Глава 35

Прошло всего мгновение, прежде чем Элла снова очутилась за пределами Горы Орков. Шагая под ярким солнцем, вдыхая чистый воздух, в плотном окружении Гримарра, Джул, Бальдра и Драфли.

Но за это короткое мгновение Эллу пробрала сильная дрожь; тревога, страх и сожаление разом вцепились в неё и закричали в голос. Ей нужно было встретиться с Альфредом. Нужно было встретить лицом к лицу грядущие страдания и потери, конец всего, что она знала. Нужно было встретиться с матерью, со слугами, потерять свой дом.

— Спасибо, что делаешь это, Элла, — тихо раздался рядом голос Джул. — Ты действительно оказываешь нам всем честь. Было так приятно с тобой познакомиться.

Элла кивнула, но не смогла ни ответить, ни даже поднять глаз. Просто шла, и каждый её дрожащий шаг становился всё медленнее, пока — её дыхание прервалось, сорвалось — они не обогнули каменную стену и не вышли на травянистую равнину.

И там, на равнине перед ними, стоял… Альфред. Высокий, статный, красивый лорд Тови, стоял и улыбался.

Его окружал небольшой отряд, человек пятнадцать с лошадьми, включая — тревога Эллы сжалась сильнее — ужасного Бирна. Все люди были полностью вооружены и одеты в дорожное платье; у них даже были три знакомые охотничьи собаки, привязанные к одной из лошадей.

Но это не было армией, их оружие не было обнажено, а Альфред, Альфред — улыбался.

Внезапно это показалось неправильным — шокирующее, резкое столкновение страха и опасности, — но Альфред беспечно шёл к Элле, казалось, совершенно не обращая внимания на трёх огромных орков, окружавших её.

— Элла, дорогая! — бодро произнёс он. — Не могу передать, какое это облегчение — наконец-то видеть тебя целой и невредимой. Ты в порядке? Эти злобные твари, похитившие тебя, не причинили тебе вреда?

Элла вздрогнула — нужна была определённая наглость, чтобы подойти к Горе Орков всего с пятнадцатью людьми за спиной и назвать орков злобными тварями, — но тут, слишком поздно, пришло тупое осознание, что благодаря новому мирному договору орки не посмеют напасть на Альфреда или даже сказать ему хоть слово угрозы. Он был сыном графа, он был чрезвычайно влиятельным, он был неприкосновенным, гордым, в безопасности — и он чертовски хорошо это знал.

Он лорд, сказал Натт в тот день в пещере, целую жизнь назад. Он сделает всё, что пожелает.

— Я в полном порядке, спасибо, — сказала Элла так твёрдо, как только смогла. — Мне не причинили никакого вреда, и меня не похищали. У меня на руках оказался тяжелораненый работник, и я решила проводить его домой, в безопасное место, и остаться, пока он не поправится.

Взгляд Альфреда скользнул вверх и вниз по фигуре Эллы, многозначительно задержавшись на её разных серьгах и на пустой руке, где явно не хватало помолвочного кольца. А затем — Элла изо всех сил боролась с желанием прикрыться — эти глаза остановились на её слегка торчащем соске, всё ещё заметном даже сквозь толстые слои одежды.

— Прости, если я предпочту тебе не верить, дорогая, — раздался гладкий голос Альфреда сквозь всё ещё улыбающиеся губы. — У этих мерзких орков есть такие коварные способы манипуляции, какие мы даже не можем себе представить. Они используют тёмную, опасную магию, чтобы переманивать невинных женщин на свою сторону. Боюсь, прийти сюда было очень глупым решением с твоей стороны, дорогая, и оно наверняка породит лишь скандал и позор.

Элла стиснула зубы, подняла подбородок и встретила его сверкающий голубой взгляд.

— И я уверена, ты простишь меня, если я предпочту с тобой не согласиться, — холодно ответила она. — Во время моего пребывания здесь я не подвергалась никакой опасности. Меня встретили исключительно с добротой, щедро принимали и опекали, и делала это женщина, которая… — она кивнула в сторону Джул, — когда-то была леди, и которая также приглашала тебя, твоих родителей и союзников присоединиться к нам. Нет никакого скандала и никакого позора.

