Утро следующего дня Алёна готовилась, словно к маленькому празднику. Она тщательно уложила волосы, выбрала одежду, которая подчёркивала фигуру, нанесла немного макияжа — всё это раньше казалось пустой тратой сил. Но теперь каждый штрих, каждое движение приносили радость: она чувствовала себя собой, женщиной, живой.

Когда она вошла в спортзал, Маттео уже был там. Его взгляд, как всегда, сразу нашёл её. И хотя внутри бурлили сомнения, раздражение и страх, Алёна улыбнулась. Он подошёл и поцеловал её в щёку — этот простой жест заставил сердце дрогнуть.

Внутренний голос снова шептал: «Боже мой, как же все это неправильно… но и правильно в то же время… ».

Алёна понимала, что эта встреча станет очередным испытанием её разума и эмоций. И одновременно — шансом понять себя, свои желания и границы.

«Да, это игра. Но даже игра иногда может вернуть к жизни больше, чем годы привычной серости. И пусть это игра, пусть всё это сложно… я хочу сыграть».

Тренировка шла своим чередом, и между подходами и тренировками они находили короткие моменты, чтобы обменяться словами. Маттео умел так разговаривать, что это не выглядело ни навязчиво, ни странно. Он говорил спокойно, с лёгкой улыбкой, и Алёне казалось, что в этих нескольких словах он делится частичками своей жизни.

Он рассказал, что у него есть брат-близнец, с которым они с детства делили всё: шалости, секреты, первые мечты. Он упомянул, что параллельно с работой в спортзале занимается отбором сотрудников по системе безопасности для ресторанов, что требует внимания и строгой дисциплины, и что иногда ему приходится задерживаться допоздна, чтобы всё проверить лично. Он говорил так легко, что Алёна слушала, не отрываясь, а сердце постепенно начинало откликаться на каждое его слово.

Когда тренировка закончилась, они вышли одновременно, и Маттео, как обычно, подошёл первым. Его взгляд был внимателен и чуть мягче, чем обычно.

— Я хочу пригласить тебя выпить кофе.. — сказал он тихо, почти осторожно, словно боясь, что Алёна откажется.

И в тот момент у неё внутри что-то ёкнуло. Вдруг она ясно ощутила, что больше всего на свете хочет с ним пойти: сидеть вместе за столиком, пить ароматный кофе, слышать его голос, видеть его глаза цвета обсидиана, которые так пристально следили за ней в спортзале. Сердце сжалось от боли — она понимала, что этого быть не может.

«Да, черт возьми.… но не могу. Это неправильно. Нас могут увидеть…Но я даже не представляю, что бы я отдала за этот один вечер, за этот кофе с ним…»Сжав руку в кулак, она тихо сказала:

— Мне очень жаль, Маттео… я бы с удовольствием, но ты понимаешь, что нас могут увидеть.

Он кивнул, в глазах мелькнуло разочарование и лёгкая грусть, но он не осуждал.

— Понимаю, — тихо сказал он. — Буду думать дальше, может, я найду укромное местечко для нас.

И они попрощались привычным поцелуем в щёку. Алёна села в машину, но сердце словно было сдавлено тяжёлой рукой. Она думала о каждом слове, о каждом взгляде, о том, как сильно ей этого хотелось, и как невозможность встретиться ещё больше усилила желание.

Когда она уже собиралась выехать, взглядом уловила его рядом с машиной. Он стоял, прислонившись к капоту, и когда она улыбнулась, он подошёл, наклонился через окно и поцеловал её — на этот раз немного иначе: переходящий поцелуй, едва касаясь губ и щеки. Алёна почувствовала, как всё внутри вспыхнуло, как будто пробудилось что-то давно забытое.

«Что со мной происходит? — думала она, обхватив руль. — Один маленький поцелуй, и я вся дрожу, и сердце бьётся, и невозможно не хотеть его ещё…»Они попрощались, договорившись увидеться в зале завтра. Алёна завела машину, а внутри всё ещё бушевала буря эмоций: восторг и боль, запретное желание и отчаяние, осознание невозможного, и в то же время — предвкушение следующей встречи.

Она ехала домой, сжимая руль, и понимала одно: завтра она снова придёт в зал. И снова будет ждать того взгляда, того прикосновения, того момента, который способен перевернуть её день, её мысли, её жизнь.

