будешь. Рассчитывать нам придется только на свои силы. Тауда всегда можно отличить по маленькой косичке в волосах, переплетенной лентой и перехваченной бантиком, как правило, золотистым.

– Я раньше тоже такие носил, – заметил юноша.

– Ты не перебивай, а слушай, – толкнул его в плечо отец. – О твоем же здоровье пекутся, дуралей.

– Да я всё понял…

Не пожалеет ли теперь Атмар, что прихватил с собой на такое опасное задание сына? Но она не могла не предупредить их. Сбежать не сбегут, зато будут осмотрительными. Т’амана вовсе не горела желанием, чтобы мужчины рядом с ней становились отчаянными героями, что с ними нет-нет, да и случалось. Пусть лучше, если что, отступят на шаг и дадут ей самой помериться силой с противником, что помощнее.

Навстречу им проехало несколько санных подвод, груженых распиленными бревнами.

– Скирлоховы возилы, – сплюнул им вслед Атмар. – Скупают по дешевке, а продают втридорога. Так ведь попробуй не уступи!

– Ничего, рано или поздно этот их разгуляй закончится, – сказала Т’амана.

– Да уж похоже, что скорее поздно, чем рано, – буркнул кузнец. – Если только мы не перестанем гоняться за пустяками, а объединимся и вдарим по-крупному.

– Если ты считаешь, что мы сейчас заняты пустяками, то сильно ошибаешься, – возразила Т’амана. – Спасем Демвера – всем польза будет. Ахим зря клич не бросает.

– Бросает не бросает, а если бы мы сейчас поворотились да нагнали эти подводы, да побили торгашей, да отобрали бревнышки-то…

– И что бы было?

– Справедливо бы было. Цену справедливую бы установили, чтобы и продавцам в прибыль, и покупателям в удовольствие.

– Нет, пап, – вмешался осмелевший Гвидан, – кто бы тебе по такой цене разрешил на рынке продавать? Там у Скирлоха все свои.

– Много ты знаешь! А я бы, может, вообще не на рынке этом вашем стал торговать, а напрямую, как раньше было. Ты вот молод еще, не помнишь. А бывало ведь как: нужно кому чего, тот к тому мастеру и идет. Сейчас разве что к нам, кузнецам, да к гончарам народ иногда заходит. Да и то редко. Все больше бабы покупками заниматься стали. А бабе что нужно? Пришла в одно место и всё как будто купила. Ты не улыбайся, Т’амана, я правду говорю, у меня у самого жена такая. Те же бревна нужно на лесопилке смотреть и там покупать. Так ведь разленили теперь всех этими рынками своими. Я вот на лесопилку, когда приспичит, попрусь, а сосед мой, тот не попрется. Дома будет сидеть лясы точить, а ведь не попрется. Думает, что на свои силфуры и дерева накупит, и мастеров нагонит, которые ему избу починят. Вот и будет у него вся изба потом в перекос да в щелях.

– Ну, ты, Атмар, многого хочешь: чтобы все всё умели. Не бывает такого.

– Теперь не бывает, а раньше было! У нас вон избу еще дед мой с отцом клали. Я им не способствовал, зато потом кузню сам ставил. Вот и Гвидана привлекал, хоть он и малявкой был. А ты думала, почему у меня не дом, а терем? – Он рассмеялся, показав ровный ряд белых зубов – еще один повод для зависти.

– Эй, прохожие! – окликнули сзади. – Может, подвезти куда?

Они и не заметили, как их нагнали сани. В санях сидели розовощекий толстяк и высокий улыбающийся мужчина, чем-то неуловимым похожий на Атмара.

– Ты по нашему делу, Исли, или просто по пути? – уточнила Т’амана, прежде чем воспользоваться приглашением.

– Если сядешь, то дело у нас будет общим, – заверил толстяк, притормаживая и давая путникам перевалиться через высокие борта на мягкое сено. – Как завидели ваши спины сутулые, так сразу поняли, что не зря Ниеракт меня на эту дорогу свернуть заставил.

