Артём любил дедушку. Виктор Каюмович всегда находил о чём рассказать. Посмеиваясь тихим, заговорщицким смехом, он вспоминал о приключениях юности. О том, как едва не погиб на разливе Амура, как видел извержение Ключевской сопки – двухсотметровый фонтан лавы ещё долго снился дедушке, до того мощной, насыщенной была его красота. Показывал шрамы на спине, оставшиеся после встречи с медведем на диком берегу Витима. Артём, затаившись, смотрел и слушал. Даже трогал дедушкины шрамы. Хотел однажды получить такие же. Сказал об этом маме. Испугавшись, она два года назад не пустила его в поход с дедушкой. Виктор Каюмович уверял её, что всё ограничится двухдневной прогулкой по берегу Байкала:

– Чего ты испугалась-то? Мальчика пора приучать к походной жизни.

– Мам! – просил Артём.

Тщетно. Мама и думать не хотела о том, чтобы куда-то отправить сына с дедушкой. Артём не успокаивался, и она записала его в лагерь. Сказала, что ему надо набраться опыта, прежде чем идти в поход. Мама, конечно, надеялась, что после первой же поездки в лагерь Артём забудет о тайге, но ошиблась. Его мечты о приключениях только окрепли. Он теперь ещё больше хотел путешествовать – как дедушка, приезжать домой после дальней экспедиции и улыбаться тому, с каким интересом все слушают его рассказы.

Когда Виктор Каюмович пропал, Артём решил, что закончит свою жизнь так же – таинственно исчезнет в недоступной простому путнику чащобе. Об этом он, разумеется, не сказал ни маме, ни папе.

Папа работал корреспондентом в «Восточно-Сибирском экспрессе». Часто уезжал в Улан-Удэ, Читу и в города поменьше, но приключениями в его поездках не пахло. Папа сам говорил, что в последние годы пишет только скучные отчёты о ещё более скучных мероприятиях, а настоящих историй ему не попадалось уже много лет.

Мама работала в лаборатории Института биологии при Иркутском государственном университете и пятый год писала диссертацию, от одного названия которой веяло неодолимой тоской.

– Вам не понять, – шептал Артём, рассматривая топографические карты прибайкальской тайги.

Он знал, что однажды не удержится и тайком убежит в одиночный поход. Теперь, когда не стало дедушки, в этом он мог положиться лишь на себя.

Виктор Каюмович говорил, что все проблемы – от неясности:

– Сформулируй свои мысли, и проблема уйдёт. Сам удивишься! Главное, формулируй непредвзято, как ты на самом деле чувствуешь и думаешь. Ведь и с другими людьми все беды – от недостатка общения. Если поругались, сядьте рядышком и честно обсудите, что вас волнует. И не будет никаких ссор.

Дедушка сполна доказывал свои слова – тем, что действовал как раз наоборот: замыкался в себе и поэтому плодил ссоры в неисчислимом количестве. Часто ругался с бабушкой. После её смерти ругался с мамой. Мама всякий раз говорила ему, что он не бережёт себя, что в старости мог бы уделять ей больше времени, чем в экспедиционной молодости. Дедушка отмахивался, не хотел ничего объяснять.

– Ох, папа… – Мама подняла с пола чёрно-белую фотографию Виктора Каюмовича. Вынула из рамки разбитое стекло и поставила её на подоконник.

Только что приходил участковый. Он осмотрел дом. Зашёл в каждую комнату. Подробно расспросил о том, чем дедушка занимался при жизни. Записал мамины показания беглым неразборчивым почерком, попросил её расписаться и, прощаясь, сказал:

– Вы бы пока вернулись к себе, а я вам позвоню, когда что-то станет ясно.

– Кто это мог быть?

– Ну… у нас тут бывает, заезжают из других сёл. Наркоманы там или просто всякие…

– Почему тогда ничего не украли?