Глаза Альфреда как-то странно замерли, но улыбка всё ещё была там, всё ещё широко растянута на его красивом лице.

— Что ж, я действительно с нетерпением жду возможности услышать об этом всё, дорогая, — сказал он без всякого выражения. — А теперь, если позволишь, нам нужно немедленно уехать. Твои домочадцы наверняка сходят с ума из-за твоего столь долгого отсутствия, и я хотел бы вернуть тебя в безопасность до наступления ночи.

Тревога вспыхнула с новой силой, а вместе с ней — нарастающее желание бежать, бежать, бежать… но Элла тяжело сглотнула и заставила свои ноги оставаться на месте. Ей нужно было это сделать. Она сделает это. И она делает это.

— Очень хорошо, — услышала она свой деревянный голос; её невидящий взгляд скользнул по Джул и трём оркам рядом с ней. — Благодарю вас за вашу щедрость и гостеприимство.

Они ответили что-то все вместе, слова Джул были полны искренней поддержки и уговоров вернуться, но Элла не могла разобрать ни слова сквозь шум в ушах и грохот собственного сердца. И как только они закончили говорить, Элла отступила и положила дрожащую руку на предплечье Альфреда. Она пойдёт.

Альфред играл роль идеального джентльмена, провожая Эллу к лошадям, а затем снял плащ, чтобы завязать ей на плечах. Одевает её, Альфред одевает её, и она не могла посмотреть ему в глаза, не могла дышать, лишь чувствовала привкус желчи, подступающей к горлу…

— Почему бы нам не пройтись немного вместе, — сказал Альфред тонким голосом, в котором не было и намёка на предложение. — Уверен, нам нужно кое-что обсудить.

Элла оцепенело кивнула и позволила Альфреду увести её прочь, к тому, что казалось дорогой, ведущей на восток от горы. Она даже не знала о её существовании, но люди Альфреда наверняка знали: половина из них ехала верхом впереди, половина — сзади. Они также спустили собак, и внезапно все три пса оказались здесь, кружась, бегая и яростно лая под ногами Эллы.

Элла замерла на полушаге — они делают это, потому что чуют Натта — а Альфред рядом с ней пнул одну из собак, отчего та с визгом отскочила.

— Кажется, они чуют на тебе какой-то запах, дорогая, — сказал он, и тон его был отнюдь не приятным. — Интересно, что бы это могло быть?

Сердце Эллы бешено колотилось, она сделала вдох и выдохнула.

— Они чуют орка, на которого твои люди напали без всякой причины на моих землях, — ответила она. — Это был тот самый орк, которого я провожала обратно в гору. Он был тяжело ранен и истекал кровью, ему нужна была большая помощь, поэтому я уверена, что его запах остался.

Говоря это, она смотрела прямо перед собой, но чувствовала, как дёрнулась рука Альфреда, как его взгляд сверлит её кожу.

— Да, тот самый орк, о котором, как сказали мне мои люди, ты утверждала, что знаешь его. Ты утверждала, что он работал на тебя.

— Да, — твёрдо сказала Элла, — так и было. Я наняла его патрулировать мой лес. Я стремилась поддержать мирный договор, особенно учитывая, что мы живём так близко к горе, и подумала, что это будет хорошим способом этого достичь.

Но Альфред, идущий рядом, издал лёгкий, звенящий смешок, от которого по спине Эллы пробежал сильный озноб.

— Боюсь, ты лжёшь мне, дорогая, — холодно сказал он. — Видишь ли, я знаю этого орка. Я знаю его очень давно. И он не из тех орков, которые согласились бы наняться к человеку мелким лесным смотрителем. Он своего рода… принц среди своего народа. Он обладает редкой, могущественной тёмной магией, которую орки стремятся использовать против нас.

Дерьмо. Элла на мгновение закрыла глаза и стала лихорадочно искать ответ, возражение, хоть что-нибудь — но в голове было пусто, а Альфред рядом снова рассмеялся, на этот раз резче.

— Я знаю, что ты лжёшь, дорогая, — сказал он. — И это пустая трата твоего дыхания и моего времени, и, честно говоря, незаслуженное оскорбление моего интеллекта и моей щедрости: я приехал сюда, чтобы спасти тебя, и был вынужден торчать у Горы Орков половину этого утра. Поэтому… — он остановил её, его голос понизился, — почему бы тебе не попробовать сказать мне правду.

