Завернув за угол, подкатил к тротуару и заглушил двигатель. Стянув с головы шлем, лёг грудью на руль, прикрывая глаза. Да какого хера происходит? Ещё вчера, как только эта пигалица выскочила в подъезд, всё пошло по одному месту. Меня будто оглушило, словно кто-то раскалённым добела прутом провёл по спине от задницы до холки. Хотелось схватить мелкую занозу, перекинуть её через плечо, как старлей, унести подальше, а потом.

— Да ну на! — сквозь зубы прошипел я, чувствуя болезненный стояк. Бабы уже давненько не скакали на моём коняхе, и сейчас дефицит женского внимания ощущался как никогда, бомбя по башке болезненной эрекцией.

Достав из кармана телефон, хмыкнул, листая записную книжку: Лерка, Вася, Милка, Твикс… Ухмыльнулся, вспоминая сестёр-близняшек и то, что мы творили с ними, зависнув у меня на хате почти на неделю. Конец уныло дёрнулся.

— Потерпи. — хмыкнул я, бросая взгляд на кожаного революционера, который уже не мог жить по-старому.

А хер ли? Открою мужской секрет. Да, мы с ним разговариваем. Стрёмно, когда иногда за тебя принимает решения штука без мозгов. Так что… приходится его очеловечивать, чтобы было не так обидно.

— Как насчёт… — палец замер. — Алекса.

Перед глазами шикарная тёлка с полной четвёркой, пухлыми губами, маленькой аккуратной киской и охеренно разработанной задницей. То, что надо. Полный олл-инклюзив.

— Ну что, поработаем? — набирая номер, в ожидании звонка вытянул сигарету и затянулся.

Трубку подняли сразу.

— Привет. — выпуская кольца дыма, бросил я. — Как насчёт зависнуть у меня или у тебя на пару дней?

— Привет, сладкий. — низкий, грудной голос. — Без вопросов. Давно вернулся?

— Меньше суток в городе.

— Ммм, — рваное дыхание в трубке. — Отлично. Вечером на созвоне. Оторвёмся по полной.

Уже сбрасывая телефон, что-то царапнуло. Вот точно херня будет. Хер проссышь какая, но то, что она будет, тут уже как два пальца обоссать. Перед глазами маленькая попка, бесконечные ноги и губы. Охереть. Ох уж эти губы!

Активное шевеление в штанах наглядно доказало, что мелкому Дану эти губы тоже зашли.

— Да твою мать! — по достаточно болезненной тяжести было понятно, что зашли ещё как. Или это он уже зашёл в охеренный ротик, да по самые яйца.

Даже Алекса так не зашла, как эта малявка с этим её:

— Товааарищ капитаааан… — потянул я, вытягивая губы трубочкой, копируя заразу. — Ой, бляяя…

Сплюнув, натянул шлем и рванул к военному госпиталю.

Весь день. Как белка в колесе. После обеда позвонил Якут, обрадовал, с*ка, что сегодня вечером опять пить.

— Соболь. Мы тут с ребятами кабак сняли, как насчёт того, чтобы оттянуться?

— Да я уже вроде как наметил план своего оттяга. — хмыкнул я, охеревая от того, что вместо силиконовой четвёрки перед глазами маленькая аккуратная двоечка, тёплая, своя, сладкая, как самый грязный грех. С сосочками, которые… Криво усмехнувшись, потряс головой, прогоняя морок, который перед глазами весь день, я даже ладошки её до сих пор чувствую. Как они сжали мой конец, который от счастья чуть залп из всех орудий не выдал.

— Товааарищ капитааан. — уже который раз за день, ну не заноза ли? И хочется вырвать, так хер пойми как?

— На х*й твои планы, капитан. — заржал Якут. — Все наши, кто на гражданке, подтянутся, настоящая мужская тусня, бухло рекой, тёлки будут. Весь кабак в нашем распоряжении. А ты решил вот так единолично оттянуться? Ну не с*ка ли ты, кэп?

— Хер с вами. Скидывай координаты и время вражеского налёта. — сдался я, мысленно уже посылая Алексу в задницу.

Тёлка-тёлкой, но мужское братство-это святое.

