Во Введении нашей работы мы уже отметили, что в Заключении ответим на вопрос: как материалы, собранные и рассмотренные в основной части книги, меняют и обновляют сложившиеся в историографии представления о варваризации позднеримской армии во второй половине IV в. Теперь, непосредственно в самом Заключении, мы хотели бы уточнить и в то же время расширить задачу, которую мы ставим перед Заключением: в заключительной части нашей работы мы рассмотрим, как метод исследования, предложенный нами во Введении, т. е. фокализация, меняет, расширяет или обновляет сложившиеся в историографии представления о процессах политической и административно-территориальной истории поздней Римской империи во второй половине IV в. Другими словами, мы ставим вопрос о том (и, конечно же, отвечаем на этот вопрос), как метод фокализации, т. е. подход, активно применяемый в современном литературоведении, позволил изменить представления о политическом и административно-территориальном развитии империи во второй половине IV в.

Подчеркнем — речь идет именно о политическом и административнотерриториальном, а не о военном развитии, поскольку, во-первых, мы уже перечислили в итоговых параграфах после каждой главы основные изменения, произошедшие в военной организации империи, а во-вторых, мы хотели бы рассмотреть, как материал по военной истории, т. е. узкий исследовательский сюжет, позволяет обновить знания о более общих и широких процессах позднеримской истории. Для нас принципиально важно показать эффективность, действенность метода, предложенного во Введении, — какой вклад метод фокализации вносит в понимание процессов политической и административнотерриториальной истории.

Напомним, мы понимаем под фокализацией сопоставление сведений разных источников (по сути — точек зрения нескольких авторов) об одном и том же войсковом подразделении или об одной и той же группе войсковых подразделений, т. е. об одной и той же региональной армии. Следуя этому методу и рассматривая в качестве действующих лиц каждого отдельного сюжета либо сами подразделения, либо полноценные и самостоятельные армии, мы пришли к выводу, что, по сути, главным структурным элементом позднеримской военной организации во второй половине IV в. была галльская экспедиционная армия, можно даже сказать, что экспедиционная армия Галлии была главным действующим лицом процессов военного развития империи во второй половине IV в.

Фактически можно признать, что именно галльская экспедиционная армия определяла характер развития позднеримской военной организации во второй половине IV в., именно от этой армии, от её внутреннего устройства и состояния, зависело соотношение сил между западной и восточной половинами империи, распределение войсковых подразделений и обособленных группировок по другим регионам, и наконец, именно от этой армии зависели взаимоотношения империи и варваров как на Рейне, так и на Дунае. К примеру, если до 353 г., т. е. в первой половине IV в., главную роль в развитии позднеримской военной организации играла дунайская экспедиционная армия, созданная Константином! Великим в 316–324 гг., то после 353 г. такую роль стала играть галльская армия.

Прежде всего обзор событий показал, что варваризация позднеримской армии и всего позднеримского государства в течение второй половины IV в. была физически невозможна, поскольку именно галльская экспедиционная армия не позволяла племенам германцев осуществить массовый и полномасштабный прорыв рейнской границы. Наличие в Галлии мощных экспедиционных группировок не давало германцам возможности сформировать единый и обширный союз племен, чтобы затем вторгнуться в земли империи по всей линии рейнского фронта. По всему протяжению рейнской границы размещались римские регулярные войска, которые разъединяли германские племена, разобщали их и в некоторых случаях находились даже непосредственно на территории проживания самих германцев.

Франки, аламанны и саксы не могли образовать сплошной, непрерывный и последовательный союз племен, который территориально простирался бы от берегов Северного моря вплоть до берегов Боденского озера, где в основном располагались земли аламаннов. Присутствие в Галлии сразу нескольких войсковых группировок было главным препятствием для создания такого союза, поскольку своими территориальными анклавами галльские войска, если можно так сказать, вклинивались в регионы проживания германцев, разрезали племенной мир прибрежной зарейнской Германии на несколько изолированных друг от друга племен.

В самом деле, даже если франки, саксы или аламанны вторгались на территорию Галлии либо перемещались в её земли по приглашению самих императоров или узурпаторов, они в любом случае рано или поздно пополняли численность галльских экспедиционных войск, т. е. включались в состав галльской экспедиционной армии. Вопрос состоял только в том, чтобы они пополняли численность галльских войск либо на добровольных началах, т. е. как наемники (например, как в случае с Магненцием или Магном Максимом), либо принудительно, т. е. в качестве пленников (как в случае с Юлианом Отступником и его военными кампаниями на Рейне). Так или иначе, германские племенные дружины (ополчения) становились внутренней, составной частью галльской экспедиционной армии, в основном они входили в состав этой армии в виде обособленных этнических войсковых подразделений.

Именно в таком качестве они вошли в состав галльской армии в 353 г., после разгрома войск Магненция, и Констанций II, одержавший победу в противостоянии, наделил отряды франков и саксов, воевавшие на стороне Магненция, привилегированным рангом дворцовых ауксилий. Очевидно, примерно тем же почетным статусом обладали и отряды аламаннов, вошедшие в состав армии Магна Максима в 383 г., когда он прибыл в Галлию из Британии. Но мы хотели бы обратить внимание на другой важный процесс — на наш взгляд, включение значительного количества боеспособных юношей одного племени в состав римской армии неизбежно ослабляло позиции этого племени в зарейнской Германии и, наоборот, усиливало позиции другого. В самом деле, когда в 353 г. Констанций II включил в свою победившую армию этнические отряды, сформированные из франков и саксов, он тем самым резко ослабил позиции тех франков и саксов, которые оставались за пределами Галлии — с 353 по 388 г. франки, проживавшие в районе современного Кёльна, не представляли серьезной военной угрозы для римских границ, в отличие от аламаннов, которые резко усилили свой натиск на земли Верхней Германии и Юго-Восточной Галлии как раз начиная с 354 г.