Правду. Это слово потянуло Эллу, зацепило глубоко внутри, и этого оказалось достаточно, чтобы её взгляд наконец метнулся к лицу Альфреда. К его красивому, странно осунувшемуся лицу, такому гладкому и без единого шрама. Он не страдал так, как Натт. Он не отдавал душу за свой народ, как Натт. Но он пришёл за ней, он не кричал, не позорил её и пока не призывал к войне. И возможно… — Элла тяжело сглотнула — она могла бы, по крайней мере, сказать ему правду.

— Правда в том, что мы с этим орком друзья, — услышала Элла свои собственные слова, обращённые к этим наблюдающим голубым глазам. — Больше, чем друзья. Он мне очень дорог. И поэтому, Альфред… — она сделала глубокий вдох, выпрямилась, — мне очень жаль, но боюсь, я вынуждена расторгнуть нашу помолвку. Я больше не хочу выходить за тебя замуж.

Что-то, казалось, промелькнуло в этих голубых глазах, внезапное и пугающее, но затем он моргнул, и всё исчезло, осталась лишь улыбка.

— Боюсь, я так и предполагал, судя по тому, что на тебе нет помолвочного кольца, — сказал он с поразительным хладнокровием. — Должен сказать, это довольно дерзко с твоей стороны — пытаться бросить лорда ради орка.

Тревога билась всё выше и выше в груди Эллы, но она твёрдо покачала головой, не отводя взгляда.

— Это не единственная причина, — сказала она. — По правде говоря, Альфред, мне вообще не следовало соглашаться на брак с тобой. Я едва знала тебя, ты едва знал меня, и вся наша помолвка была лишь… лишь сделкой. Я имею в виду, тебе нужно только моё наследство, твои попытки доставить мне удовольствие были просто смехотворны, и ты предал меня с другой женщиной на нашей же вечеринке по случаю помолвки.

Эти глаза снова изменились, вспыхнув чем-то обнажённым и пугающим, и на этот раз это добралось до улыбки Альфреда — холодной, хрупкой, злобной.

— И ты думаешь, орк справится лучше? — прошипел он. — Ты правда думаешь, что орк останется верен тебе, как только получит от тебя то, что хочет?

Элла держала подбородок высоко поднятым, её глаза были прикованы к его лицу.

— Да, — сказала она, — он справится. Если бы он дал мне клятву сейчас, он бы её сдержал. Он любит меня.

Уверенность была там, к счастью, её голос звучал искренне и убеждённо, но голубые глаза Альфреда лишь моргали, глядя на неё, снова и снова.

— Неужели, — медленно произнёс он, пуская ледяную дрожь по спине Эллы. — Что ж, дорогая, по крайней мере, от тебя была хоть какая-то польза во всей этой глупости.

Он снова схватил Эллу за руку, толкая её вперёд с удивительной силой, но её ноги волочились по земле, а глаза искали ответ на его гладком, осунувшемся лице.

— Что ты имеешь в виду, — сказала она. — Что, Альфред.

Но Альфред лишь толкнул её сильнее, так что она споткнулась, и его жёсткий взгляд скользнул через её плечо, вверх, на одного из всадников позади неё.

— Планы меняются, — рявкнул он. — Бирн, ты отвезёшь её домой, в Тлакску, а я отправлюсь на военный совет. В любом случае, она слишком невменяема, чтобы быть чем-то кроме никчёмного свидетеля, а кроме того, я терпеть не могу её запах.

Элла не могла пошевелиться, не могла соображать, и когда Альфред снова толкнул её, она лишь упёрлась ногами в землю и гневно посмотрела ему в лицо.

— Я не хочу ехать в Тлакску, Альфред, — прошипела она. — Я хочу поехать домой.

Альфред раздражённо вздохнул, а затем сделал ещё один грубый, нетерпеливый толчок в сторону лошади Бирна.

