Ирис открыла глаза. Застонала, осознав: всё это ей приснилось. Прыжок с башни, полёт и конец мучений. Снова тот же ненавистный потолок, белёный, со сходящимися над головой сводами мощных замковых стен. Комната Ширана. Место заключения.

Пленница попробовала встать и закричала от ужаса: у неё не было ни рук, ни ног, одна только голова. Всё, что ниже, не ощущалось.

— Что ты со мной сделал?! — завопила Ирис.

Услышала, как распахнулась дверь, хлопнув о стену. Быстрые шаги. Увидела, как над ней наклонился Ширан, бледный, до синевы.

— Ирис…

— Нет! Не смей! Не приближайся! Верни моё тело обратно! Верни меня обратно!

Она взлетела вверх, на его руки.

— Оно здесь, — шепнул Ширан, целуя её волосы, — тише, Ирис.

— У меня нет рук. И ног тоже нет… И…

Ширан оглянулся, посмотрел на кого-то:

— Что с ней?

— Такое бывает, — ответил кто-то резким, холодным голосом. — Испуг в её случае естественен. Но вам лучше положить больную обратно. Вы можете повредить её позвоночник.

— Что со мной? — прошептала Ирис, плача. — Ширан, что со мной? Почему я не чувствую… себя? Почему у меня одна голова?

Он подошёл и сел в кресло. Погладил её волосы.

— Ирис, — сказал мягко, — ты прыгнула с башни и сломала позвоночник. Сейчас ты парализована, поэтому не чувствуешь своего тела. Оно есть. Вот, смотри.

Перед её глазами появились кисти белых девичьих рук с голубоватыми ногтями. «Это мои», — поняла Ирис. Сглотнула.

— Я… я восстановлюсь? — спросила хриплым шёпотом. — Всё ведь... регенерация же…

И зажмурилась. Смотреть на свои чужие руки было жутко. Ширан положил её голову себе на плечо:

— Не знаю, — сказал честно. — Айтонас?

— Сделаю что могу. Но я не бог. Прежде всего самой больной нужно очень хотеть и бороться. У меня есть метода, но всё будет зависеть от пациентки. Впрочем, я ничего не гарантирую в любом случае.

— Ширан… Ты же сказал, что регенерация… — её голос сел. — Почему я не умерла?

— Тебе перелили мою кровь, — пояснил герцог, продолжая гладить и трепать её волосы. — Я не успел тебя остановить, а башня недостаточно высока, чтобы догнать тебя в полёте, Ирис. Ты умирала. Золотая кровь боролась, но в тебе её слишком мало.

Слёзы побежали по её щекам.

— Лучше бы я умерла, — прошептала Ирис и закрыла глаза.

— Ирис, — тихо позвал Ширан.

Но его голос уплывал, растворяясь во мраке.

— Я вколол ей успокоительные, — сухо пояснил второй голос. — У неё шок. Это естественно…

* * *

Когда она проснулась в следующий раз, уже наступил вечер. Ширан лежал рядом, и её голова покоилась у него под мышкой.

— Почему ты не дал мне умереть? — тихо спросила она.

— Ирис, — прошептал он, — я тебя не отпущу. Никогда. Просто пойми это. Прими. Тебе станет проще.

Она зло рассмеялась:

— Теперь тебе даже лучше, да, Ширан? Я никуда не убегу, не уползу. Не… Ты можешь использовать меня, как захочешь, я даже оттолкнуть тебя не смогу. А трахать можно и так.

И заплакала, бессильно и безнадёжно. Ширан поднялся на локте, наклонился к ней, поцеловал мокрые щёки. Ирис закрыла глаза — даже отвернуться она не могла. Он перестал целовать.

— Ты можешь сказать «нет», — шепнул хрипло.

— Когда моё «нет» тебя останавливало?

— Я остановлюсь, — пообещал герцог.

Ирис неприязненно посмотрела на него.

— Я должна сказать спасибо, наверное?

— Нет. Не должна.

Он взял её тонкую руку, коснулся щекой ладони. Закрыл глаза. Ирис видела это, но не чувствовала.

