— Мне в последнее время кажется, что ты вообще не думаешь. Посмотри-ка ещё раз на этих девушек! — трясла она передо мной магоснимками. — Как ты могла сбежать от этих бездарей?!

— Во-первых, успокойся, Шэннон. Ни от кого я не сбегала, они сами меня потеряли. Во-вторых, со мной был Рош. Ты сама как-то разглагольствовала, что к вам на службу абы кого не берут. Так что я понадеялась на его подготовку, что он сможет меня защитить. Ну, а в-третьих, ты — не моя мамочка, чтобы я отчитывалась… — твёрдо посмотрела в её наливающиеся огнём глаза. — Я понимаю, что ты беспокоишься за меня, и, поверь, очень это ценю, но не делай из меня малышку, не обесценивай. Друзья не должны так поступать.

Пока она продолжала кипеть эмоциями, я не спеша заваривала отвар. Успокаивающий. Нервные все какие-то в последнее время.

— Ты, ты!.. — бросила она папку со снимками на стол, отчего они тут же разлетелись.

— Что — я? — повернув голову через плечо, понимающе усмехнулась. Она взяла под контроль эмоции и сникла. — Я купила ушки какого-то страшного зверя… хочешь?

— Смотря какие, — оживилась драконица.

Поесть любили все магические существа. Это был кратчайший способ восстановить энергию, тем более для тех, кто много её тратил.

— Не знаю. Мясник нахваливал… тури.

— Ну-ка, показывай! А то они вечно тебя надуривают. Чувствуют, что мягкое создание, паразиты, и пользуются!

— Я была с Фиником. Поверь, он навёл кипиш…

— Ну, тогда другое дело, — она с предвкушением смотрела, как я вытаскиваю плотно запечатанный пакет и даже с первой попытки снимаю заклинание стазиса. Запахи копчёного мяса и специй наполнили кухню.

— Мне вот что интересно: когда я перед тобой ем мясо, что ты чувствуешь? Ты же его не ешь… — с прищуром полюбопытствовала подруга. Усевшись за стол, она с удовольствием впивалась зубками в мягкий хрящ.

— Ничего, Шэн. Таков закон природы — хищники едят мясо. Во всём должен быть баланс, а не крайности… Как думаешь, почему Рош без споров оставил меня дома? Не стал сопротивляться, когда я велела ему уйти? Он во что-то играет? Как показала практика, ты знаешь больше, чем говоришь. Расскажи, что у него на уме. Только не говори, что слово истинной для него закон.

— Нет, разве я могу ляпнуть такую глупость? Я думаю, всё гораздо проще, и заговора, который тебе уже мерещится, нет, он отправился на работу, сдавать отчёты и просматривать те, которые уже отработали.

— Он же сказал, что был свободен, и всё, что нужно, сделал, — нахмурившись, я задумчиво постукивала пальцами по краю стола.

— Он отработал… свидетелей. Но показания нужно проанализировать. Очень мало менталистов работает над этим делом, точнее — всего три. Остальные не допущены. Он среди них — главный, поэтому то, что Рош отлучился днём, будет компенсировать вечером. Но ты не волнуйся, как освободится — приползёт.

— Почему тебя не поставили на это дело?

— Во-первых, у меня завал, а во-вторых, Кит — та ещё заноза в заднице — заявил, что я слишком заинтересована и эмоционально нестабильна, а ему хватит в этом деле одного страстно желающего разорвать преступника дракона. Два — перебор… или конкуренцию убирает. Не знаю, отчего он обо мне такого мнения? — клацнула она зубами, оскалившись.

— Ну да, ты же у нас трепетная лань… Как думаешь, что задумал Вулфик?

— Не знаю, но выясню. Его рожа передана всем патрулям, недолго ему на воле бегать. Думаю, к утру найдём. В квартирке уже побывали, там ничего интересного, никаких улик. Единственное, что можно сказать, он — неряха…

— Если он нигде не заляжет, то, наверное, найдут.