К 388 г. ситуация изменилась — за пять лет до этого, в 383 г., Магн Максим привлек на свою сторону большое количество свободных аламаннов, ранее проживавших на территории зарейнской Германии, они вошли в состав армии узурпатора в качестве обособленных вспомогательных этнических подразделений. Фактически они представляли собой главный, наиболее боеспособный элемент его армии. Именно отряды аламаннов затем переместились вместе с Магном Максимом из Галлии в Северную Италию и именно эти отряды добровольно сдались в плен Феодосию I, когда он вторгся в Италию, стремительно достиг Аквилеи и уничтожил узурпатора. Другими словами, поверженные войска Магна Максима, размещавшиеся в Аквилее, в основном состояли из аламаннов, поэтому Феодосий захватил в плен не регулярные римские вексилляции и легионы, а наемные отряды германцев.

Впоследствии, в 391 г., когда Феодосий покинул Италию и вернулся в Константинополь, он взял с собой этнические отряды аламаннов и переместил их в восточную половину империи, соответственно, в результате событий 383–388 гг. численность аламаннов, проживавших на территории зарейнской Германии, значительно уменьшилась, а это, в свою очередь, существенно ослабило позиции аламаннов в германском племенном мире и восстановило позиции франков. В 388 г. франки, располагавшиеся вблизи Кёльна (Колонии Агриппины), начали совершать регулярные нападения на римские земли, и это, конечно же, потребовало усиления римского военного присутствия в регионе.

Но фактически мы можем признать, что присутствие римских экспедиционных войск в Галлии не просто сдерживало натиск германцев, но и сохраняло некий условный баланс сил в германском племенном мире в течение второй половины IV в.: включение в состав галльской армии франков и саксов уменьшало численность этих племен в пределах зарейнской Германии и усиливало позиции аламаннов, и наоборот, вовлечение в римскую армию аламаннов усиливало позиции франков и саксов. Следовательно, метод фокализации позволил нам более детально рассмотреть роль галльских экспедиционных войск как сдерживающего фактора, по-новому раскрыть смысл этой функции.

Вместе с тем метод фокализации позволил установить, что экспедиционные войска, впервые разместившиеся в Галлии в 352–353 гг., весьма враждебно относились к Констанцию II, одержавшему победу в гражданской войне с Магненцием. Точнее, метод фокализации позволил проследить на микроуровне, какие именно войска были недовольны политикой Констанция: сопоставление сведений Зосима, Аммиана Марцеллина и латинской надписи из Нижней Мезии, опубликованной в 2016 г., показало, что значительную часть войск Констанция составляли вексилляции далматской конницы, и именно они высказывали серьезные сомнения в честности победы Констанция и даже в законности самого его положения. Другими словами, метод фокализации позволил определить внутренний состав победившей армии и рассмотреть боевые действия против аламаннов, развернувшиеся в Реции в 354 г., с точки зрения отрядов далматской кавалерии, тем не менее мы хотели бы обратить внимание на другой, не менее важный процесс — даже несмотря на определенную напряженность во взаимоотношениях со своими войсками, разместившимися в Галлии, Констанций все равно сохранил за ними ранг и статус экспедиционной армии. Когда в 357 г. Констанций покинул Северную Италию и отправился на средний Дунай, в Иллирик, воевать с сарматами, он не понизил правовое положение войск, оставшихся в Галлии, до ранга рядовых пограничных гарнизонов, и не уменьшил существенно их численность. И опять же, метод фокализации позволил нам более детально, уже на примере самих войсковых подразделений, доказать, что армия, находившаяся в Галлии к 357 г., когда Юлиан Отступник начал боевые действия против аламаннов, была именно экспедиционной (мобильной, полевой), а не пограничной.

В самом деле, сведения ранее слабо привлекавшихся при изучении данного вопроса источников — «Жизнь Мартина Турского» и надпись из города Абла в Испании — показывают, что, во-первых, в армии Юлиана находились дворцовые схолы и подразделения под названием Armigeri, которые всегда входили в состав только экспедиционных армий comitatenses, а во-вторых, в галльской армии Юлиана в полном объеме продолжали функционировать те же механизмы снабжения и пополнения кадрового состава, что и в армиях других регионов. Опять же, метод совмещения перспектив, т. е. синхронного анализа сведений разных источников об одних и тех же подразделениях, позволил установить, что именно Юлиан Отступник был первым римским правителем, который начал активно размещать подразделения экспедиционной армии непосредственно на рейнской границе, там эти подразделения получали уже более низкий статус пограничных гарнизонов. Этот процесс активно развернулся на территории Верхней Германии, по верхнему течению Рейна, он отражен в сведениях Аммиана Марцеллина и уникальной строительной надписи из Верхней Германии (современный город Бад-Нойенар-Арвайлер), опубликованной сравнительно недавно, в 2012 г. Можно признать, что именно Юлиан Отступник, а не Валентиниан I, как утверждала предшествующая историография, стоял у истоков отдельной пограничной региональной армии Верхней Германии.

Метод фокализации позволил нам более точно рассмотреть способы взаимодействия пограничной и экспедиционной армии и в том случае, когда, наоборот, подразделение пограничной армии переходило в состав экспедиционной, по сути, пополняло экспедиционные войска. Надпись из города Майония в провинции Мизия (северо-запад Малой Азии) в сопоставлении со сведениями Аммиана Марцеллина показала, что трибунами вексилляций экспедиционной армии, как правило, становились центурионы старых пограничных легионов, созданных еще во времена Принципата. Другими словами, центурионы пограничных легионов, получившие ценный опыт боевой службы и, соответственно, отслужившие весьма значительный срок службы в пограничной армии, переходили на службу в экспедиционные войска уже в более высоком ранге трибуна.

Как результат, можно предположить, что вексилляции, переводившиеся в состав той или иной региональной экспедиционной армии вместе с центурионом, формировались из воинов той центурии или центурий, которыми командовал этот центурион. По сути, фокализация показала процесс изнутри, т. е. позволила проследить, кем были трибуны вексилляций ранее, до своего перехода на службу в экспедиционную армию, какую должность они занимали в предшествующий период, а значит, благодаря фокализации мы можем более детально восстановить карьерный путь того или иного военного чиновника.