— Ооо! Другой разговор. К десяти подваливай в Строительный проезд. Там точно не промажешь.

Отключившись, ухмыльнулся. Строительный проезд. Утро. Мелкая пигалица за моей спиной. Н-да-а-а… Если и есть, а он есть, это я знаю наверняка, в жизни пиздец, то он наступил сейчас. У самых охренительных титек второго размера, которые я сожму уже сегодня ночью, которые до утра буду вылизывать, кусая камешки маленьких сосков.

— Не надо было тебе выходить ночью в подъезд, киса. — покачал я головой, прокручивая сцепление. — Ох не надо. Дядю Дана злить очень опасно.

Нужно было доехать до хаты. А там по стандарту: душ, кофе, переодеться. Да и вообще, хоть полугодовую пыль смести. Хотя на хер. Клининг и делов. Пока приволоку её в свою берлогу, там уже всё напидорено будет.

К кабаку подъехал к половине одиннадцатого, по пути, ессесно, зарулив в аптеку. Настоящий разведчик должен быть готов ко всему. Поэтому прикупив сразу пару пачек презиков, предусмотрительно распихал их по всем карманам, чтобы при любом раскладе вытянуть незаметно.

Наши стояли уже у дверей, и видно, что вышли на перекур. Бутылка пива в руках оказалась сразу же, как только байк на подножку поставил.

— Ну как ты, Соболь? Пронесло, как диарея? — хохотнул Якут, хлопая меня по спине.

— Есть немного. — подняв бровь, ухмыльнулся, кивая мужикам, отпивая пиво.

Каждый как брат. Любого за спину поставлю, даже не задумываясь, зная, что собой прикроет, если будет нужно.

— Соооболь! — дверь кабака чуть с петель не слетела, когда из него вырулил Чечен с двумя тёлками в обнимку. — Ты откуда такой расписной нарисовался, хрен сотрёшь?

— Так смотря чем стирать будешь, уравнитель.

Чечен. Двухметровый детина из Грозного, заросший, как колхозные поля под Питером, с полным зашкваром вместо мозгов. Если бы не характер, уже майора бы взял, но… аксиома «приказы не обсуждаются» явно была не для него. До сих пор в ушах стояли его крики:

— А ты мне этого генерала сюда дай, жопой в окоп! Пусть он мне, глядя в глаза, скажет, какого тут прямо, а? Я ему, блять, что горный козёл с крыльями? Незаметно? А ну иди сюда? — за шкварник проводника подтянул и поднял, только ноги в воздухе болтались. — Ну что, с*ка, Сусанин? Тебя здесь расписать, как Аллах черепаху, или скажешь, где тут ваша горная козлиная тропа?

— А тебя хоть чем стирай, ты же как дерьмо на говнодаве: и вроде нет, а шмон стоит. Так, детка, свалила на пока на хер, дяде Тимуру нужно с братом обняться. — шлёпнув по заднице одну из девиц, подошел ко мне, оглядывая меня из-под косматых бровей. — Или сюда, чёрт живучий.

Обнявшись, сжали друг другу руки, толкнувшись плечами.

— Когда обратно?

— Борт в понедельник, а время уже по факту. — прикуривая, бросил я. — Сам-то когда сваливаешь?

— Послезавтра. Так что сегодня полный отрыв, до кровавых мозолей.

Скользнув взглядом по его тёлкам, хмыкнул:

— Жениться тебе пора, Чечен.

— На кой ещё одна жена, когда такие цыпы пропадают? — заржал он, оглаживая ладонью крутой, обтянутый мини зад одной из девиц. — Ну хер-ли тут встали, мужики? Водка киснет!

Сигаретный угар стоял непроницаемой стеной. Знакомые рожи в каждом углу, такое ощущение, что не Москва, а блокпост в Сирии. А главное. Все по-парадке, как только из окопов вылезли, отползав по пустыне на брюхе после марш-броска.

— Соболь, сукин сын, давай сюда! — голос Факира из какого-то угла.

Прищурившись, вглядывался в плотную дымовую завесу. Ни хера не видно.

