Ночью второго после разговора с Валиром дня Эйв почувствовал себя лучше. Лихорадка начала проходить, правда телом ещё владела какая-то вялость. Проснувшись, он осторожно снял с себя лису, вышел из комнаты на балкон, вдохнул солёный воздух. Иногда в той, как оказалось счастливой, жизни Эйв мечтал отречься от престола и посвятить себя плаванию по бескрайним морям. Он любил эту гуляющую под ногами палубу, простодушные песни матросов, хлопанье парусов над головой и ощущение невыразимой свободы, бескрайней, как океан. А престол… ну, Астор же лучший сын.

Кричали чайки. Эйв закрыл глаза, представляя себя на капитанском мостике. Тряхнул головой. Не время мечтать.

Вернулся и спустился из комнаты в гостиную. Проснувшаяся Нойса, ворча, зацокала когтями по ступенькам за ним. Там сидел Изиргир, читающий какую-то книгу в вишнёвом переплёте с золотыми застёжками.

— Интересная? — хрипло спросил принц.

— А то, — демон поднял весёлые глаза. — Я боялся, помрёшь. Хорошо, что ожил. Кофе?

Эйв покачал головой:

— Что Жанлис?

— Жива. Сидит у себя и не высовывается. Напугана. О тебе спрашивала. Завтра коронация Дайна, ты помнишь?

— Да.

Принц прошёл, рухнул в кресло, сжал виски руками. Нойса потянулась, зевнула сладко и прыгнула ему на колени. Эйв почесал её за ухом.

— Плохо, что я заболел. Очень плохо. Этой ночью я должен был попасть в Персик. Но теперь боюсь, не помог бы даже воздушный шар.

— Зачем?

— Хотел поговорить с Дайном. И по возможности его выкрасть. Это будет трудно сделать после коронации.

Изиргир перелистнул страницу, раздражённо выдохнул и отложил книгу в сторону. Дёрнул плечом, скривился:

— Этот мужик был умён, но… Ни йотпы он не понимает в устроении трёхмирья, скажу я тебе. «Демоны могут ходить между мирами материи, силы и духов, но лишь духом, а не плотью», — процитировал он ядовито. — Ну-ну, ну-ну. «Демоны умеют сшивать плоть, исцеляя её, но их целебная помощь, во-первых, не бескорыстна, а во-вторых, всегда имеет побочное действие. То есть, например, исцеляя руку…» или глаз, — добавил князь едко, — … «демон при этом калечит ногу, перетягивая здоровье из одного органа в другой».

Шестой князь пристально посмотрел на Эйва, щёлкнул пальцами. Взметнулось золотистое облачко, которое наследник легко принял бы за обычную пыль, попавшую в солнечные лучи, если бы не стояла ночь. Пыль вспыхнула искорками и исчезла. Головная боль, вялость и тяжесть исчезли вместе с ней.

— Ну как? Нога болит?

— Благодарю, — сердито отозвался Эйв. — Я не просил.

— Теперь ты должен спросить, что мне должен. Душу бессмертную, конечно. Что ж ещё. Ладно, расслабься. Во-первых, даже демоны не заключают сделки задним числом. Мы не требуем платы за то, что было уже сделано без договорённости об оплате. Представь себе, даже демоны иногда что-то делают просто так. Для души, так сказать. Ахах, говорю ж: не напрягайся. Не ради твоей. А во-вторых… Мы видим мир иначе, чем вы. Ваш мир — грубая материя. Вы не видите вот эти все энергетические нити, иначе говоря — силы. А мы их видим так же явно, как ты — стул.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — прищурился принц.

Изиргир откинулся на спинку кресла:

— Жанлис идёт сюда. Я чувствую её эмоции, вижу тепло её тела, слышу её шаги и вижу колебания этих шагов. Некоторые обычные, не легендарные животные обладают такими же навыками. Например, летучие мыши. Насчёт же исцелений… Да, в природе есть такое понятие, как сохранение вещества. И энергии, но для нас вещество и энергия суть едино. Каждое тело, Эйв, камень или человек, имеет своё тепловое, энергетическое и электрическое поле. Испускает свои волны, особенно живое. Эти поля взаимосвязаны с плотью, и меняя их, можно изменить плоть.