— Знаешь, было время, я хотела тебя полюбить, Ширан. По-настоящему. Когда ты подарил мне платье, я поверила, что у нас всё получится. Не из-за платья. Я не Лили, мне не очень-то и важны наряды. Я бы осталась с тобой, сама. Не стала бы бежать. Я очень хотела поверить тебе. Ты всего лишь наряжал куклу, а мне казалось, что мы стали ближе. Что вот это — забота, нежность… Я почти поверила тогда, что ты меня любишь. А потом появилась Эстэль, и ты заставил меня ей прислуживать… И объявил её своей невестой. И я поняла, что я и правда для тебя лишь игрушка, которую можно ломать.

Ирис закрыла глаза. Ширан не перебивал.

— Я могла бы простить тебе смерть родных. Это страшно. Такое нельзя прощать. Никогда. Никому, но… Ты позаботился о моём маленьком брате. Я подумала: нет смысла ненавидеть тигра за то, что он тигр. Я предала своих родных. Мысленно, конечно, но… какая разница как. Дура. Продажная девка. Тебе не нужна моя любовь. Тебе нужно лишь моё тело. Хорошо. Вот, оно твоё. Целиком. Как ты и хотел.

— Ирис, посмотри на меня.

— Не хочу.

Он коснулся её лба губами.

— Пожалуйста.

Ирис распахнула глаза и всё же взглянула на герцога. С удивлением. В чёрных глазах плескалось море нежной горечи.

— Что ты сказал? — недоверчиво переспросила она.

— Хочешь, я покажу тебе сад?

— На руках потащишь? — фыркнула она, скривив губы. — Нет. Не надо. Лучшее, что ты можешь сделать для меня — убить. Но не убьёшь ведь, нет?

Он погладил её висок, убрал волосы с лица. Волосинку с губ.

— Тебе сделали кресло, — шепнул до странности мягко. — На колёсах. Завтра тебя перевезут в комнаты, откуда ты сможешь сама выезжать гулять. Я дам тебе служанку. Она не станет докучать, но ты всегда сможешь позвать её.

Девушка прищурилась:

— Я буду жить не в твоей спальне?

— Нет.

Он всё гладил и гладил её волосы широкой ладонью.

— У тебя будет свой домик. Четыре комнаты. Сад. Показать? — в низком голосе звучало безграничное терпение.

— Покажи, — согласилась она.

Ширан на руках вынес свою женщину на улицу, во внутренний двор. Не тот, где Ирис разговаривала с Исольвом.

Это был просторный квадратный двор, заросший соснами. Под их кронами цвели какие-то бледно-лиловые цветы. Ровная дорожка из каменных плит вела к маленькому домику, выкрашенному в винно-красный цвет и покрытому побелённой крышей. Под низким навесом стояло кресло на колёсах. Ширан осторожно посадил девушку в него, укутал мягким клетчатым пледом, положил её руки ей на колени. Повёз по саду, и кресло зашуршало шинами.

Ирис вдохнула чистый, свежий воздух.

— Ты прямо как нянюшка, — процедила сквозь зубы. — Сама доброта и забота.

Ширан не ответил.

В дом вела дверь, к которой не шли ступеньки и у которой не было порога. Ширан распахнул её и вкатил кресло. Дёрнул за шнурок у двери. Зажёгся электрический свет.

Пятиугольная прихожая: четыре двери. Керамический пол. Стены оклеены обоями: в витиеватой зелени нежные птички. Бра с хрустальными подвесками. Что за странное место? Кто здесь жил раньше? Для кого вот это всё сделано? Пахло свежей краской и чем-то ещё. Олифой?

«Для Эстэль, — мрачно подумала Ирис. — Он же готовился жениться на ней».

— Какая безвкусица! — процедила презрительно.

Ширан снова не ответил.

— Это — твоя спальня, — равнодушно сказал он и закатил кресло в просторную комнату с кремовыми шторами и нежно-сиреневыми стенами.

Ирис огляделась.

Светло. Мило. Всё продумано до мелочей.

— Не всё ли равно, как выглядит темница. И мягкие кресла мне не нужны: у меня своё есть, — съязвила зло. — Впрочем, да, я забыла. Тебе же нужно трахать меня в приятной обстановке.