— Как жаль, дорогая, потому что мы поженимся, как и планировали, — протянул он. — Как только мои союзники должным образом санкционируют эту войну, в отместку за твоё похищение. Боюсь, это испытание сильно пошатнуло твой рассудок, и ты нуждаешься в серьёзном уходе — и, вероятно, даже в заточении, как только прибудешь в Тлакску. Ты действительно должна быть благодарна за мою чрезмерную щедрость: я сдержу данную тебе клятву.

Это было как пощёчина, как резкий удар в беззащитный живот Эллы; она судорожно глотала воздух, глядя в глаза Альфреду. Они поженятся. Пошатнувшийся рассудок. Заточение. Его клятва.

— Я не выйду за тебя замуж, Альфред, — выдохнула она сквозь внезапно застучавшие зубы. — Никогда.

Но Альфред лишь фыркнул и ухватил что-то, что бросил ему Бирн — а затем вспыхнула боль, дёргающая и кричащая, когда Альфред резко развернул Эллу и заломил ей руки за спину. Захлестнув что-то вокруг них, связывая их вместе, благие боги, что происходит…

Элла отчаянно извивалась, лягалась и отбивалась, но было слишком поздно, а Альфред был слишком силён, крепко затягивая узел. И когда он оттолкнул её от себя, тяжело дыша, — Элла потянула и вывернула руки — они оказались крепко связаны за спиной чем-то, похожим на кусок толстой кожи.

— Отпусти меня! — крикнула она Альфреду, но он лишь снова схватил её, таща по грязи к Бирну. И тут пришло осознание, глубоко, жестоко шокирующее: Альфред действительно собирался похитить её, увезти на восток и силой заставить выйти за него замуж?!

— Ах ты конченый мудак, — выплюнула Элла, попытавшись со всей силы пнуть его в ногу. — Я никогда не выйду за тебя. Я скорее увижу тебя мёртвым.

Лицо Альфреда дёрнулось, но его хватка на руке Эллы стала лишь крепче, вызвав пронзительную боль.

— Чудесно, — пробормотал он, всё ещё задыхаясь. — Я всегда знал, что с тобой что-то не так, дорогая. Я знал, что была причина, по которой запах этого ублюдка пропитал все твои земли. И я знал… — он силой дёрнул её вверх, в жёсткую хватку рук Бирна, — …что если я сделаю тебе предложение, этот скользкий ублюдок наконец-то вылезет из своей норы и получит то, что он, блядь, заслужил.

Эти слова пронзили Эллу, как выстрел, как обжигающий лёд с головы до ног; она резко обернулась и уставилась на Альфреда, в то время как недоверие — а затем тошнотворное, ужасающее понимание — белым шумом взорвалось в её мыслях. Альфред сделал Элле предложение только из-за Натта?! Альфред похищал её сейчас, чтобы добраться до Натта?!

— Ты… ты правда это имеешь в виду? — выдохнула она чужим голосом. — Ты сделал мне предложение ради своей охоты?

Но Альфред лишь изобразил ту самую холодную, пугающую улыбку и, схватив Эллу за подбородок, слегка дёрнул.

— Да, ты, тупая крестьянка, — гладко сказал он. — Что ж, ради этого и ради твоих денег, которым мы планируем найти очень хорошее применение после сегодняшнего дня. А теперь, если ты не хочешь оказаться мёртвой на этой дороге, смердящей орком, в уродливом орочьем золоте, с орочьей спермой, текущей у тебя между ног… — его улыбка стала жёстче, рука грубо отпустила её подбородок, — …ты будешь делать то, что тебе говорят, и станешь той наживкой, которой ты всегда должна была быть.

С этими словами Альфред развернулся и зашагал прочь, в то время как грубые руки Бирна втащили Эллу на его лошадь и перекинули через круп, словно мешок с картошкой. Её голова свешивалась с одной стороны, а ноги отчаянно колотили с другой — пока Бирн с силой не толкнул её в задницу, а затем не шлёпнул по ней ладонью, крепко сжав.

— Сиди тихо, девка, — рявкнул отвратительный голос Бирна над ней. — Иначе я задеру тебе юбки, и мы немного повеселимся, пока будем ехать.