Эйв рассмеялся, встал (Нойса сердито тяпнула его за пальцы и легла на тёплое место) и подошёл к двери:

— Ты решил податься в лекторы? Не хочешь провести конференцию в университете?

— Ну понятно. Ты просто слишком тупой для таких вещей. Тогда скажу иначе: для того чтобы исцелить твою плоть, нужно исцелить её поле, изменить его. Я соединяю твои потоки со своими и напитываю их собственной силой. Всё очень просто. Без всякой там перекачки из твоих рук и ног. Не находишь, что справедливо за собственную энергию требовать плату?

— То есть, ты становишься слабее? — удивился Эйв.

Изиргир пожал плечами:

— Даже не надейся. У демонов до крайности сильна регенерация. Иными словами, я быстро восстанавливаюсь. Мы напрямую подпитываемся от так называемого мира силы. Но давай-ка, открывай дверь. Она пришла.

Эйв распахнул дверь со словами:

— Входи, Жанлис!

— Как вы…

Жанлис замерла, глядя на принца расширившимися томными глазами. Тёмно-вишнёвое платье облегало её пышную фигуру, золотые заколки поблёскивали в блестящих волосах.

— Мой принц, — прошептала женщина, склоняясь в реверансе.

Взгляд Эйва невольно скользнул в декольте. По старой памяти. И как-то разом вспомнилось, что вот уже месяц, больше, у принца не было женщины. От Жанлис чем-то пряно пахло. И тут же вспомнилось, что Елисель не отвечает, и что раз так, то и Эйв ей ничего не должен. И потом, у их отношений нет перспективы: жениться на дочери врача будущий король не может, а Лиса вряд ли согласится с ролью фаворитки, и даже если согласится («брак это понятие устаревшее и никому не нужное»), то, когда Эйв женится…

— Благодарю вас за спасение, — прошептала Жанлис, опуская взгляд, и тёмные ресницы, как крылья ночи, легли на её щёки.

И эта родинка на ключице…

— Любой бы спас, — уклонился Эйв. — Как вы себя чувствуете, сударыня?

— Сегодня уже лучше. Мне так неудобно вас стеснять!

— Не извольте беспокоиться. Проходите и расскажите нам, как вы попали в плен.

Жанлис вошла, оглядела комнату, удивлённо распахнула глаза, увидев лису, свернувшуюся на диване клубком.

— Она живая?

— Да, и может тяпнуть, — Эйв вспомнил о прокушенном пальце и слизнул с него кровь.

— Но откуда она у вас?

«Понимаешь, милая, Нойса это лисица моей любимой девушки. Она зачем-то убежала от Елисель, долго искала меня, шла по следам, кружила около замка Неупокоенных душ, а когда мы с демоном выбрались из темницы, радостно к нам присоединилась. Понятия не имею, как она вообще нас обнаружила».

— Это долгая история, — отмахнулся Эйв и принялся сосать палец, силясь остановить кровь.

Елисель… славная рыжая девчонка. Говорить о ней не хотелось никому. Жанлис протянула руку, коснулась шерсти. Нойса покосилась на женщину и вильнула хвостом.

— Я ей нравлюсь, — уверенно заявила бывшая фаворитка. — Она такая мягкая и пушистая! Прелесть!

— Я бы не стал…

Метнулась рыжая молния. Клацнули острые зубки. Жанлис вскрикнула и уставилась на свои пальчики, наливающиеся кровью.

–... трогать её, — закончил Эйв.

Нойса заворчала. Принц со вздохом вынул платок из кармана, молча взял ладошку Жанлис и принялся перевязывать.

— Она дикая совсем, — опасливо пожаловалась та.

— Она лиса, Жанлис. Лисам положено быть дикими.

— Но если она лисица, то зачем…

— Для здоровья, — Эйв принял невозмутимый вид. — Знаешь, раньше, например, отворяли дурную кровь. Да и сейчас вроде используют пиявок. А у меня вместо пиявок — лиса. Лиса куда приятнее, скажу тебе. Например, меня отравят, и тогда Нойса — тяп-тяп — выпустит мне отравленную кровь в полевых условиях. И никаких аптекарей не нужно.