На следующий день тренировка в спортзале начиналась привычно, но напряжение витало в воздухе, словно невидимая нить между ними. Маттео, как всегда, находил моменты, чтобы подойти, что-то сказать, улыбнуться, обменяться парой слов. И всё это было невероятно тонко, без навязчивости, но каждый его взгляд — глубокой обсидиановой интенсивности — пронзал Алёну прямо в душу. Это не был похотливый, поверхностный взгляд, как у типичного Казановы. Нет — это был взгляд, который видит, замечает, оценивает жизнь в её мельчайших проявлениях, и чувствует что-то настоящее.

Именно этот взгляд сводил Алёну с ума. Почему-то рядом с ним Алена чувствовала себя беспомощной сказать что-то адекватное…Она ловила себя на том, что слова попросту выпадают из головы. Её разум, казалось, переворачивался, и простые фразы, которые она обычно без проблем могла сказать по-испански, просто исчезали. Её мозг подбрасывал хаотичные альтернативы: русские слова, английские, какие-то совершенно нелепые сочетания. Она заикалась, выдавая Маттео ответы, которые в её собственных ушах звучали комично и нелепо.

— И… э… как там… фитнес… упраж… — пыталась она выдавить, когда он тихо улыбался.

— Что? — слегка нахмурился он, но его взгляд не был осуждающим, скорее, терпеливо-интересующим.

Алёна злилась на себя и ругала себя почем свет стоит: «Он подумает, что я просто идиотка, которая двух слов связать не может… ну а что, идиотка и есть… с Мелиссой по 3 часа тараторишь, не затыкаясь, а тут даже привет нормально сказать не можешь…О, Боже.. Она наверняка уже решил, что я умственно - отсталая» Но она прекрасно понимала: вся эта паника была вызвана не её глупостью, а тем, что присутствие Маттео буквально переворачивало всё внутри неё.

Несколько раз она ловила на себе его взгляд, когда он останавливался рядом: внимательный, глубокий. Внутри Алёны что-то дрожало, сердце билось чаще, дыхание учащалось, а мозг упрямо отказывался выдавать понятные слова.

После тренировки они вышли вместе. Маттео ненадолго остановился, поцеловал ее в щеку на прощание, снова улыбнулся, заговорил что-то короткое, а потом сказал:

— Я подожду тебя у своей машины, чтобы попрощаться еще раз.

Алёна кивнула, хотя внутри кипела буря от его взгляда и прикосновения. Она пыталась сохранять спокойствие, но ощущение, что он так близко, так внимательно смотрит на неё, держит взглядом, буквально пронзало её насквозь.

И вот почти у выезда она притормозила около его машины, чтобы попрощаться еще раз. Маттео приблизился, на мгновение задержал на ней пристальный взгляд и вдруг… он наклонился и поцеловал её. В губы! Быстро, но ощутимо, украдкой, словно никто не должен был это видеть. Алёна застыла, не понимая, как реагировать. Это был не игривый флирт, не вызов и не шутка — это был поцелуй, который оставлял след внутри, который пробуждал и смущал одновременно. Она ловила его глаза, которые снова искрились, но в то же время были полны лёгкой насмешки и счастья, и сердце её буквально обгорело.

Алена не знала, как реагировать.. Она уехала, не сказав ни слова. Машина медленно катилась по трассе, а внутри всё было словно перевёрнуто вверх дном. Она не знала, куда деть руки, глаза сами бегали по приборной панели, а в голове не было ни одного логичного, связного слова.

«Он поцеловал меня в губы… — думала она, повторяя эти слова про себя, словно пытаясь в них уместить всё, что только что произошло. Это был поцелуй в губы… Он… Он не должен был… Я не хотела… Это неправильно… Куда всё это ведёт? Что теперь делать? Как теперь быть?»

Она чувствовала, как кровь стучит в висках, сердце бешено колотится, будто кто-то пытался вырваться наружу. «Это невозможно.. Мы оба несвободны, это неправильно… И всё равно это… так приятно… Так быстро… Я толком не успела понять, почувствовать, распробовать…» Её внутренний голос путался: восторг, вина, страх, желание — всё смешалось в один клубок.

Алёна сжимала руль, хотя понимала, что это не поможет, — мысли всё равно не давали покоя. «Как я могла допустить это? Почему я так реагирую? Это ведь игра, только игра… Или нет?» И тут снова нахлынуло то чувство — тепло от его губ, тонкое, но сильное ощущение, которое невозможно было игнорировать.