Вместе с тем благодаря методу фокализации мы смогли определить, что с 353 г. Иллирик, т. е. земли по среднему течению Дуная, постепенно стал терять свое значение региона, поставлявшего в римские экспедиционные войска наиболее боеспособных рекрутов и наиболее эффективные войсковые подразделения. Констанций II испытывал недоверие к отрядам далматской конницы, поскольку они были настроены враждебно по отношению к нему, и ранее, в 350 г., большое количество их поддержали Магненция. Далматская конница в значительной мере воевала на стороне узурпатора, многие вексилляции отправились из Иллирика в Галлию, чтобы избежать службы в армии Констанция II, и император хорошо знал об этих событиях. Именно поэтому, как показывает обзор сведений Аммиана Марцеллина и анонимного трактата Expositio totius mundi («Описание всего мира»), Констанций пополнял свою армию рекрутами преимущественно не из Иллирика, а из Фракии: хорошо понимая настроения далматской кавалерии, Констанций стремился как можно меньше задействовать её в боевых операциях против сарматов-лимигантов в 358–359 гг.

С 359 г. географические приоритеты военной политики Констанция II сместились в сторону Ближнего Востока, т. е. персидского фронта, и причина этого, конечно же, заключалась в усиливающемся натиске персов на земли Сирии и Месопотамии. Но в то же время вторжение персов в Месопотамию послужило для Констанция поводом для ослабления позиций и военного потенциала далматской кавалерии — он существенно уменьшил поставки денег и продовольствия для гарнизонов Иллирика, и к 361 г., когда Юлиан Отступник вторгся в Иллирик, войска этого региона уже два года не получали жалованье. Сложившейся ситуацией воспользовался Юлиан, выплативший гарнизонам Иллирика положенное жалованье и снабдивший их обильными дарами и продовольствием, в итоге Иллирик довольно быстро поддержал Юлиана и практически повсеместно перешел на его сторону.

Метод фокализации дал возможность проследить, как происходило взаимодействие пограничных и экспедиционных армий на римском Ближнем Востоке в период 354–359 гг., при этом фокализация позволила увидеть особенности такого взаимодействия в разных регионах римского Ближнего Востока, мы смогли сопоставить и сравнить материал по разным провинциям. В Палестине и в Аравии Петрейской, где не было значительного количества экспедиционных войск, пограничные войсковые гарнизоны временно объединялись под властью дукса Востока — специально назначавшегося военного чиновника, который должен был противостоять набегам различных арабских племен. Собственно, должность дукса Востока не была постоянной, она создавалась только на определенное время и для решения четко поставленных задач, главной из них как раз и была борьба с арабами, дукс Востока командовал гарнизонами сразу двух провинций, и его полномочия распространялись на территорию только этих провинций. После прекращения боевых действий должность дукса Востока прекращала свое существование вплоть до новых арабских набегов.

В Исаврии, где тоже не было каких-либо крупных экспедиционных войск, сложилась несколько иная ситуация — там пограничные гарнизоны не взаимодействовали с гарнизонами того же ранга, располагавшимися в других, соседних, провинциях (например, в Памфилии или Ликаонии), поскольку и в других регионах, находившихся вдоль юго-восточного побережья Малой Азии, размещались только малочисленные и слабые пограничные гарнизоны, более того, как и в Исаврии, там отсутствовали сколько-нибудь значительные подразделения экспедиционной армии.

Соответственно, в Исаврии (и, возможно, в других провинциях) местные пограничные гарнизоны активно и даже в обязательном порядке взаимодействовали с гражданскими непрофессиональными ополчениями крупных городов — на горожан была возложена обязанность формировать временные ополчения с целью борьбы с набегами горных исавров, которые вторгались и в соседние регионы. Сопоставление сведений агиографии («Жизнь Конона из Исаврии») и эпиграфики довольно четко показало, что горожане должны были на свои средства приобрести вооружение и транспортные средства, а также запасы продовольствия на период боевых действий, эти городские ополчения присоединялись к профессиональным войсковым гарнизонам, и уже все вместе они отправлялись в военный поход против исавров.

Такая система часто приводила к поражению римских войск — они не успевали вовремя прибыть к месту вторжения горных исавров, поскольку им приходилось долго ждать подхода городских ополчений, пока же горожане собирались в эти ополчения и затем перемещались к линии фронта, исавры удалялись на значительное расстояние и вторгались в другие провинции (либо уходили глубоко в горы, где они успевали укрыться и подготовиться к партизанской войне).

Фактически о реальном взаимодействии пограничных и экспедиционных войск можно говорить только применительно к Месопотамии и Сирии, но в этих регионах ситуация осложнялась тем, что экспедиционных войск было недостаточно для эффективного противостояния с персами. И в этом смысле метод фокализации позволил выявить связь между военно-политической ситуацией, сложившейся в Сирии и Месопотамии в 354–359 гг., и рассуждениями константинопольского ритора Фемистия, написавшего несколько обширных панегириков в честь Констанция II. Как показал анализ сведений Фемистия, его собственная философия миролюбия и даже милосердия по отношению к персам, которую он так старательно пытался приписать и Констанцию (и за которую даже расхваливал Констанция), в реальности сформировалась просто по причине отсутствия крупных экспедиционных войск на римском Ближнем Востоке.

Другими словами, эта философия отражала факт отсутствия экспедиционных войск. Можно признать, что миролюбивые взгляды Фемистия (точнее, призывы), которыми он наделял и Констанция (подчеркивая тем самым рассудительность, сдержанность и благоразумие императора), зависели исключительно от отсутствия или, наоборот, присутствия экспедиционных войск в пределах той или иной территории. В таком случае мы можем подчеркнуть, что метод фокализации активно и вполне плодотворно сочетается с дискурс-анализом, в сочетании с дискурс-анализом фокализация позволяет связать морально-философские рассуждения автора с конкретной военно-политической ситуацией, сложившейся в том или ином регионе империи.