Жанлис с изумлением смотрела на него. Она волновалась, из-за этого грудь вздымалась высоко, и Эйв снова не смог не посмотреть на мягкую, пышную упругость, колышущуюся перед его глазами. Пах заныл, напоминая о том, что воздержание во имя светлой и прекрасной ему не зашло.

— Я сделаю вам кофе, — заметил Изиргир. — Вернусь через пять минут, так что без меня не начинайте.

Он рассмеялся и вышел. Эйв завязал узелок на её пальчике, не удержался и поцеловал его. Ресницы Жанлис затрепетали.

— Ваше Высочество, — прошептала она, — вы, должно быть, сердитесь на меня.

Эйв молча подвинул кресло. Возбуждение жгуче поднималось от паха и, чтобы это скрыть, принц резко сел в кресло, притянул к себе фыркающую Нойсу. Но боялся, что голос выдаст. От её голоса голова кружилась, член встал, даже не встал — вскочил послушной голодной собачкой, замер в стойке готовности.

Пышная грудь, тонкая-тонкая талия… и ещё эта задница… Картины былой страсти невольно возникли перед глазами.

— Я так виновата перед вами! Но я так боялась герцога Ширана… И ещё этот его ужасный человек...

— Баэрд?

— Кажется, нет. Не помню, как его зовут. Рыжий, высокий, в очках. И глаза серые такие… как лёд по весне, знаете? Бр-р-р.

— Айтонас эль Диар, — прошептал Эйв.

Он вспомнил, как отец Елисель стоял рядом с герцогом Шираном над висящим в цепях Эйвом, как герцог велел доктору кастрировать пленника, и Айтонас в ответ лишь попросил операционный стол. Вздрогнул. Почувствовал, что похоть резко съёжилась. Ну и славно. Принцу стало жаль несчастную запуганную женщину.

— Жанлис, всё это пустяки. Я на вас не сержусь. Думаю, вас стоит переправить в более безопасное место, где герцог Ширан, или кто там вас продал в музей зла? вас не достанет.

— Благодарю вас, — прошептала она.

И заплакала. Сверкающие слезинки покатились по нежным щёчкам. Нойса фыркнула, чихнула. Жанлис закрыла лицо руками, и Эйв, охваченный жалостью, подошёл к её креслу, присел на корточки и отвёл ладошки.

— Эй, — шепнул ласково, — ну, перестань. Всё плохое позади. Я о тебе позабочусь. Тебе нечего бояться…

— Кроме Ширана, — заметил Изиргир, вваливаясь в комнату с серебряным подносом в руках, на котором дымились две чашечки кофе. — Потому что Ширан полудемон, от него не так просто скрыться. Ну и кроме Валира, потому что у Валира сто-о-олько везде крысок. А ещё кроме того мужика, который купил Жанлис. Возможно. Мой принц, это — ваша чашка, тут меньше сахара. Дамы ведь любят сахар, не так ли?

Эйв встал, поторопился взять свою чашку и снова сел рядом с Нойсой. Ему показалось, что в тёмных глазах Жанлис сверкнула досада, даже гнев. Изиргир разозлил её? Почему?

— Благодарю вас, вы очень любезны, — прошептала красавица, вновь потупясь.

Изящно взял чашечку и подула на неё нежными губками.

— Сама любезность, — кивнул князь. — Давайте, не мучьте кофий. Он не любит, когда его остужают. Раз-раз и выпили. Чашки мне, я их, так и быть, вымою. Вам-то всяко не до чашек будет. А мне ещё Нойсу прогуливать.

Эйв удивлённо глянул на демона. Залпом выпил кофе, поставил чашку на поднос. Жанлис всё ещё дула, сделала пару глотков. Изиргир не выдержал:

— Ладно, вторую ждать не буду. Доброго вечера! Приятной беседы. Не забудьте предохраняться.

И вышел из комнаты. Эйв встал, чтобы последовать его примеру, а заодно спросить, какая йотпа укусила наглеца, но, когда он проходил мимо кресла, Жанлис схватилась за его руку, прижалась щекой к тыльной стороне ладони.

— Эйв, — прошептала горько, — Эйв… вы больше не любите меня.