– Да потому что у гончаров всегда чутье на кузнецов, – хохотнул его высокий спутник, пожимая руки друзьям. – Мы по весточке Ахима. Вы тоже?

– Нам повезло, что мы встретились, – опередил Т’аману Атмар. – Мы точно знаем, куда ехать, а у вас есть на чём.

– Между прочим, саночки у меня отобрать хотели, – пожаловался Исли. – Только я им ничего не дал. Повтыкал в рыло и утёк подобру-поздорову. Стройку печи всё равно прикрыли…

– А я думала, ты в рыбаки подался, – сказала Т’амана, поправляя сбившиеся под капюшоном волосы.

– Была такая задумка, – согласился Исли, встряхивая поводьями. – Но только я к ней после зимы вернусь, если доживем. По мне вода сейчас больно холодная.

– Руками что ль ловить собрался? – уточнил Атмар.

– Зубами, – кивнул Исли. – Твоими.

Все рассмеялись.

– Куда ехать-то? – спохватился Исли. – Просто вперед? Если раньше у нас Ниеракт за дорогу отвечал, то теперь, Т’амана, ты у нас за проводника.

– След глубокий видишь?

– Кое-где вижу, но его встречные подводы затоптали.

– Вы тоже столкнулись с этими гадами? – поморщился Атмар. Гончар понимающе поджал губы.

– Главное – не пропустить, если это след уйдет в сторону с дороги, – сказала Т’амана. – Что у вас из оружия имеется?

Ниеракт кончиком сапога приподнял закрывавшее часть сена покрывало. Под ним обнаружился меч со щитом, колчан с короткими стрелами для арбалета и сам арбалет.

– Пукалка твоя? – поинтересовалась Т’амана у толстяка.

– Вот-вот, ты ее еще как-нибудь красиво назови! Моя, конечно. С заставы ее унёс, родимую.

– А ты хорошо стреляешь?

– Ни один шеважа не пожаловался, – заверил Исли, подмигивая Гвидану, который сложился пополам и уже не смеялся, а рыдал, размазывая по лицу слезы. – А ты хорошо стреляешь, Т’амана?

– Рыбаки не жаловались.

– Ты, видать, чем-то не тем по ним стреляла.

– Видать, тем.

– Ладно, лучше скажи, куда мы едем? Потому что об оружии я позаботился, а вот Ниеракт о провизии – нет.

– Плохи твои дела, Исли. – Т’амана откинулась на бортик и вытянула длинные ноги, заставив Гвидана перестать смеяться. – Потому что путь нам предстоит долгий и непростой.

– Я правильно понял из сообщения, что мы преследуем двух всадников и телегу с народом?

– Все верно. Народа в ней четыре человека. Среди них во всяком случае один – тауд. Слышал про таких?

– Нет.

Т’амана пояснила еще раз.

– Справимся, – сказал Исли. – Ты знала о том, что от всяких заговоров лучше всего арбалетные стрелы помогают?

– А ты знаешь о том, что одна моя знакомая чуть руки ни лишилась, пытаясь спасти этих самых таудов, сколько бы их там ни было? И я вовсе не собираюсь проливать кровь неповинных людей. Это усложняет нашу задачу, но если бы она была проще…

– … тебя бы тут не было, – закончил за нее Исли и вздохнул: – Только что тогда я тут делаю?

– Надеюсь, следишь за дорогой. Кстати, куда мы едем? Ты свернул? – Она ухватилась за бортик и встала на колени. – Исли!

– Не кричи, красавица. Я слежу не за дорогой, а за следом. И след твоих друзей с косичками как раз свернул с дороги вправо. Или прикажешь ехать дальше?

– Нет, ты молодец, Исли. Но тогда выходит, что они направляются к Обители Матерей…

– Это разве странно?

– Это не столько странно, сколько просто здорово!

– Т’амана!

– Вы меня нагоните и подождете возле главных ворот, – крикнула женщина, перескакивая через бортик саней и устремляясь вперед. – Подмога нам не помешает.

– Вот те раз, – развел поводьями Исли.

– Она права, – сказал Ниеракт.

– Потрясающая! – прошептал Гвидан.

