— Так вы расскажете мне, в чём дело? — спрашиваю, усаживаясь за стол под громкую музыку и какой-то движ в ресторане. Здесь явно проходит вечеринка, и я чувствую себя не в своей тарелке. Лазарев неожиданно падает рядом и, по-хозяйски притягивая меня к себе за талию, наклоняется к моему уху. Я ощущаю, как на нас обращают взгляды некоторых гостей. Да что же он творит?

— Видишь того мужика, танцующего на сцене? — спрашивает он, указывая на небольшую сцену, где действительно пляшет какой-то мужчина лет сорока под подбадривающие слова ведущего.

Я присматриваюсь. Нет, здесь точно какое-то мероприятие.

— Да, вижу, — отвечаю, стараясь не выдать своего смущения.

— Это наш судья, — говорит он, и я чувствую, как сердце замирает.

— Уже стало известно имя? — шепчу, поворачиваясь и глядя ему в глаза. Чёрт, он слишком близко. И обнимает он меня так интимно… Со стороны мы, наверное, выглядим как буйствующая парочка, не стесняющаяся показывать свои чувства на людях.

— Не только. Я уже успел накосячить, — признаётся он, и я щурюсь.

— Вы в своём репертуаре, — говорю с лёгкой усмешкой. — И что, мы тут за извинениями?

— Не совсем. Я предложил ему денег, чтобы ускорить процесс, но он оскорбился и сказал, что сделает всё, чтобы у меня ничего не получилось.

— Вы чего так неразумно действовали?!

— Я был на эмоциях, — тихо отвечает он, похлопывая меня по талии. — Теперь нам надо это исправить. Точнее, мне.

— А я тут при чём тогда? Нет, я не против помочь, но мне нужно понимать, что мне делать.

— Сюда вход только вдвоём.

— А, вы взяли меня с собой плюс один, — догадываюсь сама. Так это можно считать свиданием или нет?

— Да. Пользуйся возможностью и кушай, — предлагает он, и я кидаю взгляд на стол, где стоят закуски.

Умеет, падла, найти путь к сердцу женщины. И да, они тоже любят покушать!

— И каков ваш план? Пока я играю роль вашей пассии? — не теряю время и закидываю виноградинку в рот.

— Чуть-чуть проблема, — отвечает он, и я чувствую, как внутри меня нарастает напряжение.

— И куда же без них?

— Он семьянин, жена беременная. Любит до безумия. Я заказал одну модель, которая должна совратить его, затащить в комнату. А моя задача — сделать несколько фотографий.

— Шантаж? Грязно, — говорю я, чувствуя, как меня охватывает недоумение.

— Я ради сына на всё готов, — решительно заявляет.

Да, ради Тимура он и горы свернёт…

— Так в чём проблема?

— Модель на связь не выходит. Придётся немного корректировать план.

— И какие идеи? — спрашиваю, и он смотрит на меня так, что я чувствую, как замираю.

Неожиданно он медленно наклоняется к моим губам и нежно целует их. Я прикрываю глаза, на секунду забывая, что мы на публике. Никогда себе такого не позволяла, а тут… Внутри меня просыпается желание. Хочется сбежать отсюда и целоваться часами напролёт.

Я отрываюсь от него первой.

— Зачем вы меня опять поцеловали? — задаю неудобный вопрос, пытаясь отдышаться. Грудная клетка сводит от недостатка воздуха, и мне ещё хочется, как назло.

— Мы должны играть пару, — отвечает он тихо, облизывая свои губы.

— А мне сказать? — спрашиваю, стараясь звучать без претензий.

— Зачем? Мне кажется, ты совсем не против, — говорит он с лёгкой усмешкой.

Резко встаю со стула и скидываю пиджак.

— Я ваш план поняла, — возвращаю себе самообладание. — Увести, соблазнить, дождаться вас. Если вы не появитесь вовремя, я всё остановлю. Но до поцелуя дойти не должно.

— Чего? — запинается он, и я вижу, как его глаза расширяются от удивления. — Ты чего удумала?

— Как что? Пойду соблазнять вашего судью, — заявляю я с решимостью, чувствуя, как внутри меня разгорается огонь приключения.

— Что? Нет. Я запрещаю, — он резко встаёт, хватает меня за руку. — Никаких тёрок с ним. Мало ли куда его руки заползут?

— Я ему сделать этого не дам, — шепчу, выдёргивая запястье. — Это же ради Тимура? Я тоже хочу ему помочь, поэтому, когда вы увидите, что я ухожу вон в ту дверь…

Указываю в сторону. Заметила, что там подъём на второй этаж. Уж не знаю, что там, но уединиться можно.

