раздавали в ласковом небе песни: быть тебе великим, тебе безвестным, быть тебе шахтёром, тебе поэтом, а тебе годами бродить по свету.

а тебе – прослыть у людей блаженной, называться яблочной ворожеёй.

вышивать сентябрь, не бить поклоны, верить только вестникам Авалона, где цветные ветры растят веками, и трава, примятая башмачками.

понимать по-лисьи, писать по-птичьи, в остальном сказали – живи обычно: календарной бабочкой и молчуньей. когда будет время – сама почуешь.

время сбора сладкого урожая. защекочут ветки – привет, чужая. все колодцы сказок – твои колодцы. колесо покатится, не собьётся.

замелькают спицы, пройдёт досада, и танцуй от Йоля

до Лугнасада.

* * *

наблюдали с облака, хохотали: быть тебе начальником над шутами, быть тебе работником канцелярий, а тебе, бунтарь, враждовать с царями.

а тебе, с викканской звездой на шее, навсегда быть с яблочной ворожеёй или просто рядом, по крайней мере. и сбежать попробуешь – не сумеешь ни безлунной ночью, ни утром ранним. засмеются фейри – привет, избранник!

раскачают мавки лесную лодку: время ставить сидр и печь шарлотку. чтобы пахло дымом, листвой и мёдом. чтобы всем хватило – живым и мёртвым. а уже в стволах проступают лица: обернётся семечком, небылицей. словно тихий ветер в затылок дунул: заберут же яблочную колдунью.

вот придёт чумная со взглядом долгим, ты скажи ей: режь золотые дольки, забывай свои золотые речи, неземные речи, нечеловечьи.

а она стирает остатки грима, правда, смотрит, слушает будто мимо.

* * *

выпускали птиц, подбирались ближе: вам гулять

по ситцу, а вам по крыше. вам встречать рассветы

на Эвересте, ну а вам, сновидцы, проснуться вместе в это солнце, жаркое как горнило. посмеяться: надо же, что приснилось, и откуда ночи берут картинки. спелый град – антоновка, семеринка.

и живут, нездешние, колдовские, и не помнят, кто же они такие.