Дом травницы я узнал сразу, Глафира дала довольно точное описание.

Домик ютился почти рядом с лесом, отгороженный от него крепким забором, что тянулся в обе стороны.

Но вокруг двора ограждение было ветхим: короткие деревянные жерди, заросшие вьюном, покосились и рассохлись. Во дворе я увидел несколько старых раскидистых яблонь с кривыми стволами и множество аккуратных грядок, засаженных травами. Система взорвалась сообщениями. Я переводил взгляд и с удивлением читал знакомые и незнакомые названия. Травница обеспечила себя ингредиентами без походов по лесу, всё под рукой.

А ведь я такой же запас себе хотел сделать. Да только негде было. Но ничего, скоро возьмусь.

Я толкнул калитку с вырезанным узорным символом, похожим на какую-то руну, и шагнул во двор. Дорожка из плоских камней, вросших в мох, вела между грядками к маленькому бревенчатому дому, заросшему вьюном по самую крышу. Я притормозил, ожидая услышать лай, но собаки тут не было. Я подхватил Нику на руки и пошёл по каменной дорожке. Панда извивалась и рвалась к вкусняшкам, но я её не выпускал. Негоже топтать и объедать чужой огород.

Над крыльцом под навесом висели пучки трав, как в доме Антония. Только у старого алхимика я не мог определить ни одно растение, а здесь система благосклонно высветила часть названий. Не отвлекаясь на чтение, я постучал в дверь.

— Хозяйка! Елена! Вы дома? Нужна помощь!

Дверь распахнулась так быстро, будто хозяйка стояла прямо за ней. А может, и стояла, если слышала как я топал по дорожке.

— Чего кричишь?

На меня строго уставились миндалевидные глаза светло-карего оттенка.

Я замер, невежливо разглядывая девушку.

Она стояла в дверном проёме, опершись рукой о косяк. Высокая, ростом с меня, каштановые волосы заплетены в толстую косу и переброшены через плечо. Лицо с тонкими чертами и высокими скулами было покрыто ровным загаром. Одета она была в светлую рубаху и сарафан с цветочным рисунком, выцветший и застиранный, но на ней сидел прекрасно.

Девушка была очень красива, а таких необычных глаз я не видел ни в своём мире, ни здесь.

Я на несколько секунд забыл, зачем пришёл.

Теперь понятно, почему Глафира так нехорошо отзывалась о травнице. Соперничить с такой красотой было сложно, оставалось только завидовать и очернять.

Елена, в свою очередь, разглядывала меня.

Я невольно расправил плечи, чуть скрипнув кожаной курткой, и потёр царапину от щепки на щеке. Ощутил, как стрельнула боль в разбитых костяшках, и опустил руку, покрепче перехватывая панду.

Ника перестала вырываться, повисла у меня на руках и тоже с интересом уставилась на травницу. Нос панды шевелился, усы заходили ходуном. Видимо, от Елены пахло чем-то интересным. Я и сам ощущал запах смолы и мёда, идущий из открытой двери.

— Так и будешь молчать? Чего звал-то? — спросила травница.

— Там раненый, — произнёс я наконец, возвращаясь в реальность. — Звери порвали.

— Где? — мгновенно посерьёзнев спросила она. Никаких причитаний, охов и вздохов, сразу к делу. Такое мне нравится, особенно в женщинах.

— На участке у Николая, где таверна недостроена.

— Подробности? — потребовала она и, не дожидаясь ответа, скрылась в глубине дома. Дверь, впрочем, не заперла, так что я счёл это за приглашение войти.

Я посадил панду на плечо и шагнул за порог. Внутри дома царил полумрак, пахло хвоей, какими-то цветами, которых я не знал, и чем-то сладковато-горьким, от чего чуть покалывало в носу. Всюду висели пучки сушёных растений, снова напомнив мне об Антонии. Только здесь не было кроватей для больных. Несколько столов были уставлены глиняными горшками с рассадой, плошками с тёмной жидкостью, холщовыми мешочками. Я приметил перегонный куб и ряды бутыльков. Елена возилась у стола, перебирая пучки трав и бутылочки с зельями.

— Раненый пришёл на постоялый двор к Петру, — сказал я. — Но тот его прогнал.

Елена, не оборачиваясь, покачала головой и цокнула языком.

— Мы отвели его к Николаю, — продолжил я. — На раненом следы от когтей и укусы. Кровотечение удалось остановить, но он не приходит в сознание. Лицо серое, реакции замедленные. Возможно, отравлен.

