Случайно, от кого-то из ребят в зале, она узнала, что Маттео женат. Её будто обдало холодом. Женат. Вот так. И почему-то именно это слово застряло в голове, не отпуская. Она даже усмехну лась про себя: «Ну и ну. Мало того, что гном, так ещё и женат. Альфа-самец, видимо, во всех смыслах».

Она постаралась отмахнуться, сделать вид, что всё это просто нелепо и не имеет никакого значения. Но где-то внутри что-то всё равно дрогнуло. Не из-за того, что он женат, а потому что его взгляд уже успел что-то в ней пробудить.

И пусть теперь ей казалось, что он не имеет права даже смотреть на неё — всё равно именно этот взгляд вернул её к жизни.

С того дня Алёна снова начала следить за собой. Чистая одежда, аккуратные волосы, лёгкий блеск в глазах — всё это вернулось будто само. Она снова начала узнавать себя в зеркале.

И пусть Маттео оставался просто частью её повседневности, где-то внутри она чувствовала, что именно он помог ей вспомнить, каково это — чувствовать.Однажды, после тренировки, Маттео неожиданно подошёл к Алёне. Он стоял уверенно, с тем самым спокойствием, которое в нём всегда поражало — будто мир вокруг мог рушиться, а он всё равно стоял бы, не моргнув.

— Какой у тебя вацап? Дай свой номер, — просто сказал он. — Или хоть Инстаграм.

Алёна подняла на него глаза.

— Зачем? — в голосе звенел лёгкий холодок. — У меня есть муж. Не вижу смысла.

Он молча кивнул, но в его взгляде не мелькнуло ни растерянности, ни сожаления. Скорее, тихое понимание. Он будто принял её ответ, но не отказался от интереса.

А у Алёны внутри всё закипало.

«Настырный гном, — думала она, выходя из зала. — Да ещё и женатый. И ведь знает, что женат. И всё равно подходит, требует номер, будто у него тут права какие-то особенные. Альфа-самец, нашёлся. Иди домой, Казанова недоросший.»

Но как бы она ни раздражалась, на следующий день снова ловила себя на том, что ждёт его появления. А когда он подходил — просто поздороваться, улыбнуться, — ей становилось как-то... теплее.

Она делала вид, что это ей безразлично, что ей всё равно, но тело выдаёт — лёгкий румянец, чуть быстрее дыхание, взгляд, который задерживается на секунду дольше, чем нужно.

И когда Маттео не появлялся, в зале будто становилось пусто. Алёна злилась на себя за это чувство. Ей казалось нелепым скучать по кому-то, кто, по сути, ей никем не является и ничем не обязан, да и вообще женат, а она без 5 минут замужем. Но всё же — не хватало чего-то. Не хватало его взгляда.

Наступили очередные выходные, и Алена приготовилась тосковать у телевизора, затем с книгой, в ожидании когда наступит понедельник, и она сможет куда-то выехать, развеяться. Но тут Мелисса пригласила их с Хавьером на день рождения, Алёна очень обрадовалась. Хоть какой-то повод вырваться из дома, из этой вязкой тишины, из бесконечных вечеров перед телевизором.

Приглашены они были в воскресенье. В субботу они в порядке исключения съездили в торговый центр, где Алена купила подарок для подруги, даже в порядке исключения пообедали в городе, в общем день прошел мирно, ладно и удачно.

Но Алена рано радовалась. В воскресенье с утра началось…

Хавьер, как обычно, устроившись в гостиной у телевизора, начал:

— Я не хочу сегодня идти к Мелиссе. — Потом добавил: — Никого из тех, кто там будет, не хочу видеть. Они все фальшивые. Опять эти лица, а еще там будет другая моя кузина со своим престарелым недоразведенным бойфрендом, мы их как-то видели, помнишь? Этот старпер с тебя опять не будет глаз сводить, меня это бесит. Что мы там забыли?

-Меня не интересуют старперы, и тебя не должны интересовать. Хавьер, тебя пригласила Мелисса и ее муж, твой кузен. Еще там будет твоя мама. Зачем зацикливаться на тех, кого не хочешь видеть?! Не хочешь с ними общаться - не общайся, там будет достаточно народа, чтобы найти себе собеседников по душе.