Принц замер. Больше от неожиданности слов про любовь. Он никогда не признавался в ней своим любовницам, предпочитая не лгать и не вводить никого в заблуждение. Но не отвечать же рыдающей женщине: «Да вроде и раньше не любил»?

— Жанлис, — сказал он мягко, — всё будет хорошо. Вам надо отдохнуть. То, что вы пережили, ужасно, и понятно: вы сейчас расстроены.

Эйв погладил её по голове, легко касаясь гладких локонов, которые когда-то любил целовать. Пах снова заныл, напоминая о голоде. Горячие губы Жанлис коснулись пальцев принца. Она рывком поднялась, обняла его плечи и приникла губами к губам, со страстью голодного зверя. Пах дёрнулся. Эйв резко отстранил бывшую любовницу.

— Прости. Будет лучше, если наши отношения останутся в прошлом.

У неё были яркие-яркие губы, но принц подавил навязчивое желание ощутить эту заманчивую мягкость.

— Почему? — прошептала Жанлис хрипло. — Вы хотите меня, я же вижу…

Она коснулась его восставшей плоти через штаны и погладила её. Алые губы дрогнули в улыбке, в тёмных глазах вспыхнуло желание.

— Не я, — Эйв покачал головой. — Жанлис, тебя хочет моё тело. Но это — всего лишь тело, пойми. Нам было неплохо вместе, но для меня это — прошлое. Для тебя тоже. Ты красива и очень соблазнительна, умна и воспитана превосходно, ты найдёшь себе другого мужчину. Не меня, нет. Думаю, при желании даже замуж сможешь выйти.

— Почему?

— Потому что я люблю другую женщину, — прямо ответил Эйв и отвёл её руки.

Жанлис вспыхнула, её губы задрожали от злости, а ноздри раздулись.

— Женщину, которая морит тебя голодом? — заметила она насмешливо. — Моему принцу нравится женщина, которая отталкивает его? Если бы она любила тебя, как я тебя люблю, твой член не вставал бы ни на кого, кроме неё…

Эйв шагнул назад. Брови его сошлись на переносице, черта губ внезапно стала резкой.

— Вы забываетесь, Жанлис, — процедил он сквозь зубы. — Я был добр к вам, памятую о нашей былой близости. Но раз вы злоупотребляете моей добротой, то придётся это изменить.

Она вздрогнула от гнева и льда в его голосе.

— Мой принц…

— Доброй ночи, Жанлис, — бросил тот, свистнул, отвернулся и пошёл к выходу.

Женщина упала на колени, обняла его ноги, прижалась к ним:

— Простите меня, Ваше Высочество, — залепетала, плача. — Я вас люблю, я так вас люблю! Простите мне мою женскую слабость. Я больше никогда не позволю себе подобного. Умоляю вас, простите.

Эйв остановился, испытывая одновременно и раздражение, и досаду, и жалость. Почувствовал, как сильно бывшая любовница дрожит.

— Жанлис, — вздохнул устало, с трудом удерживаясь, чтобы не поморщиться, — прошу вас, поднимитесь. Не унижайтесь передо мной, мне очень больно видеть вас на коленях. Я пришлю к вам врача…

Она запрокинула лицо, вгляделась с отчаянием:

— Но вы прощаете меня?

— Прощаю, конечно.

Он протянул ей руку. Жанлис опёрлась о неё и поднялась.

— Но нам будет лучше проститься, — как можно мягче сказал Эйв. — Поверьте, так будет лучше и для вас.

— Как прикажете, мой принц, — прошептала Жанлис.

Сморгнула слезинку.

— Но в последний раз… Пожалуйста. Утром я вас покину, я никогда не потревожу вас больше… Но ради былого, прошу вас… Я так вас люблю!

Она приникла к нему, раскрыла его губы, обвив его шею руками. У Эйва закружилась голова. В самом деле... в последний раз… Он так любил её тело когда-то, им вдвоём было так хорошо! А Елисель даже отвечать не считает нужным…

Эйв обнял бывшую любовницу, прижал к себе, забыв обо всём, углубил поцелуй. Почему бы и нет? Его пальцы запутались в её волосах, грудь через рубашку почувствовала её мягкость. Как же долго он не испытывал этого!

— Лиса, — пробормотал он, не помня себя, покрывая её лицо и шею поцелуями.