– Может, и украли. Вы же не помните точно, что тут и где стояло. А может, это знакомые вашего отца. Знали, что у него деньги лежат или что-то ещё.

– Почему они заявились именно сейчас? – не отступала мама.

– Да вы не беспокойтесь. Я же говорю, возвращайтесь в Иркутск, а мы разберёмся.

Мама, вздохнув, поблагодарила участкового. Когда тот ушёл, позвонила папе и рассказала о случившемся.

– Да чего тут гадать! – воскликнул тот. – Простые воры. Забрались, ничего не нашли и со злости всё поломали. Давай я в субботу к вам приеду и вместе наведём порядок. А про участкового забудь. Он скорее золото Колчака найдёт, чем твоих воров.

Вечером заглянула Бэлигма. Пришлось слушать её причитания о поломанной мебели и побитых зеркалах. Больше всего Бэлигму, кажется, расстроили опрокинутые и помятые цветы. Соседка настойчиво предлагала помощь, говорила, что быстренько тут приберётся, что ей больно смотреть на дом Виктора Каюмовича. Маме едва удалось заверить Бэлигму, что она справится сама, и выпроводить её на улицу.

– Какая настойчивая! Ни за что не поверю, что отец вообще пускал её на порог!

Думать об этом было некогда. Мама начала уборку. Решила сжечь всё, что не удастся починить. Артём помогал – перетаскивал в прихожую обломки мебели. Неожиданное приключение его встряхнуло. Теперь поездка в Кырен не казалась скучной. Он неспешно ходил по дому, с интересом осматривал комнаты. Хотел понять, что же искали воры. Уверился, что в доме скрыта какая-то тайна.

«С дедушкой всегда так. Сплошные загадки», – подумал он, осматривая фотографии на первом этаже. Даже родители Артёма мало что знали об исследованиях Виктора Каюмовича, особенно в последние годы. Дедушка был уже не так молод. Прошлой осенью ему бы исполнился шестьдесят один год. И всё же он не прекращал своих экспедиций.

– Что же тут искали?.. – Артём держал в руках разломанный стул, но не торопился выносить его в прихожую, задержался у развешанных по стене фотографий.

На фотографиях – комнаты дедушкиного дома, какими они были до погрома. Вполне уютные. Ничего особенного. Старая, но опрятная мебель. При этом комнаты какие-то пустые. В них не хватало деталей, которые неизменно появляются в жилом доме. Ни вазочек, ни фигурок, ни разбросанных по столу книг или ручек. Впрочем, дедушка мог сделать фотографии сразу после того, как сюда переехал. Но зачем вообще снимать комнаты, в которых живёшь, вставлять их в рамки и тут же, на стене, развешивать?

– Ерунда какая-то, – промолвил Артём.

– Чего? – отозвалась из гостиной мама.

– Стул выношу!

– Давай. Потом сюда иди. Нужно столешницу поднять.

– Хорошо, – шёпотом ответил Артём.

Он решил внимательно изучить фотографии. Подумал, что на них запечатлено то, что искали или нашли воры. «Вряд ли, но попробовать стоит».

«Вот комод с большими часами. Часы я видел. Они лежат разбитые на втором этаже».

«Вот икона. Зачем она вообще дедушке? Икона висит на месте. Её даже не тронули. А могли бы украсть. Значит, искали что-то поинтереснее».

«Вот… даже не знаю, что это. Что-то из дедушкиных инструментов. Что-нибудь для геологии. У него такого много. Инструмента я не видел, но вряд ли он приглянулся ворам».

«Вот лестница на второй этаж».

«Это спальня. На кровати нет ни белья, ни матраса. Значит, я прав, дедушка фотографировал до того, как тут обжился. Зачем?»

«Вот книжный шкаф. Чего же мама жаловалась, что в доме нет книг? У дедушки всегда… А это? Что это?»

Артём отложил стул и подошёл поближе к фотографии. Присмотрелся.