Этого не могло происходить, этого просто не могло происходить, только не на глазах у пятнадцати мужчин — но лошадь под Эллой внезапно двинулась с места, перейдя на рысь, а затем на галоп. Увозя её от горы, от Натта, а Альфред использовал её, чтобы попытаться убить Натта и всё равно начать свою войну; он не мог, Элла сделала всё это не для этого: правда, любовь, Натт, беги, беги, БЕГИ…

Элла судорожно вздохнула, крепко зажмурилась, вознесла пылкую молитву Акве — а затем резко рванулась в сторону и упала. С сокрушительной силой приземлившись на землю внизу, её тело больно и бесконтрольно покатилось под копыта лошади — но каким-то образом она избежала удара, и хотя лошадь Бирна уже вставала на дыбы, Элла была здесь. На земле. В лесу, на ногах.

Она оттолкнулась и побежала. Мчась с нахлынувшей, бездыханной силой, не по дороге, а прямо в деревья. Перепрыгивая через камни и корни, пригибаясь и уворачиваясь от веток, разбрасывая грязь из-под ботинок. Взбираясь то вверх, то вниз, то вбок, перескакивая через бурлящий ручей, карабкаясь на каменистый холм: давай, давай, ДАВАЙ…

Её сердце кричало, ноги кричали, а на ней было это проклятое, бесполезное платье, которое постоянно цеплялось за камни и ежевику. Но за последние дни она уже стала сильнее и быстрее; она всё ещё выигрывала приличное расстояние и время, и даже каким-то образом умудрилась вырвать руки из связывавшей их кожи. И хотя позади слышался шум — хруст шагов и треск веток, — они были достаточно далеко, чтобы она могла сбежать от них, если бы только могла продолжать бежать, продолжать двигаться, пожалуйста, пожалуйста…

Но затем, резко и ясно: лай. Ещё лай. Собаки. Собаки, которых натаскали идти по следу Натта, — собаки шли за ней.

Блядь, блядь; и хотя Элла бежала только быстрее, её дурацкое платье продолжало цепляться за кусты и ветки, царапая ноги так, что те кровоточили и болели. И вот уже одна собака здесь, несётся прямо за ней, кусая за пятки, — и даже когда Элла попыталась взобраться на крутую каменистую стену, собака просто обежала её и ждала наверху. Лаяла так громко, что закладывало уши, в то время как грохот от преследователей приближался, как с юга, так и с запада.

Элла снова резко изменила курс, бросившись вниз и на восток, её ноги скользили в грязи и воде, которые стремительно становились всё глубже, — и тут пришло ужасное, жалкое понимание: они загнали её в проклятое болото.

Ещё одна собака нагнала её, безумно лая вместе с первой, и когда Элла попыталась развернуться, она наткнулась на одного из мужчин, преградившего ей путь. А затем появились и другие, один из них — Альфред, тяжело дыша, он шёл прямо к ней с обнажённым мечом в руке.

Элла попала в ловушку. И эти люди собирались убить её и бросить её тело, чтобы его нашли, со всеми доказательствами того, что её взял Натт. Они используют её, чтобы нарушить договор и начать новую войну.

Они не могли, они не могли, и Элла отчаянно попятилась глубже в холодную, скользкую жижу. Глотая воздух и пытаясь набраться смелости, вся дрожа с каждым кричащим ударом сердца.

— Пожалуйста, Аква, — выдавила она между рваными, прерывистыми вдохами. — Пожалуйста, увидь меня. Помоги мне. Ты должна была благословить меня.

Альфред добрался до края болота, глядя и на него, и на Эллу с явным отвращением, и махнул рукой через плечо в сторону Бирна. Явно собираясь заставить его лезть в грязь вместо себя, и Бирн тут же подбежал, пробираясь к Элле по воде, пока она пятилась всё глубже и глубже.

Нет. Она утопится в этом болоте, прежде чем позволит им убить себя. И по крайней мере тогда её тело никогда не найдут, больше не будет войны, она Элла из клана Гриск, и она этого не допустит…

Как вдруг в кронах деревьев позади мужчин раздался трепет и хруст. А затем огромная серо-зелёная тень взмыла в воздух, метнувшись к ним и приземлившись в плавном, грациозном перекате, прежде чем подняться на когтистые лапы.

И одним быстрым, захватывающим дух движением тень бросилась прямо на застывшего, уставившегося на неё Альфреда — и с яростной силой швырнула его на землю.

Это был… Натт.