Однажды утром она поймала себя на мысли: стоит перед зеркалом, собирается в спортзал — волосы не свежие, лицо без макияжа.

«Да и ладно. Какая разница? Я же иду не на показ мод. Всё равно кому-то есть до этого дело?»

Она перестала красить ресницы, перестала подбирать красивые вещи.«Зачем? Для кого?»

В душе было тихо, холодно и пусто.«Как странно… Вроде живу. Вроде всё есть. Но как будто что-то умерло. Во мне или между нами?»

Она ещё не знала, что иногда, чтобы подняться, нужно опуститься до самого дна.А она уже почти была там.

Почти с первых дней посещения спортзала Алене приглянулся один тренажер, но она не знала, как его настроить . Она пыталась прочитать инструкцию на испанском, чувствуя себя неловко, когда кто-то подошёл и показал, как он работает. Слова на испанском почти не доходили до неё, но смысл уловила. Улыбнулась, поблагодарила на английском — и продолжила тренировку. Но когда уже уходила, этот же мужчина снова подошёл, пытаясь завязать разговор. Алена привычно отвернулась:

-Я не говорю по-испански!

-А по-английски?

-Чуть-чуть, - отмахнулась Алена.

Но он оказался настойчив. Оказалось, он работал персональным тренером. Каждый раз, когда она появлялась в зале, он здоровался, улыбался, подходил, пытался помочь с тренажёрами, задавал вопросы, пытался завязать разговор.

“Что ему от меня надо?” - искренне раздражалась Алена. “Я же сказала, что не понимаю испанский. Вот же прицепился!”

Вечерами Алена жаловалась Хавьеру:

-Ну что за назойливый тренер? Вот достал! Может, стоит мне ходить туда в другое время.

Конечно, Хавьер сначала напрягся, но видя, что Алена очевидна не заинтересована в нем, расслабился и шутил:

-Mi amor! Не удивляйся! Ты просто ему понравилась. Ты же такая красивая! Неудивительно, что у тебя так много поклонников.

В очередной раз придя в спортзал, Алена увидела своего назойливого поклонника, спешащего к ней. Он подошел ближе и неожиданно представился: «Маттео». Алена пожала плечами, чуть сухо назвала своё имя. — «Откуда ты?» — спросил он. — «Из России», — ответила она, забыв про своё привычное «не говорю по-испански». И вдруг услышала: «У меня была русская девушка когда-то». Внутри у Алены шевельнулось искреннее любопытство: интересно, где, как, кто была эта девушка? Но мысль тут же угасла под потоком привычного раздражения и внутреннего сарказма: «Ой, какая разница! Да какое мне дело?»

Он ей не понравился. С нее ростом, фигура - идеальная, но сплошные мышцы, ни грамма “мяса”. Смуглая кожа, черные слегка вьющиеся волосы, глаза цвета обсидиана - глубокие, словно пытаются проникнуть в душу. Поведение и позиционирование себя - типичный Казанова, этакий Альфа - самец… Алена таких не любила.”Патологический юбочник” - заключила она. - “Что от меня - то он хочет получить? Раскатал губу”. Но несмотря на все это, что - то странное, родное мелькало в нем, будто она знала его откуда - то, из прошлого, из снов, из иных жизней… Но это чувство было едва уловимо, быстро гасло под натиском логики “Не нравишься, и ладно”.

На очередной тренировке Алена толкала рычаги тренажёра, дыхание учащённое, мышцы горели, а пот катился по лбу и спине. Она слышала, как рядом кто-то снова подходит, и едва взглянула — конечно, Маттео. И тут же внутренний голос включился на полную громкость: «Альфа-самец, да?» — усмехнулась она про себя, стиснув зубы. — «Рост едва с меня, да какой это самец? Гном какой-то! Мышцы вроде есть, но ни капли настоящего «мяса», ой, а рука вся в татуировках! Да вся эта уверенность — просто маска. Ах, как он старается казаться… Серьёзно, с чего бы мне на это смотреть? И на что он рассчитывает?! Нет, малыш, тебе тут ничего не светит»

Каждое движение рычагов стало почти терапией: она толкала сильнее, выплёскивая раздражение на тренажёр, на пот, на самого Маттео и на весь этот его «альфа»-шоу. «Сейчас чуть соскочишь — и он тут же с очередной попыткой заговорить. И что он хочет? А? Чего тебе от меня нужно?» Усмешка на её лице только усилилась. «Никакой он не альфа, — хихикнула она про себя. — Ни ростом, ни харизмой, ни манерами. Гном! Просто маленький настырный гном, который думает, что ему всё с рук сойдёт».

Она почувствовала, как дыхание сбивается, сердце стучит быстрее, а руки дрожат от усилия, и всё это слилось с внутренним потоком сарказма. Пот стекал по лицу, но вместе с ним уходило раздражение. Усиленный темп, рычаги, боль в руках — и мысль о том, что этот гном с его наигранной уверенностью только добавляет смешок. Усмехаясь самой себе, она вновь толкнула рычаги, чувствуя странное облегчение: злость, раздражение, ирония — всё уходило в работу, и она могла почти спокойно наблюдать, как Маттео снова пытается заговорить.