Такую же связь метод фокализации позволяет установить и при изучении событий персидской военной кампании императора Юлиана, состоявшейся в 363 г. Прежде всего отметим, что, рассматривая состав римской экспедиционной армии, воевавшей против персов, мы намеренно уделили главное внимание сведениям не Аммиана, а самого Юлиана, т. е. мы начали обзор событий с его полемического трактата «Мисопогон». Такое смещение фокализации раскрыло важную особенность источников, сообщающих о военном походе против персов, — практически все они, за исключением Иоанна Малалы, упоминают в качестве основной ударной (боевой) силы армии Юлиана галльские войсковые подразделения, и эта традиция восходит к самому Юлиану. В своем трактате «Мисопогон» Юлиан настойчиво заявляет жителям Антиохии, которые враждебно воспринимали его присутствие в городе, что галльские войска и в целом население Галлии сразу поддержали его, признали императором и безоговорочно последовали за ним на восток. Тем самым Юлиан уверял население восточных регионов империи, сомневавшееся в законности его власти, что жители Галлии и западных провинций империи, наоборот, сразу поддержали его намерения, провозгласили императором и отправились воевать на восток.

Мы можем признать, что и другие авторы (как современники событий, так и представители последующих поколений), рассказывавшие о персидском походе Юлиана (Аммиан, Либаний, Зосим), приняли идеологию Юлиана и ту версию событий, которую он высказал в «Мисопогоне», — как и сам Юлиан, они доказывали читателю, что галльские войска изначально поддержали его, а значит, его власть изначально и неизменно была законной. Следовательно, метод фокализации позволяет заключить, что изложение хода военных действий Юлиана против персов в трудах позднеримских авторов во многом зависело от дискурса власти, т. е. от вопроса о легитимности полномочий правителя и прихода его к власти.

Применительно к истории дворцовых схол во второй половине IV в. метод фокализации показал, что, вопреки мнению, распространенному в предшествующей историографии, дворцовые схолы состояли не только из германцев, но и из местных (римских) жителей империи, т. е. дворцовые схолы представляли собой подразделения смешанного этнического состава, в каждой из схол германцы служили вместе с римскими гражданами. Скорее всего, Константин I Великий, создатель дворцовых схол, включил в них не только германцев, но и римлян, чтобы, если можно так сказать, «разбавить» германский элемент, ослабить влияние германцев, т. е. либо уравновесить количество германских и римских воинов, либо поставить первых под командование вторых. Более того, сведения Аммиана Марцеллина, Фирмика Матерна и эпиграфических источников позволили установить, что дворцовые схолы как восточной, так и западной половины империи обладали примерно одной и той же внутренней (организационной) структурой, и в восточных, и в западных схо-лах были такие командные должности, как сенатор, дуценарий и центенарий.

Для изучения же позднеримской военной организации на верхнем Рейне мы использовали тройную фокализацию, т. е. сопоставили сведения о пограничных гарнизонах этого региона, содержащиеся в трех видах источников — штемпелях (печатях), панегириках Квинта Аврелия Симмаха и в историческом труде Аммиана Марцеллина, но опять же, как и в случае с персидской кампанией Юлиана, мы сместили центр внимания на тот источник, который традиционно мало привлекается для изучения военной истории позднеримского верхнего Рейна. В основу нашего анализа мы положили сведения Симмаха, а не Аммиана, мы сознательно решили рассмотреть сведения штемпелей, упоминающих различные пограничные войсковые соединения верхнего Рейна, в контексте политической идеологии Симмаха, выраженной в форме весьма риторических заявлений.

Симмах неоднократно упоминает о наличии многочисленных крепостей по верхнему течению Рейна и по течению реки Неккар, одного из правых притоков Рейна, ритор прославляет императора Валентиниана I за усиление защиты рейнских берегов и в связи с этим даже торжественно заявляет о присоединении Аламаннии, т. е. исконных земель проживания аламаннов, к римскому государству. Конечно же, слова Симмаха прямо и недвусмысленно подтверждают, что именно Валентиниан I официально учредил отдельный военный округ с центром в Могонтиаке (Майнце), располагавшийся вдоль верхнего течения Рейна, и мы полагаем, что штемпели, происходящие с территории этого округа, упоминают войсковые подразделения, впервые переместившиеся на верхний Рейн именно по приказу Валентиниана I. Но важно и другое — на наш взгляд, войсковые подразделения, упоминаемые в штемпелях, разместились как раз в тех самых крепостях, о которых столь торжественно заявляет Симмах, собственно, ритор рассказывает об этих крепостях как раз в связи с тем, что в них находились совершенно новые подразделения, которые ранее, до Валентиниана, не располагались в пределах Верхней Германии.

Эти подразделения прибыли в земли Верхней Германии из внутренних регионов Галлии и достаточно успешно защищали прибрежную территорию вдоль верхнего Рейна от нападений со стороны аламаннов, соответственно, сам факт размещения новых войск в Верхней Германии и создание на её территории самостоятельного и полноценного военного округа отразились в рассуждениях Симмаха, когда он говорил о присоединении Аламаннии к Римской империи. Другими словами, Симмах стремился внушить читателю мысль о том, что новые пограничные войска, переместившиеся на верхний Рейн, не просто обороняли береговую линию от аламаннов, но и завоевали земли проживания самих аламаннов, присоединили эти земли к империи и тем самым расширили её пределы, а значит, прославили власть и могущество императора Валентиниана I.

Благодаря методу фокализации мы можем признать, что именно военный округ с центром в Могонтиаке (Майнце) был главным элементом защиты рейнской границы империи и земель Галлии от нападений германцев, — более того, мы можем заключить, что, учредив данный округ, Валентиниан I усилил систему обороны рейнского фронта сразу на трех направлениях: на юго-западе, по верхнему течению Рейна, вторжения аламаннов отражали войска Могонтиака; на северо-западе, вдоль Галльского побережья, располагались войска т. н. морского округа (tractus maritimus), которые обороняли прибрежные земли от нападений франков и саксов; в то же время на северном направлении, по нижнему течению Рейна, к северу от Кёльна, находились союзники Валентиниана I — бургунды, которые блокировали перемещения аламаннов в регионы прибрежной Германии, находившиеся к северу от Могон-тиака. Бургунды, с которыми Валентиниан I поспешил заключить военный союз, не позволяли аламаннам продвинуться севернее Могонтиака, соответственно, аламанны, зная о присутствии на верхнем Рейне римских регулярных войск, не рисковали совершать крупномасштабные вторжения в Юго-Восточную Галлию, Рецию и Северную Италию.