Елена слушала, изредка кивая, и складывала в холщовую сумку травы и зелья. Сумка, насколько я мог разобрать, тоже внутри имела нашитые кармашки.

Травница повесила сумку на плечо, подошла ко мне и сказала, глядя в глаза:

— Тогда поспешим.

* * *

Елена шагала быстро, мне приходилось бежать трусцой, чтобы поспевать за ней.

Целительница, не спрашивая, куда идти, свернула в проулок. Шагая следом, я невольно любовался её движениями. Ника сидела у меня на плече и вертела головой по сторонам.

Мы добрались до того места, где я столкнулся с тройкой местных. Парней уже не было, о стычке напоминали только щепки от разлетевшейся деревяшки на утоптанной земле, да камень, которым жилистый угостил сам себя.

Елена замедлилась и будто принюхалась к чему-то. Янтарные глаза скользнули по следам подошв в пыли и по стенам. Травница будто считывала из пространства, что здесь произошло ранее.

— Твоя рука, — произнесла она, не поворачивая головы. — Покажи.

И как поняла? Ведь будто учуяла. И правда ведьма.

— Потом, — отмахнулся я.

— Покажи, — с нажимом произнесла девушка.

Я протянул руку, не сбавляя шага. Костяшки уже распухли, кожа была содрана, и два пальца плохо сгибались.

Елена глянула на ходу.

— Перелома нет, — бросила она и почти тут же вернулась к прежнему темпу.

Я лишь кивнул, и мы поспешили дальше. Оставалось только подивиться.

Когда мы вышли из проулка, то попали под перекрёстные взгляды со всех сторон. Женщины высовывались из-за заборов, мужики оборачивались, дети таращились. На этот раз рассматривали не только меня, но и Елену. Было ощущение, что она появляется в деревне нечасто.

Из-за одного забора я отчётливо услышал шёпот:

— Вон, гляди, ведьма понеслась куда-то…

Елена не повернула головы. Шла так же ровно, так же быстро, глядя прямо перед собой. Но я заметил, как её пальцы крепче сжали ручки сумки. Она тоже это слышала. И хоть сделала вид, что ей всё равно, услышанное явно задело её.

Мне это и вовсе не понравилось. На ум сразу пришла история матери Макса. Если верить рассказам Сыча и Когтя, мать была очень красива. Так что наверняка и у неё завистницы шептались за спиной. Однако у неё была защита в виде мужа, которого она любила. Так что злые на язык кумушки могли спать спокойно и не опасаться, что она уведёт их мужей. А вот после смерти Фёдора до обвинения в связях с тёмными силами дошло очень быстро.

Здесь, судя по всему, похожая история. Вот только здесь красивая травница живёт одна и людей к себе не подпускает. Её терпят, потому что она помогает с лечебными травами и зельями. Но грань, за которой лекарка в глазах местных превратится в ведьму, очень тонка. Достаточно одной искры, одной мёртвой коровы, чью гибель ревнивая баба повесит на травницу, и кто знает, чем это обернётся для Елены.

Я покачал головой, прогоняя мрачные мысли. Не знаю, будем ли мы дружить с Елелной, но я костьми лягу, но не допущу повторения истории, которая произошла в Заречье.

Вскоре мы добрались до таверны Николая. Анатолий, оглядев Елену, вежливо поздоровался и зачем-то поклонился. Хорошо хоть руку не полез целовать, не до того. В иных обстоятельствах я бы прекрасно его понял. Елена даже не замедлилась и прямо-такти влетела в дом.

Целительница оглядела присутствующих одним быстрым взглядом. Николай стоял рядом с лавкой, на которой лежал раненый, Павел стоял рядом, руки его почему-то были испачканы в крови. Глафира заканчивала перевязывать ногу незнакомца.

— Здравия, — негромко прошелестела Елена.

Глафира при виде травницы демонстративно фыркнула и отошла в сторону. Я заметил, что она внимательно смотрит на Николая, отслеживая его реакцию.

Тот, к его чести, глядел на Елену как на вызванного лекаря, с надеждой и облегчением. Но Глафира всё равно поджала губы и скрестила руки на груди. Вся её поза выражала недовольство, мол, припёрлась тут какая-то соплячка.

Павел поднял голову и, увидев Елену, так и застыл, не сводя с неё глаз.

Девушка и правда умела вызывать эмоции. Благо еще Ратибор её пока не увидел, а то тут же включил бы старую пластинку про пользу музыки и тёплых слов.

Травница, не дожидаясь приглашения, прошла мимо всех и опустилась на колени рядом с раненым.