И вот однажды она заболела. Три недели дома с кишечной инфекцией. Никакого спорта, никакой привычной рутины, только лихорадка, слабость и дни, растянутые в бесконечность. Но самое странное, что случилось с Аленой за это время - Маттео приходил к ней во снах почти каждую ночь. Она видела его снова и снова: ее преследовали его глаза цвета обсидиана, его улыбка. И каждый раз это чувство родного, странного, непонятного присутствия вызывало удивление и лёгкое потрясение. Алена вскочила посреди ночи: «Божечки, что это? Почему он мне снится? Почему из всех - всех людей он? Этот гном меня и во сне теперь будет донимать?» — недоумевала она с изрядной долей раздражения.

А тем временем, в реальности Алена всё чаще ловила себя на тревоге. С одной стороны, Хавьер вроде бы был заботливым: спрашивал, как прошёл день, предлагал помочь с делами, следил, чтобы она не переутомлялась, заботился о ней во время болезни.. Но в этих его поступках проскакивало что-то странное — отчуждённость, словно он был рядом телом, но мыслями уже далеко. Раньше, даже занятый до предела, он умел переключаться от работы: вместе обсуждали фильм, смеялись, ездили куда-то, просто разговаривали. Сейчас же всё чаще казалось, что любое её желание провести время вместе встречает внутреннее сопротивление, что даже малейшее её общение с другими, даже с его родственниками, вызывает у него скрытую неприязнь.

«Почему так?» — думала Алена, пока пыталась понять: это усталость? Давление работы? Или что-то во мне изменилось? Раньше он поощрял её встречи с Мелиссой и другими, а теперь каждое упоминание о них сопровождалось ядовитыми комментариями, будто она что-то делает неправильно.

-Mi amor, люди здесь совсем другие, не такие как в России. Помни, что тебе не следует им открываться слишком сильно, - однажды ни с того ни с сего заявил Хавьер. Причем, что больше всего взбесило Алену, сказано это было таким нравоучительным тоном, как будто перед ним стояла первоклассница. - Не стоит рассказывать им всего ни о себе, ни о нас. Они не такие уж и хорошие люди, поверь мне. Я ведь их давно знаю. Мелисса - это уже вторая жена моего кузена, и с первой он обходился не очень хорошо. Да и Мелисса от него настрадалась, поверь мне.

«Ну во-первых, это не мое дело, что творится у кого-то за закрытыми дверями… Меня в это никто не втягивает, не посвящает, и мне оно не надо. А о себе или о нас я бы в принципе не стала рассказывать, и уж тем более во всех подробностях…Да и тут и похвалиться-то нечем… И вообще, неужели он настолько - плохо меня знает, что думает обо мне так? - с горечью подумала Алена”.

Неприятно было Алене и от того, что находясь в компании с Мелиссой и ее мужем, он общался с ними как с самыми лучшими друзьями, а потом за глаза критиковал их Алене. Алена была человеком достаточно прямолинейным, и если ей не нравился кто-то, она не могла притворяться долго и не хотела. И ей было неприятно такое поведение Хавьера.

Алене не хватало того Хавьера, к которому она приехала через полмира. Когда они все хотели делать вместе, стремились провести каждую минуту вместе, шутили, смеялись, говорили о чем-то и всегда приходили к общему мнению..

Как-то в выходной день Алена предложила: «Пойдём вместе в спортзал, позанимаемся немного. Тебе полезно переключиться на физическую нагрузку после рабочей недели, это хорошо снимает стресс. Тем более ты давно не ходил уже в зал», — а он лишь отмахнулся: «Я устал». Раньше это ему не мешало, ибо по его же убеждению, физическая нагрузка - это лучший способ сбросить с себя все напряжение от работы, а теперь — ощущение, что он всё больше отстраняется, будто любое её движение к радости или общению вызывает в нём раздражение и усталость. Алена понимала: работа важна, она видела его загруженность, но она понимала, что при желании можно найти баланс.. И дело не только в желании, это в принципе необходимо для нормальной жизни. Невозможно 24/7 жить только мыслями о работе. Алена тоже когда- то много работала, но сохраняла баланс между сферами жизни.. Или ее отец, который не только много работал, а был фанатом своей работы и трудоголиком, но и то умудрялся сохранять баланс и не забывать о семье. И Хавьеру раньше удавалось балансировать, а теперь это ему не удавалось или не хотелось?

В очередную субботу Алена пошла в зал одна, а Хавьер остался у телевизора. Сидя на тренажоре, она подняла глаза и увидела Маттео. Внезапно вместо привычного раздражения она почувствовала …. радость, словно она увидела кого - то родного, знакомого, кто также ей искренне рад, проявляет к ней внимание и неподдельный интерес без скрытой холодности. Она поймала себя на мысли, что она впервые рада ему. Он был рядом просто так, по-человечески, и Алена ощутила, что есть кто-то, кто видит её без условий и требований, просто видит.

Тут же Алена вспомнила, как она появилась в зале после долгого отсутствия из-за болезни. Маттео конечно сразу материализовался рядом.

-Привет! Ты как? У тебя все хорошо? - спросил он, и в его глазах были забота, интерес, внимание… Тогда он не был альфа-самцом, в очередной раз предпринявшим неудачный подкат, он был просто по-человечески внимательным и добрым.

“Надо же, и ему не чуждо человеческое, - удивилась тогда Алена”.