Конечно же, в такой ситуации аламанны опасались перспективы войны на два фронта — с юга по ним могли ударить войска Могонтиака, а с севера — бургунды, поэтому мы можем признать, что Валентиниан I в определенной степени стабилизировал положение на рейнской границе и остановил продвижение германцев. В этом смысле следует отметить, что Валентиниан I стремился к сбалансированному распределению военных сил по всем трем направлениям обороны — учредив новый военный округ на верхнем Рейне, он в то же время восстановил старый, основанный еще в конце III в., т. е. морской округ (tractus maritimus), включавший в себя северо-западное побережье Галлии (вплоть до полуострова Бретань, в римский период — Арморика) и юговосточное побережье Британии.

Морской округ был создан в первой половине 280-х гг. с целью защиты прибрежной территории Галлии и Британии от нападений пиратов-саксов и франков. Этот округ находился под властью специального чиновника — комита морского округа, он командовал всеми военными силами, располагавшимися вдоль Галльского и Британского побережий. Во времена Цезаря Констанция! Хлора, управлявшего землями Галлии и Британии в 293–305 гг., должность комита морского округа была ликвидирована, поскольку ранее, с 286 по 293 г., её занимал мятежный офицер Караузий, провозгласивший себя императором и захвативший власть в Северо-Западной Галлии. После уничтожения Караузия (293 г.) и его преемника Аллекта, обосновавшегося в Британии (296 г.), Констанций I Хлор передал полномочия комита морского округа дуксу Бельгики Второй — прибрежной провинции, в основном находившейся на территории современных Нидерландов и Бельгии. Соответственно, полномочия дукса Бельгики Второй распространялись не только на эту провинцию, но и на всю прибрежную территорию Северо-Западной Галлии. Главную военную силу дукса Бельгики Второй составляли три легиона — I Flavia Pacis, II Flavia Virtutis и III Flavia Salutis, которые, в свою очередь, были сформированы из вексилляций поверженной армии Караузия.

Валентиниан I восстановил должность комита морского округа и сам этот округ как отдельную административно-территориальную единицу галльского диоцеза. Сведения Аммиана Марцеллина показали, что полномочия комита охватывали те же регионы, что и ранее, в конце III в., т. е. берега Галлии и Британии. Мы можем заключить, что войска комита морского округа как раз и служили своеобразным сдерживающим фактором, заслоном на пути передвижения франков и саксов, эти войска препятствовали продвижению германцев во внутренние регионы Галлии, соответственно, германцы вынуждены были ограничиваться только кратковременными морскими атаками на прибрежные земли.

Метод фокализации позволил проследить, что два из трех упомянутых выше легионов, оборонявших Галльское побережье от франков и саксов, — I Flavia Pacis, II Flavia Virtutis — впервые покинули Галлию только в 372–373 г., по приказу Валентиниана I они переместились в Северную Африку для борьбы с восставшими мавританскими племенами. Но важен тот факт, что Валентиниан отправил в земли Африки только два подразделения галльской армии, все остальные подразделения галльских войск продолжали пребывать в Галлии, в основном на территории провинции Бельгика Первая. Другими словами, Валентиниан не сокращал численность галльских экспедиционных войск — основную ударную силу той группировки, которую он переправил в Африку, составляли вексилляции, ранее располагавшиеся в балкано-дунайских провинциях, по среднему течению Дуная, т. е. в пределах Иллирика. Мы полагаем, что именно дунайские вексилляции разгромили мятежных мавров и их племенного вождя Фирма, соответственно, военная кампания против Фирма не нанесла урон галльской армии и не уменьшила серьезно её численность.

Более того, анализ эпиграфических данных и сведений литературных источников показал, что и до 372–373 гг. Северная Африка никогда не получала существенных подкреплений из Галлии, римские войска Африки в основном формировались из её местного мавританского населения, т. е. из тех мавританских племен, которые заключили союз с римской администрацией. К войскам местного происхождения мы можем отнести подразделения с наименованием armigeri и scutarii, войска же, прибывшие в Африку из других регионов до 372–373 гг., фактически были представлены только кавалерийскими отрядами под названием Stablesiani, но эти подразделения переместились в Африку не из Галлии, а из Северной Италии.

Следовательно, пограничные гарнизоны морского округа на северо-западе Галлии и военного округа на верхнем Рейне, а также экспедиционная армия, располагавшаяся в Бельгике Первой, по сути, составляли трехуровневую систему обороны галльского диоцеза. Эти три войсковые группировки активно и эффективно взаимодействовали друг с другом, между ними была налажена быстрая связь, обеспечивавшая практически бесперебойную переброску войск и доставку продовольствия. Метод фокализации позволил определить, что впервые механизм согласованного взаимодействия трех галльских группировок (а значит, и система обороны рейнского фронта) был нарушен в 383 г., когда Магн Максим вместе со своими войсками переместился в Галлию из Британии.

Высадившись в Галлии и захватив её побережье, Магн Максим упразднил должность комита морского округа и ликвидировал сам этот округ как отдельную административную единицу Галлии, войска же, подчинявшиеся комиту, присоединились к армии узурпатора и воевали уже на его стороне. Тем не менее, как свидетельствует Григорий Турский, Магн Максим не стал расформировывать пограничную армию верхнего Рейна, размещавшуюся в Могонтиаке, как раз наоборот, узурпатор сохранил эту армию в качестве самостоятельной региональной группировки и оставил её в Верхней Германии. Армия, защищавшая берега верхнего Рейна, продолжала функционировать вместе со своими командными структурами и в 388 г., т. е. даже в тот год, когда сам узурпатор был уничтожен.