Я наблюдал за каждым её движением.

Елена проверила пульс, прижав два пальца к шее мужчины. Замерла, считая удары. Затем наклонилась, приложила ухо к его груди и послушала дыхание. Пальцами раздвинула веки, осмотрела зрачки и даже приподняла губу, осматривая дёсны. Ни секунды замешательства, ни одного лишнего жеста.

— Серьёзно Тихона потрепало, — произнесла она, не поднимая головы.

— Ты его знаешь? — спросил Николай.

Девушка кивнула.

— Это Тихон, бортник. Хороший мёд из леса привозит. Мне воск и прополис продаёт.

— И точно, — подхватила Глафира. Несмотря на показное игнорирование Елены, любопытство всё-таки перевесило, и Глаша подобралась поближе. — А я и не узнала, сам на себя не похож, бедолага.

Елена медленно провела ладонями над перевязанными ранами.

Я почувствовал слабое движение энергии, будто она прощупывала тело раненого потоком энергии. И она ведь точно чувствовала нечто, чего не воспринимали ни я, ни остальные.

Больше всего её обеспокоила рана на бедре. Елена приподняла край повязки и заглянула туда. Со своего места я видел, что кровь уже не сочится, исцеляющее зелье сработало на славу. Но кожа на ноге рядом с раной приобрела нездоровый синюшный оттенок.

— Чем-то обрабатывали? — спросила она, не отрывая глаз от раны.

— Да, — сказал я. — Исцеляющее зелье, разбавленное наполовину с водой. Часть внутрь, часть налил в кувшин с водой, чтобы раны омыть.

Елена подняла голову и пристально посмотрела на меня. В янтарных глазах мелькнул интерес.

— Кровотечение остановлено вовремя, — без эмоций сказала Елена. — Но ты прав, он отравлен. Кожа потемнела, значит, яд начал распространяться. Ещё пара часов, и он бы лишился ноги, а там и жизни.

Глафира охнула и прикрыла рот ладонями.

Елена открыла свою сумку, достала бутылёк с фиолетовой жидкостью и небольшую тряпицу. Открыла бутылёк, и до моего носа долетел резкий горьковатый запах. Травница смочила тряпицу и приложила к потемневшему участку вокруг укуса. Тихон дёрнулся, не открывая глаз, и застонал.

Затем остатки жидкости из того же бутылька она вылила раненому в приоткрытый рот. Достала травы, растёрла в ладонях и положила на грудь Тихону.

Я наблюдал и запоминал. Система травы не определила, а Ника осталась во дворе. Но я старался запомнить хотя бы внешний вид травок и листочков. Руки Елены двигались быстро и уверенно, и я едва поспевал за её движениями.

Наконец она закончила и убрала бутылёк и остатки трав в сумку. Поднявшись, она отряхнула руки, после чего посмотрела на Николая и сказала:

— Желательно его здесь оставить, но если стеснит, можно и ко мне в дом перенести.

Николай не успел ничего ответить, Павел быстро спросил:

— А если оставим здесь, ты ещё придёшь?

— А куда деваться? — она пожала плечом. — Так что решайте.

— Как скажешь, так и сделаем, — произнёс Николай, бегло взглянув на Павла. Несмотря на ситуацию, в его взгляде явно промелькнула ирония.

— Ему сейчас покой нужен, — произнесла Елена, — а тащить через полдеревни, только растрясём напрасно. Лучше пускай здесь останется.

Павел опустил голову, пряча улыбку. Елена, не обращая на него внимания, повернулась ко мне и спросила:

— Можешь показать зелье, которым обрабатывал?

Я вынес сумку Антония и принялся шарить в поисках пустого бутылька.

Елена подошла, заглянула внутрь, и я увидел, как изменились её глаза. Она с уважением коснулась края сумки, внутри которой были нашиты кармашки, как и у неё.

— Неплохой запас, — сказала она. — Твоё?

— От учителя досталось, — ответил я. — Правда, он меня научил варить всего пару зелий. — Она удивлённо вскинула глаза, и я пояснил: — Он погиб. Не успел больше.

Елена помолчала, склонив голову, потом спросила:

— И как, хорошо у тебя получалось с зельями?

— Под его присмотром получалось, — признался я. — Самостоятельно я ещё не пробовал.

Елена кивнула и протянула руку к сумке Антония.

— Можно? — спросила она.

