Увидев моё состояние сейчас, Эрик незамедлительно подлетел ко мне, обхватив своими руками моё бледное лицо, он пытался словно рентген просветить меня своим дичайшим взглядом.
— Кто тебе сейчас звонил?! Что ты молчишь?!
Эрик уверенно переходил на крик.
— Ивана, твою мать!
Глаза Эрика судорожно бегают по моему лицу, пытаясь словно меня растормошить, но я и слова не могу вымолвить. Одинокая слеза скатывается по моей щеке, прерывая это гнетущее молчание, я решаю ответить.
— Это Марина...
Голос дрожит. Огромный страх зарождается в сердце. Меня начинает всю колоть как обезумевшую.
— Какого хрена? Где наша дочь?! Причем здесь она?
— Она у нее... Мне надо к ней.
— Куда к ней? Ты в своем уме? Я сам пойду, где она?
— Нет! Пойду я, ей нужна я, и не останавливай меня, я прошу тебя, останься здесь.
— Пойду я и точка!
Он хотел от меня отстраниться, но я не позволила, перехватила его руку и прижала к себе. Я... Я нужна ей. Обнимая крепко его за шею, я отстраняюсь и лечу к выходу в коридор, выбегая из палаты, пулей лечу на верхний проем, к злосчастной двери, которая ведет на крышу. Слышу позади себя голос Эрика и Никиты. Но не обращаю внимания, добегаю до двери и защелкиваю её на щелку.
— Стой!
— Ивана!
Выходя на крышу, представила самый тяжелый и плохой исход. Ведь от человека который выкрал маленького человечка и притащил его на крышу я не знала чего можно было ожидать. Пройдя вглубь к ограждению, увидела совсем другую перед собой Марину. Ее глаза пылали от ненависти и злости, она была будто вне себя. На лице расползалась уродливая гримаса от которой моя кровь стыла в сердце.
— Не подходи близко! Я ее выброшу!
Медленными шагами стала приближаться к Марине, вытянув перед собой руки, да глядя в её обезумевшие глаза, таким способом я мысленно просила ее немного успокоиться.
— Все хорошо, слышишь? Я не подойду близко...
— А вот и мамочка пришла, стой там! Хочу смотреть на твои слезы! Хочу видеть как тебе невыносимо! Так же как и мне!
Прижимая ближе к себе маленький комочек закутанный в одеяло, она с презрением и ненавистью смотрела на меня.
— Я тебя умоляю, не делай этого, пожалуйста.
— А что мне за это будет?
Глядя на меня, ехидно улыбаясь, она опустила свои глаза на мою малышку, такую беззащитную. Крохотную. Маленькую. Преподнося её к краю парапета, она отстранила ее от себя, держа сейчас моего ребенка на ширине вытянутой руки. Сердце... Мое сердце сейчас рвалось на тысячу частей. Я готова была отдай ей все, лишь бы сохранить жизнь моему ребенку. Да я сама готова была спрыгнуть с крыши, лишь бы она отступила.
— Все что угодно, все что захочешь.
— Ну, надо же, какие жертвы...
— Хочешь квартиру, драгоценности, деньги, все, я тебе обещаю, только скажи, что ты хочешь?
— Обещаешь? Иди сюда! Иди сюда!
Взревела Марина.
— Тише, я иду, ты же видишь...
Медленно, очень медленно я неторопливо подошла к ней, буквально останавливаясь на расстоянии вытянутой руки.
— Если хочешь чтобы твой ребенок был жив, прыгай сама.
Её глаза заблестели ещё больше. Глядя на моё растерянное лицо, она дальше отстраняла от себя моего ребенка.
— Что смотришь? Прыгай, прыгай. Или она, или ты!
Я была готова сейчас сделать все что угодно. Подхожу к ограждению крыши, хватаюсь руками за металическую конструкцию. Ногами ступаю на одну небольшую часть нижнего яруса. Собственные мысли душат. Убивают изнутри. Главное чтобы с малышкой все было хорошо. Ведь в случае чего, у нее будет Эрик.
— Стой, ты понимаешь что это ты во всем виновата? Все из-за тебя! Эрик ушел из-за тебя!
Ядовито шипит сквозь зубы.
— Давай, я отдам тебе Эрика, а ты мне моего ребенка?
Говорю абсолютно спокойно. Вижу небольшой шок в её глазах. Её растерянность. Пользуюсь моментом и неторопливо убираю ноги с перил, разворачиваюсь к ней лицом.
— Я ведь просто хотела быть с ним, но тут влезла ты!
— Марина!
От внезапного появления Эрика на крыше, она резко перевела свой взгляд в его сторону. Одним рывком подлетаю к ней и выхватываю из её рук свою дочь. Обессилено прижимаю малышку к груди и падаю на пол. Заключаю ее в самые свои безумные объятия. Сжимаю её в самые крепкие тиски, словно укрывая её от всех. Рядом... В безопасности. Прижимая своего родного человека в груди, я душилась своими собственными слезами, которые будто пламя, оставляли на моих щеках болезненные ожоги. Когда следом за Эриком вбежала полиция, Марину сковали в наручники и увели.
— Ненавижу!
Эрик побежал ко мне и заключил нас в самые свои трепетные объятия, сейчас мне было спокойно рядом с ним, но я понимала. Понимала, что больше не хочу подвергать жизнь своей малышки опасности.
— Чшш... Все хорошо, слышишь? Все хорошо, малыш.
Прижимая нас к себе, он целовал моё заплаканное лицо, прислонившись к нему, сквозь удушливые слезы я прошептала прямо глядя на него.
— Она ее чуть не убила, ты это понимаешь? Твоя бывшая... Та, с которой ты был... Уходи...
— Малыш, ты сейчас на эмоциях, все хорошо, успокойся.
Я говорила это не на эмоциях. Сейчас я все для себя уже решила. Я буду одна. Без него. Ведь если бы не он, то Марина не пошла на этот отчаянный шаг. Вернувшись в палату, моего ребенка забрал лично Никита, уводя его на капельницу, он лично пообещал сидеть рядом с нашей малышкой. А мы остались вдвоем, для тяжелого разговора, ведь я его очень любила, но рисковать жизнью ребенка я больше не хотела.
— Как ты малыш?
— Эрик, послушай меня сейчас, пожалуйста.
Он присел передо мной на корточки и своими теплыми ладонями обхватил мои, закрыв глаза, он приподнял мои ладони к своим губам, оставляя на них легкие поцелуи.
— Мы больше не будем вместе.
— Что?
Непонимающе спросил Эрик, я четко уловила боль и страх в его глазах от сказанных мною слов.
— Так будет лучше, я возвращаюсь домой в Питер.
— Ивана. Ты сейчас на эмоциях и винишь меня я понимаю, но.