Экспедиционная же армия, находившаяся в Бельгике Первой, как и пограничная армия Могонтиака, тоже не была разрушена в ходе внутренних гражданских междоусобиц в Галлии — Магн Максим не распустил эту армию в 383 г., поскольку она почти в полном составе поддержала его и перешла на его сторону, и не переместил её в Италию в 387 г., предпочитая воевать с Феодосием I с помощью наемных отрядов аламаннов. Магн Максим оставил эту армию в Бельгике Первой, и в результате она не понесла какого-либо существенного урона во время гражданской войны между Феодосием и Магном Максимом.

Более того, армия, базировавшаяся в Бельгике Первой, не испытывала проблем с численностью и до 383 г. — как показывают эпиграфические материалы из паннонских провинций, еще в начале 370-х гг. эта армия отправила в паннонский диоцез для борьбы с сарматами несколько своих подразделений, и среди них вексилляции, выделенные из состава I Марсова легиона. Конечно же, Валентиниан I мог переправить вексилляции из Бельгики Первой на средний Дунай только при условии, если перемещение этих войск не снизит боеспособность и численность армии Бельгики Первой, соответственно, мы можем признать, что ко времени смерти Валентиниана, т. е. к 375 г., Галлия была хорошо защищена от нападений германцев и не нуждалась в дополнительных военных силах, наоборот, она сама весьма активно отправляла свои экспедиционные войска в другие регионы.

Совершенно иная ситуация сложилась в восточной половине империи, где правил младший брат Валентиниана I, Валент. Поскольку в 364 г. Валентиниан вернул обратно в Галлию все войска, которые вместе с Юлианом отправились на восток воевать против персов, фактически под властью Валента остались только пограничные армии (не считая слабой и малочисленной экспедиционной армии Востока, располагавшейся в Антиохии) — одна из них размещалась в нижнедунайских провинциях (Нижняя Мезия, Скифия Малая, Фракия), другая — в ближневосточных провинциях (Сирия, Палестина, Аравия Петрейская). Те пограничные войска, которые находились в нижнедунайских регионах, состояли из старых легионов, таких как I Италийский и V Македонский, а также вексилляций лучников и скутариев, именно с этими подразделениями Валент провел свою первую военную кампанию против готов в 367–369 гг.

После удачного завершения боевых действий с готами в 369 г. Валент переправил мобильные вексилляции лучников и скутариев в земли Южного Кавказа и Армянского нагорья, а именно — в царства Картли (Грузия, Иверия) и Великая Армения, чтобы остановить натиск персов. Соответственно, метод фокализации позволил нам проследить, что Валент был вынужден преобразовывать пограничные войска в экспедиционные, поскольку он испытывал серьезный недостаток в эффективных и боеспособных подразделениях экспедиционной армии, — он наделил подразделения, переведенные в Картли и Великую Армению, рангом pseudocomitatenses («как бы сопровождающие императора») и предоставил такой же ранг многим вексилляциям, располагавшимся в Аравии Петрейской и в Сирии.

Тем самым Валент стремился, во-первых, создать на территории Южного Кавказа и Армянского нагорья новую обособленную региональную экспедиционную армию, которая сдерживала бы продвижение персов в указанных регионах, а во-вторых, повысить правовой статус и положение тех пограничных войск, которые размещались в Аравии Петрейской. Эти пограничные гарнизоны обороняли земли римской Аравии от набегов кочевых арабских племен, тем не менее, получив ранг pseudocomitatenses, они продолжали размещаться на границе с землями обитания арабов и в обычной, штатной ситуации подчинялись дуксу Аравии Петрейской. Тем самым, с одной стороны, Валент значительно улучшил денежное и продовольственное снабжение гарнизонов Аравии, а с другой — усилил экспедиционную армию, располагавшуюся в Антиохии, теперь начальник воинов Востока (magister militum per Orientem), командовавший этой армией, мог уже на законном основании время от времени присоединять к своим войскам вексилляции (особенно далматскую кавалерию), находившиеся в Аравии Петрейской, поскольку они официально входили в состав его экспедиционной армии. Фактически начальник воинов Востока мог временно переводить эти вексилляции в Антиохию или в другие регионы персидского фронта, где начинались или усиливались боевые действия.

В этой ситуации можно признать, что Валент так или иначе опирался на местные пограничные войска восточных провинций и на их местное население. Например, он переместил на северо-восток Малой Азии, в Каппадокию и Понт Полемониакский, те войсковые подразделения, которые ранее размещались в Месопотамии, но в 363 г. эвакуировались из данного региона по условиям мирного договора с персами, сохранив за данными подразделениями ранг пограничных войск (алы и когорты), в то время как вексилляции лучников, сформированные из местного населения Малой Армении, отправились по его приказу в Исаврию. В Исаврию же прибыл и I Армянский легион, который ранее тоже размещался в Месопотамии, после перемещения в Исаврию он получил ранг pseudocomitatenses вместе с вексилляциями лучников.

Метод фокализации позволил установить, что первоначально Валент рассчитывал решить проблему нехватки кадрового состава в экспедиционных войсках за счет рекрутов из Египта. Поставки новобранцев из египетского диоцеза особенно усилились в начале 370-х гг., благодаря юношам из Египта Валент весьма активно пополнял экспедиционную армию, располагавшуюся в Антиохии. Не исключено, что в 376–377 гг. он пополнял этими рекрутами и новые пограничные крепости, возведенные на Синайском полуострове для сдерживания грабительских атак арабских племен, находившихся под властью царицы Мавии. Тем не менее людских ресурсов Египта было недостаточно для повышения численности войск, соответственно, в 376 г., узнав о приближении готов к Дунаю, Валент надеялся решить эту проблему уже с помощью готов. Заключив с ними договор, он планировал переселить их в пределы империи и включить боеспособных юношей-рекрутов в регулярные подразделения своей экспедиционной армии.