– Теперь хоть помочиться спокойно можно, – проворчал Атмар, пристраиваясь у заднего бортика.

– Сено мне не замочи.

– А ты не знал, что сухость сена зависит от размера? – оглянулся кузнец через плечо.

– Именно поэтому я и переживаю.

Гвидана снова переломило, а когда он выпрямился, покашливая, бегунья уже превратилась в темную точку вдали.

– Так она сама что, оттуда? Ну, из Обители?.. – спросил Ниеракт.

– А ты не знал? – отозвался Атмар на правах близкого друга. – Ее там так драться научили, что не каждый свер с ней справится.

– И мерг тоже, – поддакнул отцу Гвидан.

– Ну, если она дерется так же, как и бегает, то я не удивлюсь. – Ниеракт взвесил в руке свой щит, словно уже готовился продемонстрировать свое собственное мастерство воина. – Выходит, там она не одна такая?

– Говорят, там чуть ли не половина девиц подобным вещам обучается, – заметил Исли. – А вторая – любовным ласкам…

– Хорошее место! Нельзя ли тогда побыстрее? – Ниеракт легонько пихнул приятеля щитом по свисающему с низенькой скамьи заду.

– Быстро только куры несутся, – отмахнулся толстяк, продолжая зорко следить за следом и убеждаясь, что тот пока никуда больше не сворачивает. – Действительно странно, почему они туда поехали.

– Может, там живут не только друзья Т’аманы.

– Похоже на то.

– Смотрите, вон она! – воскликнул Гвидан, указывая на выплывающие из-за холма высокие стены Обители. – Если они там спрячутся, мы их никаким штурмом не возьмем.

– Не боись, не спрячутся, – усмехнулся Ниеракт. – Мужиков туда не пускают.

– Во всяком случае, не первых попавшихся, – многозначительно уточнил Атмар.

– Так это что же получается, – спохватился Гвидан, – к нам сейчас еще дюжина девушек подсядет?

– Можно подумать, ты будешь против. Сын мой, в твоем возрасте тебе уже пора понимать, что девушки бывают разными. И далеко не все они симпатичны, как Т’амана, которая тоже уже не молоденькая девочка. Не удивлюсь, если она приведет с собой здоровенных баб вроде нашей соседки молочницы.

– Надеюсь, она не забудет, что у меня всего один и при том очень усталый конь, – хмыкнул Исли.

Их надежды и страхи в равной мере не оправдались. Подъехав к опущенному мосту через ров настолько близко, настолько позволял чужой след, прошедший тут всё же на почтительном расстоянии, они прождали совсем недолго, прежде чем вновь увидели свою спутницу. Одна из створок массивных ворот открылась, и на мост выехали длинные сани, в которых Гвидан с восторгом насчитал полдюжины фигур в необычных вязаных плащах белого цвета с капюшонами, закрывающими лица по самые носы. Т’амана управляла поводьями и была единственная в темной меховой шубке. Она издали помахала друзьям рукой и привстала на кòзлах.

– Во время ты нужду справил, – вздохнул Ниеракт. – Теперь придется терпеть…

– А я всегда говорил, что гончары должны слушать кузнецов! Ну что, Гвидан, встречай гостей.

Никого, однако, встречать не пришлось. Сани с женщинами на полном ходу прошуршали мимо, и только окрик Т’аманы «не отставай!» свидетельствовал о том, что их вообще заметили. Исли крепко выругался и пустил коня легким галопом.

– Как вы думаете, если мы отстанем, о нас кто-нибудь спохватится? – вслух задумался Ниеракт, держась за бортик и щурясь навстречу холодному ветру.

– Не надейся, – успокоил его Атмар, демонстративно развернувшись спиной вперед и наблюдая за удаляющейся Обителью с потянувшимся вверх краем моста, оказавшегося подъемным. – Т’амана видит и знает больше, чем ты думаешь. Чем все мы думаем.

– А вот я думаю, что наши новые подружки собрались на настоящую охоту, – крикнул через плечо Исли. – Поглядите, сколько на них всего понавешено.