– Ма-а-ам!

Артём почувствовал, как сердце наливается тягучим холодом.

– Чего? – подошла встревоженная мама. Видимо, её напугал голос Артёма.

– Смотри!

– Это ты так стул несёшь?

– Смотри!

На фотографии была небольшая комната. Книжные шкафы, рабочий стол, старая кушетка. И чёрная коробка на тумбе.

– Что это?

– Сейф! – улыбаясь, ответил Артём. – Может, второй ключ из конверта – от него?

Впрочем, никакого сейфа в доме не было.

– Значит, его-то как раз и украли, – вздохнула мама. – Надо позвонить участковому.

– Постой, – Артём мотнул головой. – Книжный шкаф и стол тоже украли?

– Даже не знаю…

– Давай хотя бы найдём комнату.

Марина Викторовна не хотела отвлекаться от уборки, но потом решила, что перерыв пойдёт ей на пользу. К тому же эта история приободрила Артёма. Он, как и дедушка, из любой мелочи мог устроить себе целое приключение.

– Мы все играем в игры, – говорил Виктор Каюмович. – Человеку нужно чем-то заполнять время. Такими нас сделала природа. Эволюция. Мы утолили голод и жажду, построили дома, защитили свои семьи. Любое животное давно бы остановилось в развитии, но мы продолжаем идти вперёд, потому что помимо голода и болезней природа наградила нас желанием постичь себя. Неосуществимым желанием, которое постоянно зудит внутри и не даёт нам скучать. Чтобы хоть как-то отвлечься от него, мы вынуждены играть в игры. Разве нет? Кто-то заполняет время ссорами, другие – любовью. Каждый выбирает по себе. А что выберет твой сын?

«В самом деле, что ты выберешь?» – Марина Викторовна взглянула на Артёма; тот метался по коридору, торопился разгадать только что придуманную им загадку.

На втором этаже, под крышей, у всех трёх комнат потолки были скошены. На фотографии потолки и стены были прямые.

– Тут делать нечего. – Артём вернулся к лестнице.

Марина Викторовна заметила, что по коридору второго этажа развешаны картины. Рекламные проспекты курортов Аршана, Хойто-Гола и Ниловой Пустыни перемежались карандашными зарисовками природы.

– Разве дедушка рисовал? – спросил Артём.

– Да, но не так хорошо. Это не его рисунки. Да и старые они какие-то.

Марина Викторовна с Артёмом поторопились на первый этаж. Обошли обе нижние комнаты, осмотрели гостиную. Несмотря на общий погром, было очевидно, что комнаты с фотографии тут тоже нет.

– Ерунда какая-то, – нахмурился Артём.

Поиски увлекли и Марину Викторовну. Про уборку она не вспоминала. Подумала, что в сейфе спрятаны письма и дневники отца. Или документы, которые объяснят его исчезновение.

– Если воры украли сейф, то только вместе с комнатой, – промолвил Артём, во второй раз обойдя дом. – Но ведь так не бывает?

– Не бывает, – согласилась мама. – Подождём Серёжу. Он разберётся.

Артём качнул головой. Знал, что должен разгадать загадку сам, до приезда папы. Иначе придётся выслушивать его насмешки. «Ещё не хватало».

Артём вернулся к фотографиям. Снял их со стены и разложил на полу. Пересчитал. Шесть комнат, не считая гостиную, кухню и лестницу.

– Странно, – заметила мама. – В доме пять комнат. Значит, эта фотография не отсюда. Вот и вся разгадка.

– Нет! Значит, комната – скрытая! Ну конечно! Потайной вход!

– Вряд ли… Хотя это вполне в духе твоего деда.

– Тут все комнаты висели по порядку, – продолжил Артём. – Так?

– Ну, так, – согласилась мама.

– Вот второй этаж. Вот лестница. Вот комната с люстрой. Вот комната со шкафами. А комната с сейфом – между ними.