В связи с этим многочисленные партии готских рекрутов были переправлены в Каппадокию, Понт Полемониакский и в Сирию, но мятеж готов, вспыхнувший во Фракии, помешал осуществлению планов Валента и в конечном итоге привел к поражению римских войск в битве при Адрианополе. Другими словами, мы видим основную проблему военных сил Валента в недостатке у него своих собственных экспедиционных войск — экспедиционная армия, размещавшаяся в Антиохии, была слабой, малочисленной и весьма рыхлой, аморфной по своему составу. В свою очередь, причину недостатка сил экспедиционной армии Валента мы видим в том, что при разделении территории империи в 364 г. Валент не получил от Валентиниана каких-либо войск галльской экспедиционной армии, наоборот, Валентиниан забрал с собой те галльские подразделения, которые участвовали в войне с персами, и вернул их обратно в Галлию. Как результат, мы можем говорить о существенном дисбалансе в военном развитии двух половин империи: запад получил заметный численный перевес в экспедиционных войсках за счет Галлии, галльская армия давала западу преимущество над востоком в плане как устойчивости оборонительной системы, так и боеспособности экспедиционных войск. В отношении же пограничных войск заметим, что соотношение сил между двумя половинами империи было примерно равным: как и на востоке, в западной половине империи размещались две крупные пограничные группировки, одна защищала берега Рейна, другая находилась на среднем Дунае, в Иллирике.

Соответственно, метод фокализации позволил нам поставить вопрос о том, когда соотношение военных сил изменилось в пользу восточной половины империи, т. е. когда механизм трехуровневой оборонительной системы Галлии был нарушен и прекратил функционировать. Отвечая на этот вопрос, мы можем признать, что не в 378 г., т. е. битва при Адрианополе не привела к какому-либо кризису в оборонительной системе Галлии и никак не уменьшила её численность или боеспособность. В самом деле, в Бельгике Первой продолжала размещаться галльская экспедиционная армия, с помощью которой император Грациан, взошедший на трон в 375 г., одержал блестящую победу над аламаннами в том же, 378 г., более того, в течение 378 г. Грациан пополнил её вексилляциями далматской кавалерии, которые он перевел в Галлию из паннонских провинций.

В подчинении у Грациана оставалась и пограничная армия верхнего Рейна с центром в Могонтиаке, она продолжала защищать рейнские берега от новых вторжений аламаннов, а на северо-западе Галлии находились пограничные гарнизоны морского округа (вплоть до 383 г., когда этот округ был ликвидирован, а его региональная армия была расформирована). Согласно же сведениям Авсония, очевидца и современника событий, Грациан даже дополнительно усилил армию Бельгики Первой вспомогательными этническими отрядами, сформированными из наемных и пленных германцев — франков, свевов и аламаннов, эти отряды были зачислены на военную службу в римские регулярные войска.

Соответственно, метод фокализации позволил нам предположить, что, скорее всего, галльская экспедиционная армия сыграла решающую роль в смягчении тяжелой военно-политической ситуации, сложившейся на нижнем Дунае, во Фракии, из-за поражения римских войск при Адрианополе и нашествия готов. Благодаря сведениям Фемистия мы определили, что к 382 г. императору Феодосию I все же удалось окружить и блокировать готов во внутренних землях Фракии с помощью трех войсковых группировок — первая разместилась по нижнему течению Дуная, вдоль прибрежной территории, и состояла из готов, перешедших на сторону Феодосия и находившихся под властью их вождя Атанариха.

Феодосий наделил отряды (дружины) готов статусом регулярных пограничных гарнизонов и поручил им охрану дунайских берегов от нападений внешних племен. Вторая группировка располагалась в диоцезе Македония, она прибыла на нижний Дунай из Галлии по просьбе Феодосия — Грациан отправил галльские подразделения в Македонию в 380–381 гг., они смогли выбить готов, находившихся под властью Фритигерна, из Македонии и загнать их обратно во Фракию. Скорее всего, большинство подразделений, переместившихся из Галлии, составляли этнические отряды франков, пополнившие галльскую армию незадолго до этих событий, в 378 г. На наш взгляд, совсем не случайно галльскими войсками, прибывшими в Македонию, командовали франки по происхождению — Баутон и Арбогаст, очевидно, Грациан стремился разместить все эти подразделения подальше от Галлии.

Так или иначе, галльские войска успешно справились со своей задачей, и в 382 г. готы Фритигерна были вынуждены заключить с Феодосием I мирный договор. Третья же группировка, разместившаяся в окрестностях Константинополя и в пределах самого города, представляла собой совокупность вексилляций лучников и скутариев (щитоносцев), Феодосий перевел их из ближневосточных провинций (Сирии и Аравии Петрейской), а также из регионов Южного Кавказа (царства Картли и Великая Армения, где римские войска находились со времен Валента). К 387 г. Феодосий сформировал из данных вексилляций две новые экспедиционные армии, которые разместились в Константинополе на постоянной основе и тем самым получили статус придворных, т. е. центральных, войсковых группировок. К тому же времени Феодосий создал еще одну новую экспедиционную армию, на этот раз во Фракии. В состав этой армии он включил пограничные береговые гарнизоны, состоявшие из готов Атанариха, и подразделения, переведенные из Галлии.

Но, несмотря на это, численный и качественный перевес все равно оставался на стороне галльской экспедиционной армии, размещавшейся в Бельгике Первой, — Феодосий приблизительно равномерно распределил все войска, находившиеся на нижнем Дунае, между тремя указанными выше группировками, тем не менее эти группировки, с одной стороны, и сами включали в себя множество германских этнических отрядов, а с другой — в их состав входили весьма слабые вексилляции, ранее служившие в пограничных армиях римского Ближнего Востока. К тому же следует понимать, что с 378 г. восточная половина империи лишилась Фракии как ценного источника рекрутов — земли фракийского диоцеза были настолько разорены, что уже не могли, как ранее, поставлять в римские войска многочисленные партии рекрутов. Место Фракии в этом качестве заняли ближневосточные провинции, но они в силу своей малонаселенности, вызванной тяжелыми природными условиями региона, тоже не могли существенно пополнить кадровый состав войсковых подразделений.