— Эй, разведка, глаза-то разуй! — довольная рожа вынырнула откуда-то сбоку. — Давай к нам. У нас и водяра и цыпочки. А ещё, — в разжавшейся ладони блеснул ключ. — Рокси дала, как самым дорогим гостям.

— Пока ты её в уголке жарил? — ухмыльнулся я, прекрасно зная все подкаты Факира.

— А чего бабе-то не помочь? — вскинув голову, он бросил мечтательно-телячий взгляд в сторону стойки, где стояла шикарнейшая баба. Такая, какая она и должна быть, из разряда коня и избы, с титьками, что и ребёнка выкормят и мужа успокоят. — Уже пять лет одна. Как Фрол с задания не вернулся, так и всё.

— А ты её успокоитель? — жалко бабу, конечно. Классная она. Всегда выслушает, пропустит по стаканчику, пьяным за руль не пустит, постелет в подсобке, с утра рассолом отпоит, накормит, да ещё и бабла отсыплет, если в кармане пусто. Но полезешь к ней, шею намылит так, что мало не покажется.

До сих пор все охеревали, что она Факирыча к себе подпустила. Пытались многие, да хрен там, кроме проломленной башки-никакого навара. Это сейчас уже никто не подкатывал. Факир мужик серьёзный, прибьёт ни имени, ни звания не спросит, а потом пожмёт плечами и протянет… инфернально так, жизнеутверждающе прямо:

— Бываает. Ибо не хер лезть.

И все уже были в курсе: к Рокси лезть нехер, а то мало ли что «бываает». Вот и сейчас он смотрел на неё как конкретно на свою бабу, хотя вчерашний его заёб вообще никто не отменял. Рвануло у него знатно крышу. Ну ушла баба, да и хер ты с нею. Такого добра на каждом углу на любой вкус и цвет, тем более у него сейчас такая женщина. Уфф. Жаркая, знойная, страстная, без розовой мути в глазах и с мозгами полный порядок.

— Есть немного. — ухмыльнулся он, поднимая руку, вздёргивая бровь.

Рокси мотнула головой в сторону подсобки. О как! Прямо так, сейчас. Факир ухмыльнулся и медленно встал, поправляя ремень. — Пойду я, отолью. — буркнул он.

— Давай-давай, отливальщик. — подняв бутылку, усмехнулся, делая большой глоток. — Не залей там всё.

Провожая его глазами, заметил маленькую фигурку, снующую между столиками. Она улыбалась, перебрасывалась с мужиками шутками, зная, что тут ее никто не тронет. У Рокс всё строго. Ее девочки неприкосновенны, если сами не захотят. Поэтому были вызваны стриптизёрши из «Холли Долли». Хотя ни одна из них даже рядом с этой мелкой пигалицей встать не могла. Меня опять тупо закоротило. Да так, что волосы на затылке зашевелились. Подняв руку, махнул ей, подзывая к столику.

Маленькая зараза шевельнула губами, явно называя меня не уменьшительно-ласкательным именем, и, сунув поднос подмышку, медленно подошла ко мне, доставая из-за пояса блокнотик.

— Что желаете? — глядя в потолок, пропела она, натягивая на лицо улыбку.

— Три кружки пива. — ухмыльнулся я, откидываясь на спинку стула, отбивая пальцами по столу чечётку, оглядывая ее всю от макушки до пят, залипая на вспотевшей маечке, обтягивающей торчащие колом соски.

— Ещё что-нибудь? — даже не смотрит на меня, зараза.

— Что-нибудь... - протянул я, закусывая губу. — Как насчет того, чтобы уединиться? — поднял бровь, считывая язык тела.

— У-е-ди-ниться... - проговаривая, записала она в блокнотик. — Сколько? Также три?

Обе брови поползли вверх. Так, она даже в сеть не включена походу.

— До утра раком. — с кривой ухмылочкой выдал я.

— Раков нет. — так же глядя в потолок, отчеканила она.

— Отлично... А как насчет минета?

— Ми...

Вот оно... Её брови полезли вверх, а голова медленно опустилась. Уфф, злая зая! Маленький носик аж покраснел от возмущения.

— Что, простите? — глухо переспросила она, ещё надеясь на то, что ослышалась.

Она дала мне возможность изменить мое предложение. Прости, киса, но нет.