Сердце сжалось от волнения, и одновременно стало тяжело от стыда. Стыдно перед собой, перед Хавьером, перед всем, что она считала своим принципом. «Я хотела просто играть, хотела переиграть Казанову, хотела снова почувствовать себя живой… И что теперь? Я ничего не контролирую… Я не знаю, что делать…»

Алёна закрыла глаза на секунду, глубоко вздохнула и попыталась упорядочить свои мысли, но они упрямо выпрыгивали из рамок логики. Если быть честной с самой собой… мне это понравилось. Безумно понравилось… Но это неправильно, это ужасно неправильно. Я не могу… нельзя…

И всё же в глубине души она понимала, что уже ничего не будет прежним. Поцелуй оставил след, который не исчезнет, каким бы быстрым и украденным он ни был. Сердце болело, но одновременно, вопреки всему, оно оживало, и Алёна впервые за долгое время почувствовала, что живёт настоящим чувством, а не просто выполняет роль.

Она едва удержалась, чтобы не заплакать прямо за рулём, и впервые за долгое время поняла, что иногда удовольствие и чувство вины могут идти рука об руку, переплетаясь настолько, что невозможно понять, где одно, а где другое.

Весь день Алёна не могла успокоиться. Воспоминания о поцелуе терзали её — восторг, вина, эйфория и стыд смешались в сплошную бурю. Она пыталась себя укротить, напоминает себе о Хавьере, о том, что она почти замужем. Но внутри что-то больше не поддавалось логике. После долгих мгновений самобичевания и угрызений совести, она замирала, снова и снова проживая этот короткий миг поцелуя… настоящего поцелуя с Маттео.. Он поцеловал ее так быстро, она чувствовала, что он боялся ее реакции, поэтому и отстранился за секунду.. А она просто уехала, ничего не сказав… Алена представила, какой он был счастливый после поцелуя и улыбался, и как она уезжает, не сказав ни слова, не выдав ничем свою реакцию.. Сердце ее сжалось, представив, что почувствовал Маттео в этот момент…

Когда Хавьер вернулся с работы, Алена бросилась ему на шею как к спасательному кругу. В глубине души она желала, чтобы в этот момент Хавьер сбросил с себя все рамки и маски приличия, открылся ей, стал снова тем мягким и любящим мужчиной, к которому она летела через полмира. Она нуждалась в том, чтоб они сейчас снова восстановили ту связь и близость между ними, и это их спасет.. Но увы.. Хавьер похлопал Алену по плечу, сказал, что хочет посмотреть какой-то очередной сериал и попросил принести ему ужин к телевизору..

Наступил следующий день - суббота, и Алена знала, что Маттео ждет ее в спортзале.. При мысли об этом у нее подгибались колени.. Она понимала, что этот поцелуй не должен повториться. Проснувшись в 4 утра, Алена мысленно репетировала, как скажет Маттео о том, что все это неправильно и далеко заходит, и нужно прекратить.. Она выбирала слова, стараясь продумать, как сказать это твердо, но вежливо на испанском, но к 6 утра она честно созналась, что вряд ли сможет сказать такое Маттео, глядя в его обсидиановые глаза.

“Я знаю! Я должна прийти в зал с Хавьером! Маттео наглядно убедится, что все это не игры, у меня все серьезно, и может вспомнит и о своих обязательствах. Это умерит его пыл!”

Но словно по иронии судьбы Хавьер категорически отказался идти, отправляя Алену в зал одну. Сказал, что просто хочет лежать и ничего не делать, только смотреть свой сериал. Алена пыталась его расшевелить, уговаривая, что часок в спортзале никак не повлияет на его умственную усталость, а наоборот разнообразит досуг.

-Ты же знаешь, что это полезно, ты давно уже не занимался, и впереди у тебя потом будут целая суббота и воскресенье для отдыха и сериала, - не сдавалась она. Но дело чуть не закончилось очередным скандалом.

- Иди одна! - довольно агрессивно отрезал Хавьер.

“Я и так все время одна, Хавьер, даже когда рядом с тобой… и вот к чему это привело”.

Алёна вздохнула. Решение пришло мгновенно: она не пойдёт. Пусть всё немного остынет, пусть эмоции улягутся, пусть сама ситуация рассосется. Она знала, что так будет легче сохранить хоть какое-то спокойствие и контроль над собой, хотя внутри сердце продолжало дрожать от воспоминаний о Маттео.