— Не нарывайся, — тяжело произнёс он.

— Или что? Выпорешь? Ну, давай.

Ширан молча привёз её в ванную комнату. Мозаика на стенах из зелёного стекла, белого стекла, голубого… Плещущиеся в море водяные драконы. Маленький фонтанчик…

— А вот это уже неплохо. Здесь хотя бы утонуть можно. Давай ты положишь меня на дно, включишь воду и забудешь? И всем будет хорошо.

— Ирис…

— Помнишь, я пришла к тебе в кабинет просить увидеться с Дайном, а ты меня изнасиловал? Я тогда ещё попыталась убить себя, наивная. Жаль, что ты меня не доутопил… Ты представляешь, какой же я была дурой, что после этого готова была тебя простить и любить? Идиотка без самоуважения.

— Замолчи, — приказал он усталым голосом.

Ирис рассмеялась.

— Отрежь мне язык, — предложила зло. — Будет совсем идеальная игрушка.

Ширан обогнул кресло, сел перед девушкой на корточки, взял её руки в свои. Было странно видеть это и не чувствовать. Заглянул в лицо.

— Ирис, — сказал мягко, но в голосе прорывалась ярость, — перестань. У меня нет дара исцелять…

— Только калечить.

— Только калечить, — серьёзно кивнул он. — Я не хочу причинять тебе зло и боль…

— … больше, чем уже причинил?

Ширан сузил глаза. На щеках заходили желваки.

— Ирис, я пытаюсь быть терпеливым с тобой. Но моё терпение не безгранично.

— Спасибо, — она опустила ресницы и придала лицу кроткое выражение. — Большое спасибо, Ваша Светлость за вашу доброту и терпение…

Герцог ударил.

Ирис зажмурилась на миг. Открыла глаза, проследила за его взглядом и увидела трещины, побежавшие по стене. Там, откуда выпали кусочки мозаики. Ширан вынул из кармана платок, стёр кровь с костяшек пальцев. Встал.

— Ирис, — произнёс мягко, — если тебе не нравится, можно всё переделать. Если ты не хочешь жить здесь, можешь жить в моей комнате. Эль Диар поручился, что вернёт чувствительность твоим рукам — верхняя часть позвоночника пострадала меньше нижней. Это значит, что ты могла бы управлять креслом и гулять сама, без чьей-либо помощи. Но не спускаться по лестнице со второго этажа. Но если желаешь, можешь остаться у меня.

— Спасибо, Ваша Светлость, что позволяете мне ночевать на коврике у вашей кровати, — с притворным восторгом воскликнула Ирис. — У меня не хватает слов, чтобы выразить вам свою благодарность!

— Мозгов у тебя не хватает, Ирис, — не выдержал Ширан и покатил кресло в соседнее помещение.

Это оказалась столовая. Ирис равнодушно оглядела кирпичного цвета стены, белые льняные шторы, ореховые столы и стулья.

— Я устала, — буркнула сквозь зубы. — Можно я завтра выражу весь свой нижайший восторг и вот это всё? Поехали в твою комнату. Я хочу спать.

Ей хотелось ударить его. Увидеть или услышать его досаду. Уколоть своим безразличием. Чтобы он снова ударил стену. Или не стену. Вывести из себя.

— Как скажешь, — безразлично согласился Ширан.

Камень, а не человек.

— Ну просто быстренько покажи мне, что там, — милостиво согласилась Ирис. — И поедем отсюда. Я устала.

Ширан молча открыл перед ней дверь в будуар.

— Говоришь, у меня будет служанка? — насмешливо уточнила Ирис. — Ты ей расскажи подробнее, как ты любишь. Пусть наряжает куклу по твоему вкусу, а то ведь я его не успела узнать. То в пеньюаре ходила, то в платье служанки… Или это как раз то, что тебе нравится? Унижая женщину, ты на её фоне ярче чувствуешь своё превосходство?

Он не перебивал, и принцессу несло. Долго сдерживаемая ярость рвалась наружу. Герцог молча открыл следующую дверь. Вкатил в просторное помещение с медовым полом и белыми стенами. С огромными окнами. Светлое и…

— Мои картины, — прошептала Ирис.