— Минет. Можно здесь и сейчас. — Рука легла на пряжку ремня, выдергивая его из шлейки. — А можно завернуть с собой.

Взгляд, как лезвие. Не бабский, жёсткий. Глаза округлились, зрачки — в точку. Маленькая, а смотрится — тигрица загнанная. Прямо чувствую, как по щекам у нее жар пошел, даже сквозь этот духоту сигаретную и перегаром пропахший воздух.

— Завернуть с собой я тебе могу только с ноги, в кадык под челюсть. — Прищурив глаза, прошипела она, наклоняясь ко мне, отчего ее легкий, чуть солоноватый аромат шарахнул мне в нос, забивая легкие. — Да еще Рокс сказать, что ты лапы распускаешь.

— Говори, давай, киса, вперед. — Пожал я плечами, делая вид, что мне плевать. Хотя внутри всё напряглось. Рокс — баба принципиальная, за своих горой. Может и правда вытурить взашей, а потом Факир мне голову оторвет за то, что она его пошлет куда подальше. — Только она тебя спросит, а что это ты, Зая, у столика-то задержалась? Ждала, когда тебе чаевые в трусы затолкают?

Она аж затряслась от злости. Зубы сжала и стоит, трубы дует, как паровоз. А мне только того и надо. Черт возьми, эта ее ярость делала девчонку еще залипательнее. Не та пластиковая улыбка официантки, а самое что ни на есть настоящее, живое чувство, от которого у меня, как у охотника, уже гон начался.

Руку протянул и накрыл лапищей маленькую попку, сжимая упругие ягодицы.

— Руку убрал! — процедила девчонка, глядя мне прямо в глаза.

— А если нет? — Кривая ухмылка, от которой ее просто закоротило.

— А если нет... — Она сжала поднос пальцами с такой силой, что костяшки побелели. — Так подносом приголублю, что до пенсии не вспомнишь, как тебя зовут. Надеюсь, всё понятно?

Рука соскользнула с задницы, и она выдохнула, выпрямляясь, делая шаг назад.

— Три пива. И всё? — Перевела она разговор в рабочее русло, снова уставившись в потолок, как и не было ничего.

У меня в штанах пожар, а этой ровно. Одно слово — Заноза!

— Пока всё, киса. Но это ненадолго.

Она развернулась и ушла, прошивая толпу, как торпеда. Я проводил ее взглядом, наслаждаясь видом ее покачивающихся булочек.

Потягивая пиво, уже ситуацию обмозговывал, что и как. Дождаться ее и тупо подкатить. Куда она денется? Врубить очаровашку на максималках. Уже понимал башкой, на хрен всё. Пока эту Цыпу не объезжу, все в сад.

— Чего, Соболь, зацепила? — Якут подсел ко мне, хитро прищурившись. — Нашел кого дразнить. Рокс за своих девчонок голову быстро открутит. Смотри, не вляпайся.

Взяв пачку, вытянул зубами сигарету и затянулся, продолжая задумчиво пялиться туда, куда свалила мелкая.

— Да на кой хер козе баян? Сама за мной бегать будет. — Рыкнул, сплёвывая, допивая пиво и шарахая пустым бокалом по столу.

— Да ладно? Не много берешь на грудь? — Заржал Якут, поднимая руку.

В кабаке мгновенно наступила тишина. Все знали, что если полкан объявляет минуту тишины, лучше заткнуться.

— Итак... — Он крякнул. — Значит, говоришь, бегать будет?

Твою мать, как знал. Но хер ли теперь делать.

— Будет.

— Сколько ты еще здесь? Неделя? — Он поднял бровь.

— Так точно.

— За неделю уложишь девчонку в постель?

Еще раз бросив взгляд в сторону стойки, где она стояла, перегнувшись через нее, разговаривая о чем-то с девчонками, бросая косые взгляды в зал, усмехнулся.

— Уложу. — Глухо припечатал я.

— Мужики, кто делает ставки?

Тишина тут же взорвалась смехом, матом и хер проссышь чем. Бабло полетело на стол разноцветными фантиками, а я сидел и смотрел на малявку, охеревая от того, как ловко эта маленькая сучка втянула меня во всю эту байду.