— Прикуси язык, — недовольно скривилась она, — а вообще, он всегда был мутным типом. На местах преступления — постоянно один из первых. Я думала, это тщеславие, но, похоже, здесь что-то ещё.

— Думаешь, он — убийца?

— Сомневаюсь, скорее просто много знает… но мои личные предпочтения не имеют значения. Посмотрим, что скажут улики. К тому же, Рагнар должен скоро вернуться. Сегодня сообщил, что осталось заскочить только в одно место, и он возвращается.

Стук в дверь заставил драконицу отложить ушко и зажечь на пальцах пульсар.

— Ты кого-нибудь ждёшь? — деловито поинтересовалась она, плавно двигаясь к лестнице.

— Нет, время позднее. Не припомню, чтобы я кому-нибудь в ночи назначала встречи… Опусти пульсар, я сейчас схожу узнаю. Может, действительно кто-то ко мне, — обогнав её, я легко сбежала по лестнице и выглянула в окно около двери.

Огромный букет крупных золотистых цветов перекрывал весь обзор.

— Цветы… — недоумённо протянула я.

— Открой дверь и отойди, я подстрахую, если что.

Сделав, как она велела, я распахнула дверь, отступая.

— Доставка для Алексы Шорс, — радостно отчеканил парень, протягивая огромный куст в горшке.

— Мне?

— Вам! Берите, я бы прошёл, но магия не пускает.

— Оставьте на пороге, мы заберём, — проговорила Шэннон, стряхивая заклинание. Она с ловкостью нашла записку в пышной зелени и протянула мне, когда паренёк, присвистывая, помчался прочь, — воздействия нет, можешь читать спокойно.

«Я не романтик, но буду им для тебя».

И кто тебе подарил такой дорогущий веник?

— Ты разбираешься в цветах?

— Я разбираюсь в деньгах. К сожалению, это весьма распространённый мотив для убийства. Этот золотистый пучок редкого растения стоит, как весь этот дом. Мне интересно, кто раскошелился: Рош или Шир.

— У Шира нет поводов и причин.

— Значит, Рош… Ну как, произвёл впечатление?

— А ты как думаешь? — легко прикоснулась я к лепесткам, оставляющим золотистый след на пальцах. — Красивые… А как сладко пахнут!

— Тогда отнесём их в гостиную, — шепнув себе под нос заклинание и взмахнув рукой, она уверенно занесла куст наверх.

Пока мы искали ему лучшее место, стук повторился.

— Расходились! — возмутилась красноволосая.

— Проверю, — шепнула я, ринувшись назад. Неужели, Рош ещё что-то прислал?!

— Это мой сосед, — констатировала я слегка разочарованно, отворяя дверь. — Профессор, какой сюрприз! — я поражённо смотрела на пожилого мужчину, что недовольно кривил губы. Казалось, что ему некомфортно стоять на моём крыльце и постукивать тростью с массивным набалдашником о порожек. Он был, как всегда, в костюме по моде пары столетий назад. Дорогой бархат, отутюженная ткань, брошь с большим рубином, удерживающая идеальное жабо… Его голубые глаза, словно лёд, внимательно следили за моей реакцией.

Я же судорожно оправляла платье; вернувшись домой, не успела переодеться, и теперь особо остро видела все складки и заломы на ткани, приобретённые за день. На контрасте с идеальной драконицей и таким же аккуратным магом, почувствовала себя заморашкой.

— Я тут накидал пару десятков заклинаний с минимальным резервом, которые сможете освоить даже вы, милочка, — протянул он мне хрустящие листы, испещрённые ровным упругим почерком, — тренируйтесь, и будет вам счастье!

— Оу… спасибо! — перехватила я с удивлением нежданный подарок.

— Большая часть усовершенствована мной, я убрал из стандартных заклинаний финтифлюшки, оставив только голую суть, ну, и внёс пару изменений с учётом вашей ведьмовской сути.