Я раскрыл сумку пошире, она выбрала один из бутыльков, посмотрела на просвет. Затем открыла пробку, поводила бутыльком возле носа, вдыхая запах. Капнула на палец, попробовала на язык. Чуть поморщилась, видимо, зелье было горьким.

— Чистая работа, — сказала она, закрывая и возвращая бутылёк. — Мастер знал своё дело. Такое зелье за день не сваришь, тут выдержка не меньше месяца.

— Послушай, — начал я, решив ковать железо, пока горячо. — Может, мы могли бы обмениваться ингредиентами? Или опытом? Я умею находить и определять травы, но мне нужен кто-то, кто поможет с зельями. Мои запасы на исходе, и новых мне взять неоткуда.

— Умеешь находить травы? — спросила она чуть насмешливо.

Ника, будто почуяв что обсуждают её интересную тему, тут же появилась в проёме двери, которую никто и не подумал закрывать. Уши панды стояли торчком, хвост распушился и вытянулся трубой. Она тут же требовательно пискнула и побежала ко мне, явно намереваясь что-нибудь выпросить.

— Можно? — спросил я у Елены, указывая на её сумку.

Она удивлённо приподняла брови и протянула мне раскрытую сумку. Перед глазами у меня высветились названия, я выбрал среди листьев и стеблей парочку самых интересных и выудил на свет.

— Бодрянка, — сказал я, тут же увидев знакомые данные. — Повышает бодрость и эффект от физических тренировок. Но не больше десяти цветков за раз, а то сработает побочный эффект. А вот и редкоцвет. Даёт ясность ума и бодрость, ускоряет обучение и запоминание.

Елена улыбнулась и кивнула принимая сумку обратно.

Ника проводила её голодным взглядом, не без оснований подозревая, что там хранятся вкусняшки. Травница заметила это, наклонилась и протянула стебельки панде. Та с удовольствием схрумкала оба, и я ощутил её одобрение. Побольше бы таких знакомых, которые угощают вкусняшками.

— Она тоже чует травы, — негромко хмыкнула девушка.

Елена протянула руку и коснулась кончиками пальцев головы панды. Ника сидела, прижмурив глаза, и облизывалась. Травница погладила панду, почесала ей за ушами, и Ника подставила ей шейку, а потом и вовсе завалилась на пол пузом кверху. От панды исходили волны умиротворения.

— Ну, так как? — спросил я.

Елена выпрямилась, осмотрела меня и сказала:

— Посмотрим.

Я кивнул, прекрасно её понимая. Здесь никто не жаждет с ней общаться. И заводить дружбу с первым встречным, который посмотрел на неё без ненависти, не самая безопасная идея. Но ведь она и не ответила отказом, так что думаю, мы с ней найдём общий язык.

Елена закинула сумку на плечо, оглядела всех и сказала:

— Мне нужно идти. Я дала Тихону противоядие, но чтобы полностью убрать яд, нужно пить зелье несколько дней. Я приготовлю свежее и зайду завтра утром.

Елена двинулась к выходу, и тут же вперёд шагнул Павел. Всё это время он не мешал нашей беседе, но стоял неподалёку, украдкой поглядывая на травницу.

— Я провожу, — сказал Павел, протягивая руку.

— Сама дойду, — категорично отрезала Елена, глянув на него через плечо. — Ноги пока при мне.

Павел растерянно открыл рот, подыскивая слова. Посмотрел на меня, я молча развёл руками: что я тут сделаю.

Елена остановилась у порога, помедлила и обернулась. Подняла взгляд на Павла. Тот расправил плечи и подался ей навстречу.

— Вы лучше разберитесь, какой зверь Тихона так подрал, — сказала Елена. — Если в наших лесах завелись ядовитые твари, то нужно заготовить противоядий впрок. А значит, мне по лесу ходить придётся.

— Разберёмся, — сказал Николай.

Павел кивнул, подтверждая его слова. На лице его была написана готовность сию же секунду бежать в лес и лично рубить всех тамошних тварей, какими бы ядовитыми они ни были.

Елена вышла за калитку и будто растворилась в вечерних сумерках.

— Ишь, раскомандовалась, разберитесь ей, — едва слышно проворчала ей вслед Глафира, потом повернулась к Николаю. Женщина внимательно осмотрела его, прищурившись, словно проверяя, не висит ли на нём приворот от травницы. Осмотр её удовлетворил. Отвернувшись в сторону, Глафира всё так же шёпотом добавила:

— И на что там пялиться, ни кожи, ни рожи.

Николай сделал очень убедительный вид, что не слышал. В этот момент раненый застонал и открыл глаза.