— Ты не сердишься? — проговорил дракон, устало потирая виски.

— Нет! — бодро ответила я, отворачиваясь от стола, где второй день подряд готовила ужин. Он не придёт. По его виду было похоже, что спать он будет в собственном кресле у рабочего стола. И мне абсолютно точно не хотелось бы, чтобы он знал, что сегодня я, словно дура, опять весь вечер готовила, потому я держала артефакт так, чтобы стол был вне его видимости. — Какая-то зацепка всплыла?

— Удивительно, но да.

— Не поделишься?

— Утром, если всё подтвердится. Имя тебе знакомо, не хочу, чтобы ты себе невесть что надумала.

— Я уже начала. И поверь, моя фантазия понеслась вскачь. Раз разборки откладываются на завтра, пойду спать, — сладко зевнув, я поняла, что не сплю уже вторые сутки. И то, что он занят, не так уж и плохо. — А почему ты не хочешь спать? — с прищуром посмотрела на усталого, но не сонного мужчину.

— Я — менталист. И всё, что касается головы, в моих силах. Могу опьянить, могу взбодрить. Но ты выспись и за меня.

— Я надеюсь, сегодня обойдусь без незваных гостей в мои сны? — с подозрением покосилась на него.

— К сожалению, я буду занят. Сладких тебе снов. Надеюсь, приснюсь тебе, — подмигнув, он оборвал связь.

— Вот же драконье самомнение! Ну что, Финик, будешь вырезку и спаржу? — подозвав лисёнка, я наложила ему в тарелочку вкусностей, а сама убрала все заготовки.

Закрывая холодильный шкаф, с удивлением обнаружила около него на полу небольшой золотой медальон.

— Откуда? Может, кто-то из экспертов забыл? Да нет… я уже столько раз здесь сегодня была.

Отложив его в сторону, решила разобраться с его принадлежностью завтра. Меня одолевала зевота, а наверху ждала сладкая кроватка, и даже ужин не нужен.

Отрубилась моментально. Стоило голове коснуться подушки, как моё сознание накрыла тёмная пелена.

Я купалась в сладкой неге, медленно выныривая из сна. Я не помнила, что мне снилось, но точно было хорошо. Повернувшись на бок, подмяла под себя подушку и медленно разлепила веки. Морена ярко светила в окно, а это значит, что можно повернуться на другой бок и поспать ещё пару часов.

Тягучая тишина ночи манила, вот только Финик недовольно рычал. Его тихий рык звонко бил по нервам.

— Финик, ты чего?! Спи! — хрипло протянула я, пробуя разлепить глаза, чтобы понять, где он.

Тень заволокла небо, когда я, наконец, увидела лиса, стоящего на краю кровати и отважно рычащего… на мужскую фигуру; именно она заслонила свет морены. Зверь приготовился нападать.

Вздрогнув, я судорожно вжалась в изголовье, страх вязко потянулся по телу, скидывая оковы сна. Я заорала, но быстро поняла, что не издаю и звука. Пыталась ещё, открывала рот, но в ответ тишина.

Фигура уверенно приближалась, пока я всё пыталась кричать. Перекатившись на другую сторону кровати, рванула к окну, ведь где-то там помощь. Но была перехвачена поперёк талии, а мою шею незамедлительно кольнуло тонкое холодное железо, и я моментально провалилась в небытие. Последнее, что мне запомнилось, был скулеж Финика и звук падения его небольшого тельца.

* * *

Я с трудом выныривала из сна. Тело налилось свинцом, словно я не легла пораньше спать, а всю ночь разгружала вагоны. Руки скрутило тяжестью, они затекли. Шмыгнув, я повернула голову, разлепив глаза.

Рассвет. С другой стороны, совсем с другой. Резко дёрнув головой, поняла, что я в гостиной, но как тут оказалась?!

Тело не слушалось, и с каждой секундой мне становилось всё страшнее и страшнее. Жуткий сон, что мне снился, принял совсем другие очертания.

— Финик, — хриплым каркающим голосом позвала лисёнка, — мой милый… как же так?

А в ответ тишина. Горячие слёзы покатились по вискам, теряясь в волосах.

Медленные скрипучие шаги, словно набат, разрывали сознание. Он приближался со спины. Я не видела его, но чувствовала каждой клеточкой кожи его медленный изучающий взгляд. Вот он — виновник моей неподвижности.

Скосив глаза на своё тело, поняла, что на мне идеальное платье цвета изумрудной листвы. Оно мягкой волной укутывало ноги и спадало на пол, словно я была… цветком.

— Я думал, что ты поймёшь, примешь игру, но ты оказалась бесхребетной курицей. Похоже, что все женщины нашего вида такие. Мягкие, податливые, без хватки хищника. Вы — жертвы по своей натуре, и ничто это не изменит. Вы вновь и вновь ищете мужчин, чтобы жить за их плечами, причём вам не важны их моральные качества, лишь бы было тепло и уютно. Я ведь посчитал, что это судьба, когда ты вывалилась на задний двор подышать воздухом. Девчонка-то ещё билась, и ты попробовала её отстоять, но не вышло. Я удачно стёр тебе воспоминания, тебе срочно потребовались сильные эмоции, чтобы заполнить пустоту от изъятого, — бархатный тембр его голоса проникал глубоко в сознание, раня, — я даже импульсивно отправил ту девчонку тебе.

Я действительно не прониклась расследованием, мне было жаль девушек, но я посчитала, что каждый должен заниматься своим делом. И как бы судьба не заставляла меня вновь и вновь сталкиваться с этой грязью, я упорно вылезала на берег, а, оказывается, со мной хотели играть…

— Я в такие игры не играю. Если ты хотел узнать, какими могут быть такие женщины, как я, то нужно было сказать, мы бы обсудили. Знаю парочку, что с удовольствием с тобой сыграли бы, но, боюсь, в схватке с ними ты явно был бы не на равных. Они бы тебя размазали.