— Спасибо большое! Я вам очень признательна, но что же вы стоите на пороге?! Проходите, я угощу вас чаем…

— Право, уже поздно, — окидывая взглядом контур моей двери, протянул профессор, — а вы, оказывается, девушка с секретом…

— Да это всё не я, а так… — встряхнув головой, я решительно стала произносить фразу, позволяющую мужчине войти. Ему ничего не оставалось, как подтвердить своё полное имя и, наконец, сделать шаг в дом.

Драконица вежливо поздоровалась с магом, представляясь. Всё это время она стояла на лестнице, ожидая разрешения ситуации.

Перекидываясь фразами, они сразу нашли общие точки соприкосновения. Оказалось, у Шэннон много тётушек и дядюшек, что в своё время пересекались с ним. Драконица была неспешной и вежливой, умело скрывая свою огненную натуру. Маг с одобрением посматривал на девушку, я же ставила чайник. Как он, отправить воздушный поток я не могла, а потому всё ручками-ручками…

— У вас чудесный дом, такой пустой… как нынче модно, — протянул профессор Квир, осматривая гостиную. Вот вроде и похвалил, но в то же время привкус от его комплимента остался так себе.

Финик же, мой верный лис, спавший до этого на диване, почувствовав моё непонимание и лёгкие нотки обиды, зарычал на мужчину, подкравшись.

— Надо же, какая прелесть, а рычит… Не зря я принимаю живность только как подопытных. А то кормишь их, поишь, а они рычат на гостей…

— Финик — член моей семьи, — подхватив на руки лисёнка, я успокаивающе погладила его за ушком, в то время как он недовольно смотрел на мага, желая вонзить свои мелкие зубки в его пафосный зад. Картинка, как он виснет на нём, впившись зубами, ярко всплыла в моей голове. Я даже слышала писк мага, требующий его спасти. Взглянув на хитрые глазёнки-бусинки, я точно поняла, чьи фантазии мелькают у меня в голове. Не бывать им друзьями…

Мазнув взглядом по кухонному проёму, отметила разбросанные на столе магоснимки.

«Точно решит, что чокнутая…» — мелькнула мысль, отчего я поспешила на свист чайника. Выключив его, постаралась как можно незаметнее подобрать снимки и закинуть их в папку. Вряд ли респектабельный профессор оценит фото бедных девушек.

За чашкой чая время летело незаметно. Шэннон умело плела паутину светской беседы, отчего он тихо млел. Напряжение на его лбу сошло, а на губах расцвела довольная улыбка. Когда же мужчина уходил, то и вовсе пообещал подыскать ей интересные боевые заклинания и поработать над ними.

— Надо же, и как ты умудрилась привлечь к себе его внимание? Он же на дух молодёжь не переносит! Говорят, издержки профессии…

— То ли тем, что ползала по его участку и грязь собирала, то ли пирогом… вишнёвым.

Шэннон, уходя, велела мне никуда не лезть, от охраны не убегать и получше закрываться.

Я же, скинув туфли, довольно пошевелила пальчиками на ногах и облегчённо выдохнула. Такое удовольствие после долгого дня пройтись босиком по деревянному полу. Лучше, конечно, травка, но я и этому была рада. Шлёпая по лестнице, подобрала подбежавшего ко мне Финика. Он тут же поспешил поделиться ментальной волной возмущения.

— Конечно, ты никакой не подопытный, а мой любимый лис. Я сейчас приму ванну, и мы с тобой пойдём спать в тёплую кроватку, — широко зевнула, заходя в спальню и оставляя своего мелкого пакостника на кровати, — грей пока…

Вода журчала, наполняя комнату паром с ароматом земной лаванды. Приглушённый свет и парочка ароматных свечей создавали волшебную атмосферу. Расслабившись, я откинула голову на бортик, отдавая своё тело во власть воды. Лениво перебирая пальцами пышную пену, улыбаясь, вдыхала такой знакомый любимый аромат, не заметив, как веки начали медленно смыкаться, а сознание поплыло в царство морфея.

— Совсем стыд потерял! — пискнула я, когда, распахнув глаза, с удивлением обнаружила полуголого дракона рядом с ванной.