Магн Максим, на тот момент основной внутриполитический противник Феодосия, наоборот, командовал двумя мощными группировками — экспедиционной армией, размещавшейся в Бельгике Первой, и пограничной, размещавшейся на верхнем Рейне, можно даже признать, что оборона Галлии не пострадала сколько-нибудь серьезно от ликвидации морского округа в 383 г. Этот округ прекратил свое существование, но не прекратили существование те легионы, которые там располагались, — подразделения, охранявшие северо-западное побережье Галлии, просто переместились в Бельгику Первую и вошли в состав её экспедиционной армии. Галльские войска и при Магне Максиме продолжали вполне эффективно оборонять рейнскую границу от нападений франков и аламаннов, более того, как мы уже отмечали выше, Магн Максим включил в состав своей армии многочисленные наемные отряды аламаннов.

Эти этнические отряды переместились вслед за Магном Максимом в Северную Италию, где были разгромлены Феодосием, который в 391 г. увел их с собой в Константинополь вместе с отрядами бриттов и аттакоттов, тоже подчинившимися ранее Магну Максиму. Конечно же, в короткий период с 383 по 388 г., когда Магн Максим контролировал Галлию, Италия фактически оставалась без защиты римских регулярных войск, тем не менее её вполне эффективно защищали отряды паннонских федератов — готы Сафрака и Алафея, а также гунны и аланы, по приказу Валентиниана II в 383–385 гг. эти подразделения в значительной мере переместились в Северную Италию и продолжали там пребывать даже после бегства Валентиниана II к Феодосию в 387 г. Соответственно, когда Феодосий разгромил Магна Максима, отряды паннонских федератов перешли под власть Феодосия, который вернул их в пределы паннонского диоцеза.

Соответственно, новый командующий экспедиционными войсками Галлии, Арбогаст, совершивший государственный переворот и устранивший Валентиниана II, вполне отчетливо понимал, что рано или поздно Феодосий вновь вторгнется в Италию для восстановления законной императорской власти на западе империи. Арбогаст и его ставленник Евгений хорошо помнили особенности военной политики Магна Максима, поэтому они приняли решение, во-первых, перевести в Италию не отряды наемных германцев, а регулярные римские войсковые подразделения, т. е. легионы и вексилляции галльской экспедиционной армии. Во-вторых, для сохранения относительно стабильной ситуации на Рейне Арбогаст предпринял целую серию военных походов против своих соплеменников, франков, и в итоге заключил со многими франкскими племенными вождями мирные договоры — в соответствии с этими договорами франки, с одной стороны, обязывались поставить в римскую армию свои дружины (вспомогательные этнические отряды), а с другой, они обязывались прекратить боевые действия вдоль течения Рейна и не совершать более нападений на рейнскую границу. Последнее из условий было особенно важным для Арбогаста, поскольку в 393 г. он перевел в Северную Италию не только экспедиционные войска Бельгики Первой, но и пограничные войска, размещавшиеся на верхнем Рейне (с центром в Могонтиаке), об этом, на наш взгляд, говорят надписи из Конкордии, упоминающие и несколько пограничных войсковых подразделений (legio I Martia, milites Latovici/Latovicorum), которые к 393 г. располагались вдоль Рейна и охраняли рейнские берега.

Как результат, метод фокализации позволил нам предположить, что крупномасштабное перемещение галльских войск в Италию, осуществленное в 393 г., как раз и разрушило трехуровневую систему обороны галльского диоцеза — теперь наиболее боеспособные подразделения галльской экспедиционной армии находились в Италии и, скорее всего, пограничные гарнизоны Могонтиака тоже в значительной мере были отведены с берегов верхнего Рейна в Италию. Сопоставление сведений надписей из Конкордии и нарративных источников показало, что именно галльская экспедиционная армия наиболее пострадала в ходе битвы при реке Фригид: её легионы приняли на себя основной удар войск Феодосия, в то время как наемные отряды франков, входившие в состав армии Арбогаста, в решающий момент, на второй день сражения, перешли на сторону Феодосия и присоединились к его войскам.

Легионы галльской экспедиционной армии понесли наибольшие потери, и этот численный урон, на наш взгляд, послужил причиной серьезного ослабления защиты рейнской границы — по сути, теперь берега Рейна защищали только старые пограничные легионы, созданные еще в эпоху Принципата и в основном располагавшиеся вдоль нижнего течения Рейна, в Нижней Германии. Фактически перемещение галльских войск в Италию в 393 г. нарушило механизм равномерного, сбалансированного распределения сил между тремя региональными армиями — теперь в Бельгике Первой, т. е. во внутренних землях Галлии, уже не было отдельной, самостоятельной экспедиционной армии, армия же морского округа на северо-западе Галлии прекратила свое существование как обособленная группировка еще в 383 г. (равно как и сам округ). Многие подразделения пограничной армии Могонтиака тоже отсутствовали на рейнской прибрежной территории, соответственно, необходимо признать, что перевод галльских войск в Италию, состоявшийся в 393 г., привел к серьезным изменениям в соотношении военных сил между западной и восточной половинами империи. Перевес сил определенно был за восточной половиной империи, поскольку армия Феодосия включала в себя две придворные экспедиционные группировки из Константинополя, практически не пострадавшие в ходе боевых действий, и значительное количество этнических отрядов, сформированных из внутренних готов-федератов Фракии, а также гуннов и алан, обитавших вдоль нижнего течения Дуная.

В западной же армии не было внутренних федератов, поскольку Арбогаст заключил договоры с внешними племенами, проживавшими за пределами империи, т. е. за Рейном, а галльская экспедиционная группировка была разгромлена в ходе боевых действий. Мы полагаем, что сокрушительное поражение в битве при реке Фригид, которое галльская армия потерпела в сентябре 394 г., как раз и стало тем поворотным событием, которое, в свою очередь, привело к массовому вторжению германцев в Галлию в 406–407 гг. и к полному слому рейнской системы обороны.