— Идёте за мной. Камера наготове.

— У тебя опыта не было до этого? Говоришь так уверенно, будто профессионалка, — выгибает в вопросе бровь.

— Нет, впервые. Просто умею включать профи, когда это надо. Считай, нужно достать материал для жёлтой газетёнки. Изи.

— Будь аккуратна, а.

Поправив волосы, выхожу на «охоту». Делаю это не в первый раз, если честно. Второй, да. Но и там не совсем соблазнение было, а просто подстава. Ей-богу, аферистка во всей красе.

Но всё идёт гладко. Судья уже подшофе. Подхожу к нему, когда он, отдышавшись, пытается прийти в чувства после конкурса. Восхищаюсь им, заигрываю, включаю всё своё женское обаяние.

А этот гад сомневается, видно по глазам. О жене своей думает.

А он тот ещё принципиальный гад. Либо намёков не понимает.

Наконец-то, спустя пятнадцать минут безобразного и открытого флирта, он первым идёт на второй этаж. Цепляю Лазарева в толпе, быстро нахожу его. Он словно всё это время не сводил с нас взгляд, боясь потерять. Тут же кивает и идёт следом за мной.

Он будет рядом — мне нечего бояться.

Поднимаюсь наверх со стучащим сердцем. Вижу приоткрытую дверь в комнату и слышу голос мужчины вместе с мычаниями.

Не поняла…

Он не один?

Достаю телефон, открываю камеру, включаю запись видео. Без зазрения совести протягиваю руку в проём, смотрю за происходящим в номере.

И чуть не смеюсь в голос.

У меня украли жертву!

Мужик стоит посреди комнаты со спущенными штанами и жадно целует какую-то девушку, которую я видела недавно внизу. Кажется, она пришла с мужем?

Чёрт, как же обидно. Я его сюда двадцать минут загоняла, а он!

Делаю несколько снимков, и уже не прячась, захожу в комнату.

— А это нормально, что у меня мужика отбили? — шутливо начинаю с претензии.

— Выйди, ты шла долго, — говорит полупьяный судья. — Стой, это что? Телефон? Ты нас снимала?

Не успеваю ничего ответить, как в комнату залетает взъерошенный Лазарев с телефоном в руках. Уже делает тысячу фотографий, но тут же хмурится, увидев сцену поинтереснее.

— Расслабься, — хлопаю его по плечу. — Меня опередили.

— Ты же! — судья машет рукой и быстро натягивает на себя штаны. — Ты же тот наглый юнец, что пришёл мне деньги предлагать! У здания суда! Хорошо, что не додумался в кабинет ко мне прийти!

— Да вы всё равно не согласились, — фыркает Ренат, скрестив недовольно руки на груди.

— Там камеры, — крутит пальцем у виска. — У здания. Ты хотел меня за взятку посадить?

Поворачиваюсь к Ренату, выгибаю бровь. Он чего, серьёзно? А ему как будто стыдно становится от моего взгляда.

— Я был в состоянии аффекта, — оправдывается, глядя на меня.

Ладно, у него мозги отключаются, когда дело сына касается. Тяжело вздыхаю, потираю устало виски.

— А это представления для чего? Чтобы меня шантажировать? — догадывается судья. Всё-таки не тугой оказался, умный.

— Да не в жизнь, — Ренат кладёт на грудь ладонь, откровенно сорвав. — Я просто за девушкой своей бежал. Думал, изменять мне тут будет.

И острый взгляд в меня кидает. Нет, ну вообще! Крайнюю нашёл!

Благо всё разруливается быстро — судья соглашается на взятку, но договариваемся, что фотографии удалим после суда. А всё было так просто!

Выходим из ресторана, и я пыхчу от злости. Пинаю камешек носком туфли и максимально недовольна этим вечером. Хотя приятные моменты были… Например, поцелуй.

— Ты чего такая расстроенная? Что я идиот? — догоняет меня Ренат.

— Нет, — открываю зло дверь. — Я тут впервые решила мужика соблазнить, причём такого, кому не одна даст, а меня… Обломали!

Ренат вдруг заливисто смеётся, хватаясь за живот.

— Ты злишься, что твою жертву украли?

— Чуть-чуть, — в обиде поджимаю губы. — Проигрывать не люблю.