— Злить того, в чьих руках твоя жизнь — глупо.

— Разве я злю? Веду беседу, провожу анализ фактов. Ты выбрал не равного игрока первоначально, а теперь недоволен. Глупо, это твой просчёт. Ты злишься? — еле сдерживая слёзы, ровным голосом проговорила я, при этом судорожно размышляя, как выбраться из этой патовой ситуации. — Можем обсудить причины. У меня масса свободного времени.

— А у меня его нет. Захотел поболтать, задержался, но на этом всё.

— Вот видишь, тебе хочется быть услышанным. Все твои попытки втянуть меня были оттого, что ты считал, что… я могу слышать. Так давай поговорим. Если не со мной, то с кем?

— Думаешь? — подойдя ко мне, он стал кольцами раскладывать мои волосы. И зачем я их только отрастила? Ради забав маньяка?! — Мне нет равных. Я до этого искал и не находил, а теперь понял, что мне и одному хорошо.

— Ты понимаешь, что в этот раз тебя найдут?

— Почему?

— Потому что мою душу поднимут, и я сдам тебя с потрохами! Ещё и от себя добавлю!

— Это вряд ли. Твоя душа не вспомнит этот день. В твоей голове будет каша из отрывистых воспоминаний, и ни в одном меня не будет.

— Как ты попал в дом? — мысленно я уговаривала себя не паниковать.

— Ты сама меня впустила. Глупо. Пускать в дом артефактора, а потом думать, что я не смогу вернуться. Уходя, я установил небольшой артефакт, разрывающий контур, и вернулся через сад, установив блокиратор приёма магии. Извне такой фокус провернуть не удалось бы, так что вини себя и свою опрометчивость. Ещё стражей. Они так самоуверены. Сидят в экипаже, пока ты здесь умираешь.

— С этим согласна, идиоты!

— Надо же, какие слова… удивляешь!

— Я сама себе удивляюсь, но разговор не обо мне. Со мной всё ясно. Я — глупая курица, согласна. Но что ты хотел сказать мне этой игрой? Ты очень умный мужчина, в этом я не ошибаюсь, вряд ли ты затеял бы всё это от скуки. Да и выбор меня был не случаен…

— Я думал, что ты увидишь во мне его… — отрешённо проговорил он, беря брошенный мною лист с заклинаниями.

Это натолкнуло меня на мысль. Я же ведьма! Магия внутри меня, и то, что я обездвижена, на это никак не влияет! Да, он заглушил магию, вычерпал её, я чувствую пустоту, которая вновь заполняется тонким потоком. Магические каналы пронизывают наше тело также, как и вены, мышцы, способствуя регенерации в той или иной степени.

— Его? Кого я должна была увидеть?

— Не важно, ведь я принял его в себе, — отрешённо проговорил он.

— Почему ты хочешь убить меня? Это не было в твоих планах, верю в это! — я усиленно старалась направить магию во все клеточки своего тела.

— Потому что нехорошо оставлять после себя грязь. Я всё уберу. Ты — неудавшийся проект, напоминание мне о просчёте, которое нужно зачистить. К тому же это так будоражит! Совершенно новые оттенки чувств. Они так близко, делают обход. Ты знала, что каждый час они обходят твой уютный домик? Но видят идеальную картинку. В них столько надежды на артефакты, — что те оповестят, завоют…

— Чудесно, — не удержалась я от саркастического отклика.

— Конечно, мне это на руку, — он с удовольствием разорвал лист с моими заклинаниями, бросая его куски, словно опавшие листья, на пол.

— Почему я не чувствую ног и рук?

— Моя мама была лекаркой, использовала специальный состав, чтобы пациенты не двигались во время сращивания переломов. А то одно неудачное движение, и кости начнут зарастать не так, как нужно, и придётся ломать. У некоторых генерация продвигается особенно шустро, ты же знаешь… Я многое подчерпнул от родителей. А ещё она рисовала. Ей бы понравилось, как ты лежишь, — встав надо мной, он довольно осмотрел результат своего труда, — юная богиня. Вначале я решил, что ты недостаточно хороша, но я ошибся. Важна подача! К тому же тебя так охраняли, а это заводит.

— Вряд ли твоя мать бы это одобрила! Мы, ведьмы, не любим, когда убивают живых существ! Где она черпала вдохновение для своих ужасных картин? Это ведь ты их восстанавливаешь?

— Её работы должны быть знамениты, но вместо этого они канули в лету! Я подарил им новую жизнь. Хватит болтать, пора действовать.

Его пальцы трепетно коснулись кожи моего лица. Тёплые, живые, одновременно с этим вымораживающие душу.

Я начала чувствовать кончики пальцев, но этого было мало, а вот времени, увы, не осталось.

Изумрудная атласная лента мелькнула в его пальцах, обворачиваюсь вокруг моей шеи. Я не чувствовала её касания, но знала, что оно было.

Я судорожно дышала, пытаясь сдержать слёзы.

Разве о таком конце я мечтала? Хотя, если честно, я о конце никогда и не думала. Перед глазами мелькали дни моей жизни, особенно выделялись те, которые я делила с блондинистым драконом. Наши разговоры, лёгкие касания и то тепло, что зарождалось в сердце, когда он был со мной. То тихое счастье, которым он меня окружил за эти годы, его забота и неимоверно проницательные глаза, способные увидеть суть любого живого существа.

Когда мне стало не хватать воздуха, я мысленно с ним попрощалась, прикрыв веки. Потому не заметила, как Лирея с огромной силой перелетел через диван.