– Между ними ничего нет.

– Значит, есть! Нужно только хорошо искать.

Артём осмотрел обе комнаты. Ничего подозрительного. Ни намёка на дверцу. Да и куда бы она могла вести? В соседнюю комнату? На улицу?

– Значит, должен быть люк.

На полу ничего не нашлось. Артём старательно разгрёб обломки мебели, сдвинул уцелевшую тумбу, простучал половицы, но люка не обнаружил.

– Ладно, давай спать, – зевнула мама. – С утра продолжим. И послезавтра Серёжа приедет…

– Постой! Тут есть рулетка?

– Зачем тебе?

Артём объяснил свою догадку. Мама ответила, что такое едва ли возможно, да и никакой рулетки у них нет. Пришлось заменить её простой верёвкой.

Артём замерил длину коридорной стены, потом измерил длину стен в обеих комнатах, и оказалось, что простенок между ними – почти полтора метра глубиной.

– Я же говорил!

– Не понимаю… Дай-ка сюда верёвку.

Повторное измерение показало такой же результат. Простенок не мог быть настолько глубоким, даже если брёвна тут укладывали в два ряда.

– Значит, между стенами – пустота! – заключил Артём.

– Думаешь, там комната с сейфом?

– Вряд ли. На фотографии она большая.

– Тогда что?

– Не знаю. Увидим.

«Хорошо, что папы нет. Он бы всё испортил! Спать не лягу, пока не найду вход». Артём прощупал брёвна, пальцем подковырнул щели, но ничего не нашёл. Отодвинул тумбу, простучал плинтус. Ничего. Попробовал сдвинуть поставец – вскрытый, выпотрошенный, но оставленный на месте. Не смог. Тот был накрепко прикручен к брёвнам.

– Смотри. – Мама показала на царапины, ведущие по полу от ножек поставца.

– Значит, его часто двигали! – оживился Артём. – Нужна отвёртка.

– Давай всё-таки подождём Серёжу.

– Нет! – порывисто сказал Артём.

– Ну хорошо. Я схожу к соседке. Но договоримся. Если тут ничего нет, идём спать.

– Согласен, – нехотя ответил Артём.

Шёл одиннадцатый час, но Бэлигма встретила Марину Викторовну с улыбкой.

– Отвёртка? Чего это вы там задумали?

– Так, тумбу прикрутить.

Надо было заранее придумать причину. Эта прозвучала неубедительно. «Впрочем, какое тебе дело!» Бурятка всё меньше нравилась Марине Викторовне.

Бэлигма сказала, что позовёт одного из сыновей, что тот прикрутит всё, что нужно. Она до того настойчиво предлагала помощь, что Марина Викторовна пожалела о своём приходе, но в конце концов Бэлигма уступила: принесла сразу три отвёртки и попросила обращаться к ней в любое время суток – «в память о замечательном Викторе Каюмовиче».

– Кошмар какой-то. – Опасаясь, что Бэлигма в последний момент за ней увяжется, Марина Викторовна быстрым шагом направилась к дому.

Пока её не было, Артём попробовал открутить шурупы кухонным ножом, но только обломил лезвие. С отвёрткой дело пошло быстрее.

Выкрутив последний шуруп, Артём отошёл в центр комнаты и замер.

– Ты чего? – удивилась Марина Викторовна.

– Хочу насладиться моментом. Сейчас всё решится.

Марина Викторовна усмехнулась. «Весь в деда», – нехотя признала она.

Вместе отодвинули поставец. Он заскрипел по уже процарапанным бороздкам.

– Вот! – радостно вскрикнул Артём.

За поставцом открылся вырезанный в стене проём. Полтора метра высотой и метр шириной.

– Я же говорил! – Артём схватил Марину Викторовну за руку.

– Что там? – шёпотом спросила она.

– Сейчас узнаем.