— Ну-у-у, — он подходит ко мне, обнимает за талию, прижимает к себе. Жар его тела моментально перекидывается на меня. И всё это настолько интимно, что я сглатываю, а внизу живота какой-то огонёк вспыхивает. Как и в прошлый раз и позапрошлый…

— Одного мужчину ты соблазнила. И ему много кто даёт, но в последнее время ему хочется только тебя.

Он опять издевается! Вон на уши смотрит — покраснели или нет!

— Да ну вас, Ренат Николаевич, — толкаю его в плечи и быстро юркаю в салон. Отворачиваюсь от него, подпирая подбородок рукой и всё ещё думаю, что между нами происходит. Его слова застряли в голове, и никак не вылезают до самого дома.

Высаживает меня у подъезда, и я скорее пытаюсь ретироваться.

— Спасибо, что довезли, — выпаливаю, уже тянусь к ручке.

— И тебе, что хотела помочь.

Улыбаюсь, вылезаю на улицу. Делаю несколько шагов — и что-то идёт не по плану. Проклятая ямка в асфальте! Оступаюсь, плюхаюсь прямо на землю, сдирая кожу с ладоней и коленей. Да что за день!

— Кира? — Ренат Николаевич появляется неожиданно. Уехал бы уже, чтобы глаза не мозолить! А он нет, садится рядом, беспокойно бегает по мне взглядом.

— Сильно больно?

— Терпимо, — отвечаю и чувствую на своём теле его сильные руки.

— Отличное завершение дня, — усмехается он, подхватив в свои сильные объятия. — Помогать красивой девушке в беде. Ногу не больно?

Шевелю ею.

— Болит немного.

— Пошли, отнесу тебя до квартиры, как раз с Иришкой поздороваюсь.

Ставит машину на сигналку и тащит к подъезду.

— Она у сестры, будет только часа через два.

— Ну и сама виновата.

Улыбаюсь, вцепившись пальцами в его пиджак. Нет, этот качок меня не уронит, но зато какая отличная возможность полапать босса. Быстро добираемся до квартиры, и он аккуратно усаживает меня на диван.

Фух, наконец-то этот день закончится.

— Давай ногу посмотрю, — говорит он, опускаясь передо мной на колено. Внутри всё сжимается от его прохладных пальцев, касающихся моей кожи.

— А вы в этом что-то понимаете?

— Хватит мне выкать, Малинка. По крайней мере, не на работе.

— Привычка, — улыбаюсь. — Так ты... в этом что-то понимаешь?

— Немного. В прошлом активно занимался спортом, травм было много. Растяжение вообще как родное, стабильно каждый месяц. А сколько раз оступался... Не сосчитать. Так больно?

— Чуть-чуть, — морщусь, когда он в очередной раз прокручивает стопу и ногу тянет в сухожилии.

— Мазь надо наложить разогревающую на ночь, завтра будет полегче.

— Хорошо, босс-доктор.

Он неожиданно начинает разминать мне лодыжку, и я расслабляюсь, прикрыв глаза. Даже не возмущаюсь. А кто будет возмущаться халявному массажу? Я человек-кайф, люблю, когда меня мнут там и тут… А когда ноготочками по спине водят! М-м-м-м!

Представляю и мурашки по коже бегут.

— Божечки...

— Так меня обычно называют только в постели, закатывая глаза, — усмехается он, вставая. Берёт меня за ладонь своими уверенными пальцами, поднимает, заставляя встать. — Полегче? Стоять можешь? — говорит тихо, словно боясь нарушить тишину.

Киваю, бросая взгляд на наши руки. Нежные и аккуратные движения окончательно добивают моё самообладание.

— Да, спасибо, — сипло отзываюсь. А он улыбается, поворачивается ко мне щекой. Бьёт по ней пальцем.

Ах, благодарность он хочет! Плавали, проходили.

— Это ты меня должен целовать за то, что я согласилась на твою авантюру, — сопротивляюсь, в очередной раз задаваясь вопросом — что за игры? Разве он не боится, что это перейдёт во что-то большее? Или переживаю только я?

— Справедливо, — кивает. Одна его рука ложится мне на талию, вторая — на затылок. Страх и возбуждение смешиваются воедино. Трепет, волнение. Как и в прошлые разы, когда он целовал меня.

И делает это снова, прикасаясь своими губами к моим. Долгий, протяжный, больше, чем в ресторане. Вокруг всё меркнет, выключается, и есть только мы. Его сильные губы, его настойчивые губы, аромат парфюма и лайма…

И я сама не замечаю, как цепляюсь за его рубашку, случайно расстегнув пуговицу.

Или не случайно…