Серо-зелёные глаза. Рыжие, словно медь, волосы. Тонкие, насмешливые губы, тощее, жилистое, гибкое тело… Лиса.

Эйв резко отстранился.

— Доброй ночи, Жанлис.

Шагнул к двери, распахнул её. Позади что-то зашелестело и грохнулось. Принц обернулся. Замер, с недоумением глядя, как Жанлис, лёжа на полу, бьётся в судорогах. Кинулся обратно, приподнял её голову. Женщина захрипела, глаза её выпучились, из губ пошла розоватая пена. Лиса спрыгнула с дивана, принюхалась и зашипела.

— Так она выглядит ещё милее, правда? — нежным голосом заметил Изиргир.

Эйв обернулся, увидел, что демон, улыбаясь, облокотился о притолоку. Ринулся на него, схватил за грудки:

— Что ты с ней сделал?! — заорал, шваркнув о стену.

Изиргир дунул. Эйва отшвырнуло в угол, словно порывом твёрдого ветра, снеся по пути диван. Глаза Нойсы загорелись, шерсть вздыбилась.

— Потише, мальчик, — заметил Изиргир, убирая рога, хвост и крылья, и добавил миролюбиво: — Ты сначала разберись, что к чему, а потом маши кулаками.

— Что было в кофе?

— В твоём? Противоядие.

— В её кофе!

— Усилитель яда, — усмехнулся демон, подошёл к жертве, бьющейся в агонии, присел на корточки рядом. — Если бы она уже не приняла яд, он бы не сработал. Ну, может, понос бы пробрал, я не очень знаю побочку саргалита.

Эйв поднялся.

— Кто мог её отравить? Ты можешь исцелить Жанлис?

— Могу. Но не хочу.

— Она… сама? Объясни.

Золотые глаза поднялись на него. Демон усмехнулся:

— А что тут непонятного, мальчик? Ты думаешь, откуда Валир достал такой остроумный подарочек? И, главное, зачем переть довольно-таки немолодую барышню из Персика в Апельсин? И случайно ли герцогёныш открыл ту дверь? Не слишком ли много совпадений?

— Он… он хотел убить меня через Жанлис? — догадался Эйв. Вздрогнул.

— Ядовитая помада — милое, старое доброе средство. Отлично работает, если мужчина хочет женщину. Отравительница заранее пьёт противоядие, и вот она в безопасности.

— Понятно. И, конечно, Жанлис об этом знала, но саргалит нивелировал противоядие…

— Верно. Отлично, здравый смысл вернулся в твою голову. Я рад. Идём.

Эйв на миг закрыл глаза, чувствуя, как в душе разрастается горечь. Жанлис… Не то, чтобы её предательство удивило его, ведь она уже дважды предавала, но… в этот раз всё произошло по-другому: Жанлис знала наверняка, что с ним произойдёт. И Жанлис имела возможность рассказать ему о заговоре.

— Куда? — спросил он устало.

— В Персик, конечно. Ты вроде хотел туда. Или нет?

Ни о чём не спрашивая, Эйв кивнул. Посмотрел на демона и увидел, как тот чёрным длинным когтем прочертил отверстие в пространстве.

— Тогда пошли.

Они шагнули в искрящийся зелёным круг, и Нойса, ворча, прыгнула за ними.

Стена, оклеенная обоями. Приглушённый свет электрических бра. Мягкий ковёр.

— Где мы? — тихо спросил принц.

— В Китовом дворце, — шепнул Изиргир. — Именно здесь сейчас живёт твой брат. Малый-то дворец вы с Елисель спалили во славу демонов.

— Ты и это знаешь?

Князь хмыкнул. Отвечать не стал. Заговорщики, сопровождаемые лисой, мягко прошли по коридору, нашли нужную дверь. Эйв, готовый ко всему (цепи, соломенный матрас, решётка на окне), распахнул её и замер.

Посередине огромной комнаты пробегало сухое русло реки, видимо, отключённой на ночь, но это определённая была игрушечная река: изящные серебряные и деревянные мостики свидетельствовали об этом. Два замка: золотой и серебряный. Солдатики. Разные: артиллеристы, моряки, кавалерия, инфантерия…

Эйв присел на корточки, взял солдатика, ощутил почти детскую зависть: у него таких не было. Встал, прошёл вглубь, увидел пышное ложе, на котором спал мальчик. Подошёл и коснулся его щеки.