Но Хавьер так просто не сдавался, он долго и методично разносил каждого, кто там будет, включая и Мелиссу, подытожив, что они все никчемные, пустые, ему там неинтересно, нечего делать, и это просто пустая трата времени идти туда.

“Да… лучше остаться у телевизора и посмотреть очередной идиотский фильм, обжираясь всякой гадостью…” - только и подумала Алена. Настроение уже было подпорчено. Ей было неприятно, как ее жених высказывается о людях, и не просто людях, а о членах своей же семьи… Да, они могут быть не во всем идеальны, но они и правда хорошие люди, а Мелисса была на редкость воплощение доброты.. И это было не ее игрой или маской. Это была действительно ее суть.. “За что он их так поливает? Неужели только потому что я с ними подружилась, и ему от этого так неймется?”

Спустя какое-то время Хавьер заявил, что ему плохо, у него проблемы с желудком, он чувствует себя уставшим, и если он не может теперь выпить и поесть нормально, то смысл вообще туда идти?!

К тому моменту Алена уже привела в себя в порядок, вымыла голову, уложила волосы, наложила легкий макияж, выбрала платье. После очередного драматического выступления Хавьера о его самочувствии и о том, как он теперь пойдет к этим “идиотам”, Алёна почувствовала, как в ней растёт раздражение и бессилие. Всё это было слишком знакомо.

— Хорошо, — наконец сказала она устало. — Не идём. Напиши Мелиссе сам.

Хавьер однако тянул время, не отменял поход, но параллельно изводил Алену нравоучениями, что надо быть осторожнее с людьми, она в них не разбирается. Зато если послушать его, то гватемальцы - это исчадие ада во главе с Мелиссой.

У Алены уже разболелась голова - и не столько от самих этих слов, сколько от той интонации и от давящего чувства от Хавьера. Такое ощущение, что от него тянулся просто мощный поток негатива и вливался в нее, убивая все хорошее - настроение, эмоции, желание хорошо провести этот день… В какой-то момент эмоции так сильно ее накрыли, что она почувствовала невыносимую боль и грусть внутри, ей захотелось плакать, долго и громко, просто от происходящего, от бессилия.

Хавьер как будто уловил ее состояние, тут же оживился, будто только этого и ждал.

И когда она окончательно опустила руки и просто села на диван, он вдруг преобразился:

— Нет-нет, — сказал. — Всё-таки пойдём. Я уже лучше себя чувствую.

И в этот момент Алёне стало по-настоящему обидно.Будто вся сцена была не случайной, а тщательно спланированной провокацией, чтобы довести её, заставить сломаться, а потом снисходительно “сделать одолжение” и отправиться на праздник. “Просто энергетический вампиризм какой-то” - бессильно подумала Алена.

Ей не хотелось уже идти, настроение упало туда, откуда его было уже не достать, внутри - черная пустота без намека на какую-то радость.

Она предложила остаться, но Хавьер с рьяной энергией собрался и буквально потащил Алену из дома, в машину.. Даже и не скажешь, что этот человек практически умирал 20 минут назад от боли в желудке.

По пути она пару раз пыталась предложить развернуться — но Хавьер не обратил на это внимание.

- Мы уже едем, и прекрасно проведем там время, - улыбался он как ни в чем не бывало.

И действительно, Хавьер прекрасно проводил время: он смеялся громче всех над шутками, сам шутил, разговаривал с теми самыми людьми, которых утром поливал грязью как с лучшими друзьями, пил и ел, словно и не было этого недуга еще полчаса назад. А у Алёны не было сил даже делать вид, что ей весело. Голова гудела, хотелось просто исчезнуть. Она молчала, лишь изредка делая глоток вина, чтобы хоть немного притупить обиду.

Ближе к вечеру она всё-таки сорвалась. Сказала пару лишних слов. Может, с резкостью, может, с усталостью, но — искренне. И тут же почувствовала, как на ней застыл взгляд Хавьера: холодный, обиженный, осуждающий.