На нескольких мольбертах были развешены её этюды, наброски из дворца Белой Волчицы. Посреди комнаты со своей загадочной полуулыбкой сияла Лили и смотрела с глубокой нежностью на младшую сестру. На широком столе лежали краски, в специальных приспособлениях, выкованных из метала и вырезанных из дерева торчали кисти и карандаши.

— Вот и всё, — заметил Ширан. — Ничего больше тут нет. Мы можем возвращаться.

И потянул кресло в прихожую.

— Нет! — выдохнула Ирис. — Нет, пожалуйста…

— Что «нет»? — вкрадчиво спросил он.

— Дай мне посмотреть… я…

Он подкатил кресло ближе к холсту с Лили, стоявшему рядом со столом. Ирис молчала. Подождав довольно долго, Ширан прошёл вперёд и заглянул в её лицо. По щекам девушки катились слёзы. Она их даже не пыталась сморгнуть, просто смотрела и плакала. Герцог нахмурился.

— Ирис, едем домой.

— Нет, — прошептала она, сглотнув, — нет. Я хочу быть здесь.

Он снова присел у её ног, взял её ладони в свои. Поцеловал пальчики.

— Ты плачешь.

— Да, — Ирис моргнула, — но это не страшно. Ты привёз мои картины с собой? Ты… зачем?

— Я думал, тебе будет приятно, — честно признался Ширан.

— Мне приятно.

— Ты плачешь.

— Да. Я соскучилась по ним. Если бы ты знал, как я по ним соскучилась!

Он зарылся лицом в её колени, обхватил ноги руками. Ирис захотелось коснуться его тёмных волос, она потянулась. Руку дёрнуло, но пальцы сдвинулись. Совсем немного, и всё же она ощутила судорогу в руке. Подушечки пальцев защипало.

— Мне оставить тебя? — спросил Ширан.

— Нет.

Они долго-долго сидели неподвижно. Ирис смотрела на картины. Потом вздохнула и печально заметила:

— Лили всегда легко позировала. Она любила мечтать, поэтому посидеть неподвижно ей было несложно. Тем летом Лили мечтала о Кьярвале. Ты же знаешь, что она была в него влюблена? Они казались сказочной парой: прекрасный принц и прекрасная принцесса. Я завидовала сестре просто ужасно. И очень переживала, что мой жених ты, а не Кьяр. Ирбис казался мне идеальным.

Ирис почувствовала, как он напрягся. Его объятья стали жёсткими, словно боевой захват. У неё всё же получилось коснуться его головы.

— Я была маленькой и глупой, — призналась она с горечью. — Идеальный Кьярваль оказался обычным котом, трахающим всех встречных кошек. А любви… той, о которой пишут в книгах, её просто нет.

Ширан встал, взял её кресло за ручки:

— Идём есть. Уже утро.

— Лили умерла, — прошептала Ирис, не слушая его, — умерла потому, что была не в состоянии принять мир таким, какой он есть. Жестоким, циничным, безжалостным. Мир, в котором все предают друг друга. Мир, в котором сильный пожирает слабого. И в котором нет любви.

Герцог выкатил кресло в прихожую, распахнул входные двери.

Сад просыпался. Только-только начало светлеть, но птицы уже чирикали, наслаждаясь звуками своих голосов. Мир окутал жемчужно-серый туман, размывший каменные стены замка.

— Ты прав, — продолжала Ирис, — Белокурды пережили себя. Мы были обречены. В нас нет вот этой жизненной цепкости и…

— Ирис, — перебил он её. — Если мастерская будет тебя так расстраивать, я её спалю к йотпам.

Ширан подхватил девушку на руки, закинул на плечо, положил её руку к себе на плечо и пошёл вверх по лестнице. Ногой распахнул дверь в комнату, уложил Ирис в кровать, накрыл одеялом.

— Хочешь есть?

Она посмотрела на него сухо блестящими глазами.

— Зачем я тебе? — спросила серьёзно.

Ширан стиснул челюсти. Глаза полыхнули золотом.