Зажмурившись, я усиленно боролась с образом мужчины в домашнем. Кроме серых штанов, свободно струящихся до пола и низко державшихся на его бёдрах, на нём не было и лоскутика ткани. Зато были мышцы, увивающие гладкое тело, и только в одном месте, на боку, их пересекал тонкий длинный шрам.

— Я?! Алекса, ты меня удивляешь… оглянись, — хмыкнул он, присаживаясь на бортик.

Опустившись в воду по самый подбородок, я посмотрела по сторонам и скривилась. Не моя ванная — гораздо больше, отделанная лучшими материалами. Плитка была расписана изящными узорами, и, я подозревала, вручную. Душевая была огромной, собственно, как и ванная, словно он здесь не один мылся, а с целой компанией.

— Опять сон… и откуда только мысли, что ты — такой мажор? — пробормотала я, всё ещё не стремясь вылезти из воды.

— Кто?

— Это тот, кто рождается с золотой ложкой во рту, так понятнее?

— Вполне. Ну, логично… Моя ванная могла бы быть именно такой. Моя семья… состоятельна, и я привык к комфорту вокруг.

— Ты же следователь!

— Это не значит, что я должен спать на голом полу и ходить в робе.

— Ну как же…

— А вот так. Деньги на мои хотелки идут с моих счетов. Мой старший брат имеет прекрасное чутьё и управляет моими вложениями. На совершеннолетие родители сделали подарок — очень приличную сумму, они так поступили с каждым ребёнком. Я отдал свою часть на управление брату. Не прогадал, как видишь. К тому же, я — весьма одарённый менталист, у меня хорошие зарплата и премия. В управлении нет плохих специалистов, и наши услуги оплачиваются из казны очень щедро. Как-никак, наши клиенты порой — весьма высокопоставленные и богатые создания. Будь мы бедны, они находили бы, кому можно дать на лапу, очень лёгко… — он медленно склонялся к моему лицу, изучая его, словно видел в первый раз.

— И откуда я, по-твоему, это всё знаю? — смущаясь, пыталась всё ещё мыслить логично.

— Как, откуда? Из отрывков бесед, из своих собственных выводов, ты же наблюдательная девочка.

— Допустим… Но почему ты опять у меня во сне? У меня достаточно событий, над которыми может поиздеваться подсознание.

— Ну, не знаю… наверное, оно посчитало, что я — более привлекательный объект для сновидений, — он медленно скользнул взглядом по моей шее, останавливаясь на груди, отчего, покраснев, я поняла, что пены-то давно уже нет.

— Рош… — прохрипела я.

— Да? — низким голосом ответил он, возвращая потемневший взгляд к моему лицу. На висках проступили белые чешуйки, как и под кожей груди, словно зверь пытался покрасоваться наравне с человеческой натурой, — ты прекрасна, Алекса.

Он медленно сокращал между нами расстояние.

У меня перехватило дыхание, а в ушах стучала кровь, разгоняемая бешено бьющимся сердцем. Приоткрыв губы, я с нетерпением ждала, когда он, наконец, прикоснётся к ним. По телу мелкой дрожью разносилась нетерпеливая лихорадка желания.

Его прикосновение к губам было лёгким, словно пух, срывающим мой громкий разочарованный стон, ведь углублять его он не намеревался, прикоснувшись горячим лбом к моему.

— Тебе пора просыпаться…

— Что? — возмущение, неудовлетворение и обида смешивались в крови в жгучий коктейль. Я не понимала его отказа, тем более что видела, как бешено бьётся вена на его шее, и чешуйки покрывают уже не только скулы, но и лоб.

— Тебе пора проснуться, — наполнив голос силой, он легко прикоснулся пальцем к моему виску.

— Что за?! — резко распахнула глаза, с ужасом понимая, что нахожусь полностью в воде, и она наполняет мой так неосторожно раскрытый рот.

Отчаянным рывком я вынырнула из ванны, увидев, что вода давно перетекла за борт и покрывает пол приличной толщей, в то время как Финик отчаянно скулит и скребётся из-за двери.