Потом были разборки. По дороге домой, дома, и весь следующий день. Он обвинял, она объясняла, он требовал извинений, она уставала оправдываться.

— Я тебя просила, — тихо сказала она. — Не идти. Я знала, что всё закончится так. Ты же сам несколько часов изводил меня, ты видел, что я уже не хотела идти, ты видел мое настроение и состояние. И все это по твоей милости. Надо было остаться. Мне жаль, что я немного сорвалась на тебя в присутствии других людей, и теперь ты боишься растерять свой драгоценный имидж такого успешного мужика, у которого все в кулаке и все на мази. Но ты сам в этом виноват. Я прекрасно понимаю, почему я сорвалась, я не робот и я не железная. У моего терпения тоже есть чаша. Если бы мы остались дома, этого бы ничего не было. Хотя я не понимаю, что ты так убиваешься за свою репутацию перед теми, кого ты и за людей не считаешь, - пожала плечами в итоге она.

- Конечно, ты не понимаешь! - взвился Хавьер. - Да все замерли, когда ты мне нагрубила..

- Ты как всегда преувеличиваешь. Может, я открою тебе тайну, но людям в принципе наплевать на других. Люди обращают внимание на других ровно 5 минут, а потом все заняты своей жизнью. А у тебя просто больное самолюбие, но теперь ты знаешь, что самолюбие есть не только у тебя. Ты прекрасно осознавал или хотя бы должен был осознавать, что ты специально изводил меня все вчерашнее утро, ты видел как поменилось мое состояние. Ты не хотел идти? Так я в итоге тоже. Я настаивала остаться дома и не идти туда, где сборище этих пустых идиотов и лицемеров, как ты выражался. А ты настоял на другом и чуть ли не силком меня туда потащил. Извини, но ты получил ровно то, что вчера заслужил. Я больше это обсуждать не хочу. Я тебе объяснила причину - реальную и объективную. Ты можешь из этого вынести на будущее урок. А если ты не в состоянии все это еще понять - то это твои проблемы. И давай уже сдвинемся с места, мне надоело второй день обсуждать это! Мое мнение не поменятся ни на йоту, сколько бы мы это не обговаривали.

Но Хавьер захлебывался в своей обиде и не слышал. И в конце концов всё снова погрузилось в привычный холод.

На следующий день Алёна проснулась с чувством тяжести. Ей хотелось только одного — тишины и покоя. И хотя Хавьера не было дома, ей необходимо было сменить обстановку и уйти из дома, где все еще витал дух негатива и недопонимания.

Физическая активность, вот что ей сейчас поможет! Она пошла в спортзал.И, странное дело, впервые за долгое время ей захотелось выглядеть красиво. Она уложила волосы, слегка подкрасила глаза, выбрала чистую, аккуратную форму.

Когда она вошла в зал, Маттео уже был там.И впервые он подошёл не просто поздороваться, а по их местной привычке — поцеловал её в щёку.

Это было так неожиданно, что Алёна не успела даже отстраниться. Щёка вспыхнула, сердце будто дрогнуло. Она давно не чувствовала себя так — как женщина, к которой прикасаются не из долга, не из привычки, а из желания.

На фоне ссор с Хавьером, его холодности, осуждения и равнодушия — этот лёгкий поцелуй в щёку прозвучал как что-то незначительное, но живое.И где-то внутри, очень глубоко, что-то щёлкнуло.

Она посмотрела на Маттео и подумала:«Хорошо. Казанова, значит? Ну что ж… Давай поиграем, посмотрим, кто кого».

Алёна не собиралась заводить с ним отношения. Но решила, что сыграет в его игру. Пусть почувствует, что такое, когда женщина не просто объект внимания, а игрок в этой же партии. А что он почувствует, если впервые не он будет влюблять в себя очередную женщину, а сам падет жертвой чувств.. Что он почувствует, когда не будет знать, ответные ли это чувства, как к нему относятся, кто он для нее?

Только она ещё не знала, что такие игры редко заканчиваются так, как планировались.