— Ирис, будет лучше, если ты научишься отвечать на вопрос, а потом задавать свой.

— Мой важнее. Зачем я тебе? Я не понимаю тебя. Ты мог жениться на мне и наследовать престол, если хотел жениться. Если не хотел, почему женился сейчас? Если хотел отомстить, то…

— Я зайду позже. Спи.

Он открыл дверь, чтобы выйти.

— Ширан! — жалобно позвала Ирис.

Герцог обернулся. По щекам его ходили желваки, глаза вспыхивали золотом.

— Я не хочу есть. Я жить не хочу. Всё равно ведь умирать, так не всё ли равно когда? А ты? Ты хочешь жить? Чего ты вообще хочешь?

Ширан подошёл, наклонился и поцеловал её в лоб.

— Спи, — шепнул и щёлкнул пальцами. — Тебе нужно спать.

Убедился, что её ресницы сомкнулись, а дыхание выровнялось, и прошёл в кабинет.

На юге всё было просто: или ты, или тебя. Если ты слаб, то искал себе сильного покровителя и служил ему верно и преданно до самой смерти. Как правило, твоей. Как-то во время длительного затишья, малыш Эйв разговорился о разных философских системах. Ширан молча слушал, пока наконец ему не надоело.

— И зачем это? Смысл жизни — жизнь, цель — выжить.

— А зачем — выжить? — провокационно усмехнулся Эйв.

Но Ширан не повёлся. Он выживал с самого детства и знал, что вопрос «зачем» не имеет смысла. Смысл имеет только вопрос «как». Всё остальное — лишнее. Слабый или служит сильному, или сдох. Сильный или победил, или сдох.

Герцог понимал, что Ирис не столько ищет цель и смысл жизни, сколько — её оправдание. Гордость — привилегия победителя, Ирис же не понимает такой простой вещи. И всё же она мучилась. Металась и не могла принять свою новую жизнь, усложняя там, где всё было предельно просто.

Ширан прошёл в кабинет и увидел наконец долгожданную телеграмму: «Мы пересекли границу. Б». Усмехнулся, скрестив руки на груди. Отлично! Баэрд никогда не выпускал добычу, за это герцог его и ценил. Должность вице-адмирала не предусматривала подобных поручений, но сейчас, после сокрушительного поражения врагов в Ядовитом море, верный пёс нужен был именно здесь. И он был именно тем человеком, на которого Ширан мог всецело положиться.

— Ну что ж, — прошептал герцог, подошёл и распахнул окна, — Эйв, что теперь ты будешь делать? Все любимые тобой женщины в моих руках. Не пора ли тебе сдаваться?

Золотые глаза хищно блеснули.

— Ирис тебя возненавидит, — пробрюзжал за ним насмешливый голос. — Ты и так лишил её почти всех, кого она любила. Но старшего твоя принцесса любила сильнее прочих. Сейчас, когда ей и без того несладко, этот удар точно лишит её воли к жизни. Ты помнишь, что сказал тебе Айтонас? Ирис сама должна хотеть и бороться.

— Она не узнает об этом, — отмахнулся Ширан.

— Рано или поздно узнает.

Герцог обернулся и внимательно посмотрел на призрак.

— Поздно. Она узнает об этом поздно. А я позабочусь о том, чтобы ей было ради кого жить и бороться.

Аарха сухо рассмеялась:

— Когда-нибудь, Шир-ан-эд-Эльирдан, ты поймёшь, что люди это не куклы. У них есть чувства, страхи и желания. Нельзя ими играть безнаказанно. Вот только, боюсь, сначала ты безнадёжно поломаешь свою любимую игрушку.

Ширан щёлкнул пальцами. Призрак исчез.

* * *

Прелестный город Эйву не понравился. Когда-то, возможно, столица Первого герцогства Севера и достойна была носить такое название — милый старинный городок на шипучей горной речке, льющейся извилистой широкой полосой со склонов Барсовых гор, сейчас он был весь застроен фабриками и заводами, и дышать стало совершенно нечем — над крышами домов плотной пеленой повис смог.