— Доброе утро, братишка.

Дайн завозился под одеялом. Эйв обернулся к Изиргиру:

— Почему его не охраняют?

Демон, разглядывающий пушку, весело глянул на союзника:

— Отчего ж не охраняют? Но смысла нет охранять коридоры. Лестницы, снаружи охрана, башни. Каждое окно под наблюдением. Охрана же в коридорах создаёт больше проблем, чем их решает.

— Дайн, — снова мягко позвал Эйв.

Брат открыл глаза. Всмотрелся. Вскрикнул, вскочил и бросился на шею старшему:

— Эйв! Ты вернулся! Как здорово, я так скучал!

Наследник прижал младшего к себе. Сердце застучало. Бедный мальчик, столько всего пережил!

— Я тоже рад тебя видеть, но тише, пожалуйста.

— Мне говорили, что ты, вероятно, умер, но вот ты жив! И знаешь, это очень здорово. Ты же меня не бросишь, да?

— Не брошу.

Эйв отстранил мальчика, всмотрелся в его лицо, такое родное, такое смешное.

— Здорово! Ирис вот бросила. Одного, представляешь? Я только подумал, что она не так уж плоха, но она меня бросила. А ты останешься со мной? Я очень-очень скучал, Эйв! Ты будешь за серебряных, а я за золотых. У меня ещё поезд есть, и воздушный шар, прикинь? Давай покажу.

Дайн спрыгнул с кровати, босиком добежал до деревянного двухэтажного дома, снял с него фарфоровую крышу.

— Но Ширан не разрешает мне одному его запускать. Ирис сбежала, Баэрд тоже куда-то подевался. А Горий вечно занят. Я тысячу лет не запускал уже. Но теперь ты тут, и, значит, можно запустить, да?

«Интересно, а Изиргира он что, не видит?» — подумал Эйв и обернулся к демону. Тот сидел на прежнем месте и весело посматривал на братьев.

— Дайн, послушай меня. Пожалуйста, не кричи. Пойдём со мной, хорошо? Шар ты сможешь взять с собой, но остальное придётся оставить здесь.

— Далеко? Но мы же вернёмся сюда, да?

— Вряд ли, — мягко ответил Эйв. — Дайн, ты меня любишь?

— Спрашиваешь! Конечно! Ты в тысячу раз лучше Астора, хотя папа и говорит, что Астор лучше!

Наследник стиснул зубы. Заставил себя улыбнуться:

— Вот и хорошо. Мне нельзя быть здесь. Поехали со мной, Дайн. Ты — мой брат, я о тебе позабочусь.

— Надолго? — встревоженно уточнил Дайн.

— Навсегда.

Младший принц растерянно оглядел своё сокровище.

— Но я не могу, — прошептал дрогнувшим голосом. — Эйв, у меня коронация завтра. И Ширан будет недоволен и… Я не могу. Лучше ты оставайся со мной. Здесь хорошо, очень. Хочешь, я отдам тебе поезд? Он очень крутой. Вот, смотри, он ездит по рельсам, как настоящий…

— Дайн!

Принц расстроено посмотрел на брата:

— Я правда не могу, — прошептал с отчаянием. — Эйв, я бы рад, но… Ты поссорился с Шираном, да? Хочешь, я уговорю герцога не сердиться на тебя? Он, конечно, иногда такой… страшный, но в целом добрый и…

— Дайн, Ширан убил наших родителей. И Астора.

Дайн затряс головой:

— Это неправда. Тебе кто-то наврал! Я знаю кто: Ирис. Мне она тоже врала. Ширан не убивал, убил демон, который явился из воздуха, а Ширан его потом убил и спас. Не верь Ирис, она лжёт! Лжёт! Просто она его не любит, а мне завидует!

— Дайн!

— Она лжёт! — завизжал Дайн, зажав уши. — Лжёт! Это демон убил, демон! Лжёт!

Дверь распахнулась. Лиса зарычала, смешно, визгливо и пронзительно. Эйв выхватил саблю и обернулся. В дверях стоял советник Горий.