Эйв стоял у закрытого окна, прислонившись лбом к стеклу. Кси подошла, обняла его со спины, куснула за ухо, встав на цыпочки.

— Напомни, зачем мы задерживаемся? — угрюмо уточнил Эйв.

Ему ночью снилась Елисель, лиса ложилась на грудь и ворчала до утра, высказывая принцу накопившееся раздражение. Нойсе не нравился город. Нойсе не нравился отель. Нойсе ничего не ненравилось, и за это, по её мнению, отвечал Эйв.

— Мы хотели посетить Прелестный дворец, — мурлыкнула Ксирата.

— Ярнис присягнул на верность Дайну, — напомнил принц.

Задерживаться в одном из герцогств Мурсии было опасно. И медлить тоже опасно. Ирис оказалась в руках врага. Снова. И перед глазами Эйва стояла картина со Звёздной башни: сестра, вцепившаяся белыми руками в серый камень над бездной.

— Знаю, — бархатисто рассмеялась Кси, — Ярнис-прощелыга, так называют герцога, даже торжество устраивает в честь коронации. И мы с тобой на него приглашены.

— Со мной? — Эйв приподнял брови.

— Ну-у… Я приглашена, а ты — мой сопровождающий. Ты же не откажешься проводить невесту на бал?

— И зачем я там нужен?

— Хочу тебя кое с кем познакомить, — прошептала она и снова укусила его за ухо. — Уверена, он тебе понравится.

Эйв обернулся к союзнице.

— Уверен, мои приметы разосланы во все концы королевства и отдан приказ о тайном аресте.

Жёлтые глаза сузились, превращаясь в две смешливые скобочки.

— Ах да, совсем забыла тебе сказать: Ярнис устраивает вечер древней поэзии. Маски для посетителей обязательна. Обещается быть что-то совершенно неприличное. В прошлый раз были дамы в масках.

— С каких пор дамы в масках неприличны?

Кошка снова рассмеялась. Повернулась спиной к жениху:

— Помоги мне расстегнуть платье. Ты не услышал, Эйв. Ты стал совершенно рассеян. Мне это не нравится. Я сказала, что дамы были в масках, но не сказала, что на них было ещё что-то кроме них. Шутка заключалась в том, что каждый должен был опознать свою жену самостоятельно.

Принц хмыкнул, расстёгивая хитрые замочки лилового платья. Шёлк упал к ногам Ксираты.

— По голосу? — заинтересовано предположил Эйв.

— Был вечер молчания, — хихикнула принцесса. — Музыка, и дамы танцевали молча. Впрочем, я солгала: кроме масок, на прелестницах были ещё прозрачные газовые покрывала.

— Какие прелюбопытнейшие развлечения у северян, — рассмеялся Эйв. — И что, никто из мужей не почувствовал себя оскорблённым? Не вызвал Ярниса на дуэль?

— Они предпочли сделать вид, что их жёны остались дома.

Ксирата обернулась, облизнула губы:

— У нас есть немного времени до вечера, мой принц. Чем займёмся?

Он посмотрел на её тяжёлые груди, на ложбинку между ними. Перевёл взгляд на румяные улыбающиеся губы.

— С кем ты хотела меня познакомить? Мне хотелось бы узнать поподробнее раньше, чем я его увижу.

Принцесса усмехнулась. Дёрнула выступившими белыми вибриссами.

— С самым опасным человеком в Барсовом королевстве. С тем, кого по закону должны были повесить, сжечь и снова повесить, но маменька предпочла закрыть глаза на явные доказательства его вины и лишь попросила не посещать столицу. А он милостиво согласился. Из уважения к её сединам, надо полагать.

— И твоим любовником? — прищурился Эйв. — Только не говори, что ты пропустила такого мужчину мимо своей спальни.

— И с моим любовником, — спокойно подтвердила Кси, по-кошачьи зевая и жмурясь. — Тебе нужен союзник, мой принц. Этот неплох. Думаю, единственный, кто действительно может помочь. Правда, и цену запросит такую, что впору вовсе отказаться от его услуг. Но у тебя, мой милый, выбора нет. Не так ли?

Потянулась, обвила его шею руками и поцеловала в губы